Авантюрист

Разобраться, что происходит у этой несвятой троицы было невозможно, хотя Ник пытался, правда. Но мог ли он предположить, что его попытки распутать запутанный клубок взаимоотношений, сплетëнных из тяжëлых взглядов, острых фраз и случайных касаний, попадая под которые Николас чувствовал себя так, будто коснулся открытого огня, приведут к чему-то подобному? Гедеон, чëрт его дери, ебаный авантюрист! Услышав неожиданно безумную идею, протараторенную на ухо горячим шëпотом, Николас сперва завис, во рту пересохло от всплывшей в голове картины. Щëки вспыхнули румянцем, на что Гедеон мягко улыбнулся и уверил, что, если Ник согласится, то будет на седьмом небе от счастья и удовольствия, что ничто не пойдëт не так. Знал же гад на что давить, знал, что Николас никогда раньше не был с мужчиной, а тут сразу трое.. Безумие. Но в животе завязался узел от одной только мысли о подобном. И вот теперь он в Запретных землях, в квартире, принадлежащей Оскару. Тот, пока Гедеон и Люмьер не прибыли, раз сто переспросил, уверен ли Николас, что хочет начать с такого; терпеливо и доходчиво, без лишних пошлостей, объяснил, что к чему, чего можно ожидать от процесса. Это успокаивало. В объятьях Оскара тревога отходила на второй план, в голову даже пришла шальная мысль, что, если бы у Ника был выбор, с кем разделить свой первый раз, он бы выбрал Оскара, такого заботливого и поддерживающего, в руках которого все беспокойства растворялись, будто их и не было. Впервые Шейл позволил себе поддаться трепещущей нежности в груди и потянуться за поцелуем. И —о материя— он действительно пожалел, что никогда не делал так ранее. Поцелуй был нерасторопным, тягучим, но вместе с тем лëгким, почти невинным, как подростковая влюблëнность. С появлением Люмьера в воздухе повисло ощутимое напряжение. Он был настойчивее, практически ходил по натянутому канату между полным доминированием и любезно предоставленным Николасу шансом отступить и дать отпор, если что-то пойдëт не так. Но ещë хуже него оказался Гедеон. Хитклиф был жадным, в глазах его плясали черти, он будто пытался поцелуем высосать из Николаса душу, заставляя его трепетать от того, как по-хозяйски влажный язык скользил у него вот рту. Ощущать три пары рук на теле было слишком. Николас едва ли различал, где чьи, но по тому, как по-разному они касались, можно было найти закономерность. Люмьеру нравилось касаться костяшками, поддевать подбородок и целовать выступающие косточки, скользить языком по бусинам сосков, слегка прихватывать их зубами, не теряя контроля над собой. Оскар мягко гладил везде, где только мог дотянуться, но делал это так нежно, будто Ник мог рассыпаться от любого неосторожного касания. Гедеон же оказался настоящим дьяволом во плоти, он терзал губы, трогал, сжимал, царапая короткими ноготками. И всë это происходило одновременно, медленно, но верно сводя Николаса с ума. За всем этим Шейл едва ли заметил, как одна из рук пропала и чьи-то пальцы оказались внизу и принялись гладить колечко мышц, чуть надавливая. С трудом сфокусировав взгляд, Ник столкнулся с тëмно-серыми глазами, внимательно изучающими его лицо. Люмьер улыбнулся. Той улыбкой, которую, кажется, Николас ещë никогда у него не видел — доброй, без тени сарказма и ехидства, с которым Уолдин никогда не расставался. —Позволишь? –голос его звучал мягко, не содержал ни намëка на давление. Николас завороженно застыл, уставившись на Люмьера как на одно из чудес света, чем вызвал смешок у Гедеона, расположившегося с боку. Николас тяжело сглотнул. Сидевший за спиной Оскар, который служил опорой для Шейла, коснулся губами взмокшего затылка, успокаивая. Ник коротко кивнул, не разрывая зрительного контакта и Люмьер наклонился ближе, чтобы оставить на губах быстрый поцелуй. —Всë хорошо, ангелок. От такого обращения щëки Николаса забагровели пуще прежнего. Гедеон заинтересованно уставился на него и мгновением позже, когда руки Люмьера окончательно пропали с тела Шейла и послышался щелчок, расплылся в улыбке. В голову закралась мысль, что он не трезв. —Я думаю, сегодня наш ангелочек должен получить всë самое лучшее. –протянул он и украдкой покосился на Оскара. Люмьер, разогревавший смазку на пальцах, тоже поднял взгляд на Вотермила и слегка прикусил нижнюю губу. Мазнув губами по щеке Ника, Гедеон вытеснил Оскара с роли опоры, расположившись за спиной Шейла. Было странно наблюдать за тем, как Оскар опускается к его паху и Николас до последнего не понимал, что Вотермил собирается сделать. Первый палец внутри вызвал неприятное жжение, которое с головой компенсировалось ощущением горячего рта вокруг члена. После того почти целомудренного поцелуя в голове не укладывалось, что Оскар был способен вытворять своим ртом что-то подобное. Ни одна из немногих барышень, с которыми Николасу доводилось делить ложе, не демонстрировала навыков даже близких к тому, что вытворял Вотермил. Николас откинул голову назад, на плечо Хитклифа, тот запустил пальцы в его волосы и чуть помассировал кожу. —Эй, Ники, не отключайся. –промурлыкал Гедеон и, слегка надавив на затылок, вернул голову полулежавшего на нём Николаса в исходное положение.—Смотри, как он старается для тебя. Гедеон звучал довольно и сам не отрывал взгляда от Оскара. О, смотреть действительно было на что. Оскар и членом во рту, вспухшими губами и дрожащими ресницами был до безумия очаровательным. Николас мог бы, наверное, кончить от одного только взгляда на то, как он с наслаждением отдавался делу, но старательно держал себя в руках. Пальцы внутри двигались — про них Шейл почти забыл, потеряв голову от манипуляций Оскара и Гедеона, чьи руки по-хозяйски блуждали по его телу, сжимая повсюду, оглаживая живот и теребя розовые бусинки сосков. Люмьер смотрел жадно, следил за каждым движением головы Вотермила и дышал глубоко, будто едва ли мог себя сдерживать. Дыхание Гедеона опаляло шею, казалось даже, что по коже растекается самое что ни на есть настоящее пламя, которое после оставит за собой ожог. Люмьер с Гедеоном обменялись взглядами и Хитклиф припал губами к разгорячённой коже. Россыпь поцелуев через пару часов точно обернётся мириадами алых пятнышек. Гедеон не кусал, но прихватывал кожу зубами, легко царапал клыками, сводя Николаса с ума, пока Уолдин осыпал поцелуями и покусываниями внутреннюю сторону бёдер Ника. Оргазм накрыл с головой. Собственный стон слышался как сквозь толщу воды. Оскар, поднявшись, довольно облизнулся. Со стороны Люмьера послышался завороженный вздох. Гедеону же оставалось лишь наблюдать, как Уолдин притянул Оскара к себе и примкнул к его губам. Поцелуй был глубоким, громким и влажным, с привкусом семени. —Как думаешь, Ники,–заговорческим шёпотом начал Гедеон, заметив, что Николас не может оторвать взгляда от самозабвенно целующихся Люмьера и Оскара.—Ты сможешь принять их обоих? —Что..?–округлил глаза Шейл, на что Гедеон опустил ладонь ему на живот и слегка надавил. Пальцы Люмьера, что всё ещё были внутри, хоть и не двигались, толкнулись в ответ, выбивая из Николаса тихий стон. —Гедеон.–строго обратился Оскар, слегка нахмурив брови. Названый лишь закатил глаза. Люмьер, казалось, негодование Вотермила вполне себе разделял, поскольку смотрел на Гедеона с тенью неодобрения. —Смогу.–вдруг выпалил Николас, разглядев на лицах напротив беспокойство. Люмьер глянул с сомнением и кивнул, принимая такой ответ. Гедеон победно улыбнулся и, подцепив пальцем подбородок, повернул Ника к себе, чтобы утянуть в поцелуй и отвлечь. Пальцы внутри задвигались с новой силой, стараясь подготовить податливое тело как можно лучше. Перспектива принять сразу двоих пугала и завораживала одновременно. Ещё несколько дней назад Николас бы открестился от такой идеи, назвав Гедеона сумасшедшим, но сейчас опьянённому оргазмом сознанию казалось, что поступившее предложение самое что ни на есть замечательное. Ничто не вызывало недоверия. Самому Шейлу казалось, что он готов согласиться вообще на что угодно, лишь бы это приятное чувство наполненности не исчезало. Узел в животе затягивался сильнее при одной только мысли о том, как будет ощущаться член на месте пальцев. Думать о чём-либо кроме юркого языка во рту, пальцев внутри и рук на теле не получалось. Гедеон целовал снова и снова, давая разве что глотнуть воздуха в перерывах между жадными поцелуями. Николас замер, когда пальцы покинули тело и колечка мышц коснулась влажная от обилия смазки головка, но Гедеон стал целовать ещё напористее. —Расслабься.–прошептал Оскар, приблизившись и оставил беглый поцелуй на скуле. Его голосу хотелось подчиниться. Оскар звучал заботливо, мягко и точно знал, как будет лучше. Он взял Николаса за руку, переплёл их пальцы и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони, успокаивая. Ник вытянулся как по струнке, когда Люмьер беспрепятственно проник внутрь одним слитным движением. Больно почти не было —Уолдин явно знал толк в растяжке— но новое чувство было таким приятным, что тело в миг прошибло током. Люмьер коротко кивнул Оскару и притянул Николаса к себе. Тот не сопротивлялся, напротив, вцепился ему в плечи в поиске опоры, позволил прижать себя как можно ближе, спрятал лицо в изгибе шеи, прислушиваясь к копошениям за спиной. Гедеон быстро оказался рядом, мурлыча какой-то пошлый бред, и припал к губам Люмьера. Звуки поцелуя отдавались редкой дрожью по телу. —Сделай вдох.–порекомендовал Люмьер, подняв Ника так, что внутри осталась лишь одна головка, когда к спине Шейла прижался Оскар. Он мягко огладил талию Николаса и оставил поцелуй на загривке прежде чем приставить головку. —Всё будет хорошо. —заверил Уолдин, мазнув губами по плечу. Они толкнулись синхронно, проникли лишь головками, но Николас вскинул голову, зашипев. Короткие ногти впились в спину Люмьера. Тот лишь натянуто усмехнулся в ответ. Если бы не Оскар, удержать Шейла в неподвижном состоянии, чтобы дать ему привыкнуть, не удалось бы. Николаса было от части жаль, но за язык его никто не тянул — сам согласился. Двигаться было тяжело и самую малость боязно, причинить вред ну никак нельзя было. Внутри горячо и тесно. Смазка делала ситуацию лишь немного лучше. Вид Николаса, раскрывшего рот в немом крике, тоже не особо мотивировал. —Сильно больно?–осведомился Гедеон, когда оба члена оказались полностью внутри. Прерывисто вздохнув, Николас помотал головой. —Терпимо.–дыхание его было рваным.—Это.. хорошо. —Придурок.–по-доброму фыркнул Люмьер. Оскар облегчённо выдохнул, а Гедеон улыбнулся. Николас двинулся на пробу, в очередной раз за ночь заставив Уолдина заинтересованно прищуриться. Это послужило сигналом к действию, который проигнорировать никто уже не был в силах. Сегодня в приоритете был Ник, каждый стремился сделать всё, чтобы доставить ему удовольствие, даже если для этого требовалось закрыть глаза на собственные потребности. Теперь же, когда всё точно было в порядке, можно было дать волю страсти и раскрасить ночь стонами. Николас оказался на редкость податливым и чувствительным. Он отзывался на каждое касание и движение, дрожал от поцелуев в шею, царапал всё, до чего мог дотянуться, и не жалел голосовых связок. Проснувшись на утро, Шейл не сразу включился в жизнь. В спальне был лишь Люмьер, надевавший футболку. —О, проснулся.–среагировал он почти сразу, стоило Нику открыть глаза.—Ты как, ангелок? Уолдин бегло окинул его взглядом и присел на кровать рядом, мягко улыбаясь. Николас улыбнулся в ответ, внутренне удивившись такому поведению Люмьера. Неужто "в тихом омуте черти водятся", только наоборот? —Волшебно.–голос был сорван, поэтому не ясно, как именно Люмьер разобрал ответ. —Рад слышать.–кивнул Уолдин одобрительно и, наклонившись ближе, коротко чмокнул Ника в губы, сразу после поднявшись на ноги. —Попрошу Оскара сделать тебе чай.—зачем-то озвучил он.—Кстати ты можешь оставаться тут сколько захочешь, Оскар точно не будет против твоему присутствию. Люмьер подмигнул, явно на что-то намекая, но спросонья Николас мог разве что недоумённо похлопать ресницами. Выглядело это, однако, до безобразия очаровательно. Взгляд зацепился за багровые пятна на шее Уолдина, происхождение которых Николас не помнил — свидетельство, что после того, как он отключился, ночь не закончилась, напротив, только набрала обороты. Стало даже немного жаль, что он этого не видел. И это было единственное, о чём Николас мог жалеть.