Partners in crime

Эндрю, наконец, нашел место, где Натаниэль принимает заказы, и откуда, по всей видимости, Морияма ведут часть своих дел. Это стриптиз-клуб «Райские Сумерки». Эндрю следит за клубом несколько дней и выясняет, как часто там бывает Натаниэль. Когда Эндрю приходит в очередной раз, то проводит какое-то время у бара, замечая, как Натаниэль мелькает у выхода на сцену. Когда спустя 10 минут на нее поднимаются танцоры, но Натаниэля среди них нет, Эндрю решает найти его сам. Он заказывает у хостес приватный танец в отдельной комнате и описывает Натаниэля, как понравившегося ему танцора. Спустя еще пять минут, он уже сидит в закрытой комнате и ждет. В ней стоит только небольшой полукруглый диванчик с крохотным столиком рядом. В стене напротив — вторая дверь. Когда она открывается, свет немного притухает и начинает играть музыка. Плавным движением в комнату входит Натаниэль, и Эндрю не может не признать, что он чертовски красив. На нем тяжелые ботинки, крохотные черные шорты, а обнаженный торс обтягивает портупея и пустая кобура. На голове — полицейская фуражка. Он начинает танцевать, свет в комнате пульсирует в такт мелодии. Натаниэль приседает, разводит ноги в стороны и выгибается так, что у Эндрю перехватывает дыхание. С каждым движением Натаниэль перемещается все ближе и ближе к Эндрю, пока не начинает плавно двигаться вокруг его диванчика. В какой-то момент он нависает над Эндрю, практически садясь ему на колени, его шикарные бедра стоят по обе стороны от ног Эндрю. Тот так ошеломлен танцем, что не может удержать руки и проводит кончиками пальцев по упругим ногам. Натаниэль садится на его бедра, берет руки Эндрю и не прекращая двигаться в ритме с мелодией, заводит их ему за спину. Эндрю даже не понимает, в какой момент на его запястьях защелкнулись наручники. Он дергается, но руки не вырвать. Натаниэль делает пару недвусмысленных покачивающих движений прямо на коленях Эндрю. Он наклоняется и шепчет ему прямо в ухо: — Ты думал, что можешь ходить за мной повсюду, и я не замечу такого красавчика? — Натаниэль перемещает руки на плечи Эндрю, начиная поглаживать шею большими пальцами. Эндрю дергается снова, а Натаниэль снова трется о него пахом. Эндрю шипит сквозь зубы. — Я дал тебе подсказку, а ты даже не понял, — он кивает куда-то в сторону и только тогда Эндрю различает последние слова песни. — Уверен, высвободиться не займет много времени, у тебя есть пара минут, чтобы свалить, а то вместо меня придут другие люди, которые не будут так любезны. Можешь дальше за мной следить, но ты никогда меня не поймаешь. — Натаниэль оставляет легкий поцелуй на щеке Эндрю и ускользает за дверь, из которой появился.

***

Эндрю снова сидит у бара в «Райских Сумерках», пальцы нервно постукивают по стакану с виски, который он даже не собирается пить. Прошла неделя с того вечера, когда Натаниэль оставил его в наручниках с поцелуем на щеке и насмешкой в голосе. Эндрю не мог выбросить его из головы: ни его танец, ни его слова, ни то, как он дал Эндрю уйти. Но теперь он здесь не просто ради слежки. У него есть план. Клуб гудит, как всегда, — неон заливает все ядовитыми оттенками, музыка бьет по вискам, а танцоры на сцене сменяют друг друга. Эндрю выжидает, пока не замечает знакомый силуэт у выхода за кулисы. Он снова заказывает приватный танец, описывая того же «танцора» хостес. Она кивает, не задавая вопросов, и вот он уже в той же комнате. Тот же полукруглый диванчик, тот же маленький столик, та же дверь в стене напротив. Только теперь он знает, чего хочет. Свет приглушается, музыка наполняет комнату, низкие басы отдаются в груди. Дверь напротив открывается, и Натаниэль входит — плавный, как хищник, и чертовски красивый, как тогда. На нем черные кожаные брюки, сидящие так низко, что видны острые кости бедер, а тонкая цепочка, обвивающая голый торс, поблескивает в пульсирующем свете. На голове — полицейская фуражка, сдвинутая чуть набок. Натаниэль начинает танцевать, и Эндрю чувствует, как воздух в комнате тяжелеет. Его движения — это вызов, каждое покачивание тела, каждый поворот бедер — словно оружие, которым он владеет в совершенстве. Он приседает, разводя колени, и выгибается назад, так что цепочка на его груди натягивается, а Эндрю невольно сглатывает. Натаниэль замечает это — его глаза вспыхивают, уголок губ дергается в едва уловимой ухмылке. Он знает, что делает. — Серьезно, красавчик? — голос Натаниэля низкий, с легкой хрипотцой, когда он медленно приближается к диванчику. — Не хватило одного раза? Ты слишком самоуверен или слишком глуп? Натаниэль обходит диван, ладони уверенно ложатся на плечи Эндрю и скользят вниз к его груди. Тот напрягается, помня, как закончилась их первая встреча, но Натаниэль продолжает двигаться, обходя диван и останавливаясь перед Эндрю. Он нависает, упираясь руками в спинку по обе стороны от головы офицера. Их лица так близко, что Эндрю чувствует тепло его дыхания. — У меня к тебе предложение, — говорит Эндрю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце колотится, как после погони. — Сделка. Натаниэль замирает на секунду, но тут же продолжает двигаться, словно слова Эндрю — просто часть игры. Он садится ему на колени, бедра Натаниэля плотно обхватывают ноги Эндрю, и он начинает плавно двигаться в ритме музыки. Эндрю чувствует, как его тело предает его — пульс учащается, дыхание сбивается. Натаниэль наклоняется ближе, его губы касаются уха Эндрю. — Сделка? — мурлычет он, и в его голосе сквозит насмешка. — Ты правда, думаешь, что можешь мне что-то предложить? — Руки скользят по плечам Эндрю, пальцы зарываются в волосы на затылке, слегка дергая. — Я весь внимание, офицер. Эндрю стискивает кулаки, чтобы не сорваться и не схватить его за бедра. Натаниэль замечает это, и его улыбка становится шире, хищнее. Он делает еще одно медленное, непристойное движение на коленях Эндрю, и тот шумно выдыхает сквозь зубы. — Работай на меня, — говорит Эндрю, голос напряженный, но твердый. — Стань моим человеком внутри империи Морияма. Давай мне информацию, и я вытащу тебя. Разрушу их. Мы годами пытались прижать их, но у нас не хватало улик. Ты — наш шанс все изменить. Натаниэль замирает, его бедра все еще плотно прижаты к Эндрю, но движения замедляются. Его глаза, темные и острые, впиваются в лицо Эндрю, будто пытаются вывернуть его наизнанку. Музыка продолжает пульсировать, но в комнате повисает тишина, которую можно резать ножом. — Освободишь меня? — Натаниэль произносит это медленно, словно пробуя слова на вкус. Пальцы сжимают плечи Эндрю чуть сильнее. — Ты хоть понимаешь, во что лезешь? Морияма сожрут тебя живьем. И меня заодно, если меня поймают. Он снова начинает двигаться, но теперь его танец медленный, почти ленивый, как будто он дает Эндрю время осознать вес своих слов. Натаниэль наклоняется так близко, что их носы почти соприкасаются, и Эндрю видит, как в его глазах мелькает что-то — не то страх, не то тоска, не то вызов. — Ты правда, думаешь, что я в этом по своей воле? — шепчет Натаниэль, и в его голосе впервые нет насмешки. — Но даже если так… почему я должен верить тебе? Эндрю смотрит ему в глаза, не отводя взгляда, несмотря на то, как Натаниэль продолжает двигаться, как его цепочка холодит кожу, как его запах — смесь кожи и чего-то острого — кружит голову. — Потому что я не нарушаю обещаний, — говорит Эндрю, и его голос звенит от едва сдерживаемой решимости. — Я найду способ. Я всегда нахожу. Ты дашь нам то, чего у нас никогда не было — точные данные. Посредников, места сбыта и даты сделок. С этим мы их раздавим. Натаниэль смотрит на него еще секунду, затем откидывается назад, прогибаясь так, что Эндрю рефлекторно хватает его за талию, не давая упасть. Чужая кожа под ладонями обжигает. Натаниэль впивается в него взглядом и одним плавным движением сходит с колен Эндрю. Он не отходит далеко, стоя перед диваном, все еще двигаясь в такт музыке, словно не может остановиться. — Храбрый маленький офицер, — говорит он, и в его голосе снова появляется знакомая насмешка, но теперь она звучит мягче. — Я подумаю. Но если ты облажаешься… — он наклоняется, проводит пальцем по щеке Эндрю, оставляя горящий след, — я не буду таким милым в следующий раз. Натаниэль разворачивается, бросая фуражку на диван, и исчезает за дверью, оставляя Эндрю с бьющимся сердцем и ощущением, что он только что заключил сделку с дьяволом.

***

Эндрю стал завсегдатаем «Райских Сумерек». Несколько недель подряд он возвращается, садится у бара, заказывает виски, к которому едва притрагивается, и ждет. Хостес уже узнает его, кивает с легкой улыбкой, когда он описывает того, с кем хочет встретиться в приватной комнате. Это стало ритуалом: комната, диванчик, приглушенный свет, и Натаниэль, входящий с той же хищной грацией, от которой у Эндрю каждый раз перехватывает дыхание. Но теперь между ними не только игра в кошки-мышки. Теперь у них сделка. Натаниэль танцует, и каждый его танец — это не просто соблазн, а код. Шепотом, между движений, он сливает Эндрю информацию: имена, даты, места. Морияма планируют крупную сделку с оружием. У них новый поставщик в доках. Кто-то из их людей под подозрением у федералов. Эндрю запоминает все, но его мысли все чаще сбиваются на то, как Натаниэль двигается, как его кожа блестит под неоном, как ощущаются его прикосновения, когда он непристойно трется об Эндрю. Сегодня все иначе. Натаниэль входит в комнату, и Эндрю сразу чувствует, что что-то изменилось. На нем черные шорты, такие короткие, что они едва прикрывают что-либо, и тонкая сетчатая рубашка, сквозь которую видно красивые мышцы пресса. Полицейская фуражка, как всегда, на голове, в кобуре на поясе висит полицейская дубинка. Музыка начинается — тяжелый, пульсирующий бит, который отдается в костях. Натаниэль движется медленнее, чем обычно, его движения откровеннее, более вызывающие. Он знает, что Эндрю смотрит, и, кажется, наслаждается этим. — Они что-то подозревают, — шепчет Натаниэль, приседая перед Эндрю, его руки скользят по собственным бедрам, будто подчеркивая слова. — Кто-то заметил, что информация утекает. — Он прогибается вперед, опираясь грудью на пах Эндрю и тот видит, как крошечные шорты натягиваются на восхитительной заднице Натаниэля. Эндрю кивает, но его мысли далеки от мафии. Натаниэль обходит диван, пальцы случайно — или не случайно — задевают плечо Эндрю. Он делает круг, то тут, то там легко прикасаясь к Эндрю, от чего у того бегут мурашки. Натаниэль садится ему на колени, ближе, чем когда-либо, и начинает двигаться, медленно, почти мучительно. Его бедра трутся о ноги Эндрю, и тот чувствует, как Натаниэль возбужден. Он наклоняется, его губы слегка задевают шею Эндрю, и он шепчет: — Новый склад. На южной стороне, у старого пирса. Они переправляют товар ночью через восемь дней. — Его голос дрожит, но не от страха — от чего-то другого. Эндрю замечает, как глаза Натаниэля темнеют, как его дыхание становится чуть быстрее. Натаниэль отходит, продолжает танцевать, его движения становятся все откровеннее. Он вытаскивает полицейскую дубинку и зажимает ее между бедер. Руки начинают поглаживать торс продвигаясь ниже, пока не обхватывают дубинку у самой рукояти. Натаниэль недвусмысленно скользит ими, не отрывая взгляда от Эндрю. Его лицо так близко, что Эндрю чувствует тепло его кожи. Натаниэль улыбается — не той хищной ухмылкой, а чем-то мягким, почти уязвимым. И Эндрю не выдерживает. Его руки, которые он так старался держать при себе, поднимаются, пальцы скользят по бедрам Натаниэля, по коже, по краю сетчатой рубашки. Натаниэль замирает на долю секунды, его дыхание сбивается, слышится тихий стон, и Эндрю понимает — ему это нравится. Это уже не просто игра для отвлечения внимания. Натаниэль хочет этого так же, как Эндрю. — Ты играешь с огнем, офицер, — шепчет Натаниэль, но в его голосе нет предупреждения, только жар. Он снова начинает двигаться, но теперь его движения медленные, почти ласкающие, и Эндрю мучительно пытается прогнать мысли о руках Натаниэля не на полицейской дубинке, а на нем самом. Он наклоняется еще ближе, его губы снова касаются уха Эндрю. — Если Морияма узнают, что это я… я покойник. Эндрю сжимает его бедра чуть сильнее, не в силах остановиться. — Они ничего не узнают, я обещаю, — говорит он, и его голос звучит хрипло, почти отчаянно. Натаниэль смотрит ему в глаза, и в этот момент нет ни клуба, ни музыки, ни Морияма — только они двое. Танец заканчивается, но Натаниэль не уходит. Он роняет дубинку, наклоняется еще ближе, пальцы погружаются в короткие волосы на затылке, а губы находят губы Эндрю. Поцелуй неосторожный, болезненный и вместе с тем слишком долгожданный — жаркий и отчаянный, от которого у Эндрю кружится голова. Натаниэль отстраняется, но рука все еще лежит на шее Эндрю, пальцы мягко поглаживают кожу. — Будь осторожен, — шепчет он в висок Эндрю, и в его голосе впервые звучит настоящая тревога. — Они следят. Если ты напортачишь, мы оба пропали. Эндрю обхватывает ладонью лицо Натаниэля, поворачивая его к себе и оставляя на губах еще один поцелуй. — Они даже не поймут, что их уничтожило. — Он уверенно смотрит глаза в глаза. — Эй, ты веришь мне? — Да, — тихо выдыхает Натаниэль и заметно расслабляется в руках Эндрю. Через минуту он встает, поправляет фуражку и бросает на Эндрю последний взгляд — смесь вызова, желания и чего-то, что Эндрю не может разобрать. Затем исчезает за дверью, оставляя Эндрю с бешено колотящимся сердцем и вкусом своих губ на его.

***

Сегодня Эндрю надеется, что видится с Натаниэлем в клубе в последний раз. Он был взвинчен и измучен неделями беспрерывной работы, еще до того, как сделал из Натаниэля своего информатора. Сегодня все должно закончиться, Эндрю хочет убедиться, что с Натаниэлем все в порядке, собирается рассказать ему о предстоящей операции. Он молча кивает хостес, которая провожает его в уже знакомую комнату, и садится, стараясь подавить свое нервное возбуждение. Свет притухает, мелодия начинается неспешно — тяжелый, вязкий ритм, который обволакивает, как дым. Натаниэль входит, и Эндрю невольно задерживает дыхание. На нем черные кожаные брюки-клеш, портупея, которая запомнилась Эндрю с первой их встречи, на груди слева — фальшивый офицерский значок. Металл тускло мерцает в пульсирующем свете. Полицейская фуражка чуть сдвинута, а в его взгляде — знакомый вызов, но сегодня в нем есть что-то еще, обжигающее, как электрический разряд. Натаниэль опускается на колени, руки проходятся по обнаженному торсу сверху вниз, пока не оказываются на бедрах, а потом на полу. Он двигается в сторону Эндрю, как мог бы двигаться тигр, приближаясь к своей добыче. Натаниэль трется грудью о ноги Эндрю и тот вынужден вцепиться пальцами в край дивана. Мышцы красиво перекатываются под кожаной портупеей, и Эндрю не может оторвать от этого взгляд. Тем временем Натаниэль поднимается и встает между ног Эндрю, продолжая покачиваться в такт музыке, играя с ремнем, который он вытащил из своих брюк. Эндрю сглатывает, пытаясь сосредоточиться на том, зачем пришел. — Завтра все случится, — говорит Эндрю, стараясь держать голос ровным, но это сложно, когда Натаниэль так близко. — Грандиозная операция. Мы берем всю верхушку Морияма и их главных помощников. Натаниэль замирает на секунду, но тут же продолжает двигаться, словно слова Эндрю — это не обещание его скорой свободы. Он наклоняется, его бедра покачиваются в такт музыке, и внезапно он оседлывает бедро Эндрю, прижимаясь к нему так плотно, что Эндрю чувствует жар его тела. Натаниэль начинает двигаться, медленно, с нажимом, и Эндрю замечает, как черная кожа брюк натягивается от явного возбуждения. Трение — мучительно откровенное, и Эндрю едва подавляет свой стон. — Мы подставим их старого партнера, — продолжает он, его голос звучит хрипло и глухо. — Его разрабатывали еще до того, как я вышел на тебя. Ты в безопасности. Никто не сможет связать тебя с нашей операцией. Натаниэль наклоняется ближе, его губы лениво скользят по шее Эндрю, и он шепчет: — Я доверяю тебе. — Его голос дрожит, но не от страха, а от того же жара, который Эндрю чувствует и в себе. Натаниэль продолжает тереться о его бедро, его движения становятся все более ритмичными, почти отчаянными. Эндрю сжимает кулаки, чтобы не схватить его за бедра, но его дыхание выдает, что он почти на грани. — Облава в доках, — говорит Эндрю, стараясь цепляться за слова, как за спасательный круг. — Мы накроем их склад, их товар, все. Доказательств хватит, чтобы похоронить их в суде. Обвинение даже не вспотеет. Натаниэль нависает над ним, упираясь руками в спинку дивана, его лицо так близко, что Эндрю видит все эмоции, которые мелькают в его глазах. Натаниэль на секунду с облегчением прикрывает глаза, а его губы изгибаются в улыбке. Но он не прекращает свой танец: продолжает тереться о бедро Эндрю, и тот чувствует, как его собственный контроль рушится. Натаниэль замечает это, и его улыбка становится чуть шире, почти торжествующей. — Ты слишком близко, офицер, — шепчет Натаниэль, но в его голосе нет предупреждения, только желание. Он наклоняется, его губы касаются уха Эндрю. — Но мне это нравится. Эндрю, наконец, сжимает бедра Натаниэля, не в силах остановиться. — Я обещал, что вытащу тебя, — говорит он, и его голос звучит как клятва. — Завтра все закончится. Музыка затихает, но Натаниэль не уходит. Он остается сидеть верхом на Эндрю, его дыхание тяжелое, глаза темные. Он наклоняется и целует его — медленно, глубоко, с той же отчаянной нежностью, что была в их прошлом поцелуе, а Эндрю лишь сильнее притягивает к себе гибкое тело. — Будь осторожен, — тихо просит Натаниэль. — Не беспокойся обо мне. — Эндрю ведет губами по шее Натаниэля, опьяненный его близостью. Тяжело вздохнув, тот отстраняется и встает, — Мне пора.

***

Это во всех новостях. Крупнейший поставщик оружия был взят в ходе крупномасштабной операции в Южной Каролине. Все обвиняемые доставлены в окружную тюрьму до суда без права выхода под залог. Эндрю потягивается, заставляя хрустнуть затекшую спину. Он только закончил писать рапорт о прошедшей операции. Смена подошла к концу и ему не терпится принять ванну и, наконец, хорошо выспаться. На выходе из участка он замечает знакомое лицо. В теплом вечернем свете Натаниэль выглядит совсем юным. На нем простые черные джинсы, красные конверсы и футболка с надписью «Спаси пончик — съешь копа». Лицо Натаниэля расплывается в искренней улыбке, когда он замечает Эндрю. — Не любишь сладкое? — Ухмыляется Эндрю, кивая на футболку. — Предпочитаю офицеров, — улыбка Натаниэля становится более хищной, такой, какую Эндрю привык видеть на нем в клубе. — Это можно устроить, — отвечает он и ведет их к машине. Он открывает дверь и Натаниэль запрыгивает на пассажирское сиденье, все еще с той же улыбкой, которая заставляет сердце Эндрю биться быстрее. Дверь захлопывается, и в тесном салоне повисает тишина, нарушаемая только тихим гулом мотора, когда Эндрю заводит машину. Натаниэль наклоняется через центральную консоль, его рука ложится на шею Эндрю, пальцы зарываются в волосы. Их губы встречаются с тем же отчаянным жаром, что был в клубе. Эндрю одной рукой сжимает руль, другой тянется к бедру Натаниэля, чувствуя, как тот подается ближе. Они отрываются друг от друга, только когда воздух заканчивается, и Натаниэль смеется, тихо, хрипло, упираясь лбом в плечо Эндрю. — Поехали уже, офицер, — шепчет он, и Эндрю, стиснув зубы, чтобы не сорваться прямо здесь, жмет на газ. Машина останавливается у многоквартирного дома, где живет Эндрю. Они вываливаются из машины, и Натаниэль тут же прижимает его к дверце, оглядываясь, прежде чем снова впивается в его губы. Этот поцелуй медленнее, но не менее жадный — Натаниэль словно пробует его на вкус, его руки скользят под куртку Эндрю, оставляя горящие следы. Эндрю стонет, отталкивается от машины и тянет Натаниэля ко входу, едва попадая ключом в замок. В лифте они не теряют времени. Как только двери закрываются, Эндрю прижимает Натаниэля к стене, его руки обхватывают талию, сминая футболку с дурацкой надписью. Натаниэль запрокидывает голову, позволяя Эндрю целовать его шею, и тихо стонет, когда тот слегка прикусывает и посасывает кожу. Их дыхание смешивается, и Натаниэль тянет Эндрю за волосы, заставляя его вернуться к своим губам. В квартире Эндрю сразу тянет Натаниэля к спальне, но на пороге останавливается и спрашивает: — Станцуешь для меня еще раз? Натаниэль ухмыляется и толкает его за дверь, — Дай мне минуту и я, так и быть, станцую тебе. Когда дверь снова открывается, Натаниэль входит не спеша. Из телефона, который он кладет на комод, звучит какое-то техно. Он начинает двигаться — резче, чем во все прошлые разы. Все в нем становится командным, уверенным, дерзким. Он поворачивается к Эндрю спиной, медленно поднимая футболку, словно не торопится раскрыть самое интересное. Обнажается талия. Потом спина. Потом — разворот, и Эндрю встречается взглядом с его полуулыбкой. Натаниэль отбрасывает футболку, оставаясь в одних джинсах. Он еле сдерживает свое желание скорее прикоснуться к Эндрю. Подходит ближе, не касаясь — пока. Приседает, выгибаясь, будто тянется всем телом. Затем встает, покачивая бедрами, и начинает расстегивать джинсы. Медленно. Провокационно. Чертовски горячо. Эндрю нервно облизывает губы. Он чувствует, как между лопатками собирается пот. Джинсы соскальзывают вниз, оставляя Натаниэля в черном облегающем белье, которое не дает пространства для фантазии. Он отбрасывает его ногой — точно и небрежно. Затем встает над Эндрю, склоняется и, не прикасаясь, шепчет: — Вы преступно привлекательны, сэр. Мне придется вас арестовать за нарушение общественной морали. Эндрю хрипло усмехается. — В таком виде ты как минимум соучастник. — Он ловит лицо Натаниэля ладонями и целует его. Поцелуй начинается осторожно — будто Эндрю до сих пор не верит, что это происходит. Но Натаниэль не отстраняется. Наоборот — притягивает его ближе, словно сам больше не может сдерживаться. Они оба слишком долго балансировали на грани. Поцелуй становится жадным и небрежным. Эндрю чувствует, как Натаниэль дрожит от желания, и эта дрожь передается ему. Натаниэль выгибается навстречу, словно просит больше, требует. Эндрю валит его на кровать, и смех Натаниэля переходит в стон, когда Эндрю прижимается к нему возбужденным членом. Натаниэль снова ухмыляется, его глаза блестят в полумраке, и он соблазнительно тянет: — Помнишь, что я обещал, офицер? — Его голос низкий, с той же хищной и дразнящей интонацией. — Я собираюсь тебя съесть. Эндрю стискивает его талию, сердце колотится, и он лишь кивает, не в силах отвести взгляд. Пальцы Натаниэля ловко расстегивают ремень Эндрю, затем форменные брюки, стягивая их вниз вместе с бельем. Эндрю шипит, когда прохладный воздух касается разгоряченной кожи, но тут же забывает обо всем, потому что Натаниэль переворачивает его на живот. Руки раздвигают бедра, и губы Натаниэля, теплые и влажные, находят чувствительную кожу. Эндрю стискивает простыни, чтобы не сойти с ума, когда язык Натаниэля движется — медленно, дразняще, с легким нажимом. Это почти слишком, слишком интимно, и Эндрю стонет, низко и громко, чувствуя, как жар разливается по телу, скапливаясь где-то в животе. Натаниэль не торопится, его пальцы сжимают ягодицы Эндрю, а движения становятся увереннее, глубже, пока Эндрю не начинает дрожать, выстанывая его имя вперемешку с тихими ругательствами. — Черт, подожди, — выдыхает Эндрю, голос срывается. Он переворачивается и тянет Натаниэля вверх, жадно целуя, пробуя себя на его губах. — Не хочу кончить так быстро. Они меняются местами, и Эндрю нависает над Натаниэлем, целуя его шею, грудь, задерживаясь на сосках, пока тот не выгибается, нетерпеливо дергая его за волосы. Эндрю тянется к тумбочке, достает смазку, и его пальцы, скользкие и теплые, осторожно начинают готовить Натаниэля. Тот давится стоном, когда входит первый палец, но тут же расслабляется, а дыхание становится тяжелым. Эндрю движется медленно, внимательно следя за реакцией, добавляет второй палец, чувствуя, как Натаниэль постепенно раскрывается под ним. Он стонет, его бедра подаются навстречу ласкающей руке. Эндрю смотрит на Натаниэля, распростертого на кровати. Грудь вздымается от тяжелого дыхания, кожа блестит от пота в тусклом свете, льющемся из коридора. Натаниэль кивает, его глаза темные, полные нетерпения, и Эндрю чувствует, как его возбуждение становится почти невыносимым, пульсируя внизу живота. Он снова выдавливает смазку на пальцы, растирает, чтобы согреть, и покрывает свой член, медленно проводя рукой от основания к головке. Натаниэль следит за каждым движением, губы приоткрыты, и он невольно облизывает их, отчего Эндрю едва сдерживается. Эндрю наклоняется, упираясь одной рукой в матрас рядом с плечом Натаниэля, другой направляя себя. Он приставляет головку ко входу, ощущает жар и легкое сопротивление, и начинает входить — медленно, осторожно, давая Натаниэлю время. Тот напрягается, впиваясь пальцами в плечи Эндрю, и издает тихий скулящий звук. Эндрю замирает, дыхание тяжелое, и смотрит в глаза Натаниэля, проверяя, все ли в порядке. Натаниэль выдыхает, расслабляется, его бедра чуть подаются навстречу, и он кивает, шепча хрипло: — Так чертовски хорошо. Эндрю продолжает, входит глубже, плавно, но уверенно, чувствуя, как Натаниэль обхватывает его, горячий и тесный. Натаниэль стонет низко и протяжно, голова запрокидывается на подушку, открывая шею, и Эндрю не может устоять — наклоняется и оставляет небольшой засос под его челюстью, там, где бешено бьется пульс. Натаниэль нетерпеливо толкается бедрами, требуя больше, и Эндрю отвечает, ускоряя ритм. Их кожа скользит друг по другу, пот смешивается, и комната наполняется звуками — влажными шлепками, скрипом кровати, их прерывистым дыханием. Эндрю приподнимается, меняет угол, и Натаниэль внезапно вскрикивает, тело выгибается дугой, когда Эндрю задевает чувствительную точку. Он замирает, но Натаниэль хватает его за предплечья, притягивает ближе и хрипит: — Сделай так еще раз! Эндрю ухмыляется, его желание бьет по нервам, и он продолжает двигаться, целенаправленно повторяя угол, который заставляет Натаниэля дрожать. Он поднимает одну ногу Натаниэля, закидывает ее себе на плечо, открывая его еще больше, и входит глубже, чувствуя, как тот сжимается вокруг него. Натаниэль стонет громче, руки скользят по спине Эндрю, царапают кожу, оставляя саднящие следы. Их ритм становится быстрым, почти яростным, но в каждом движении есть лишь желание доставить удовольствие друг другу. Эндрю наклоняется, его губы находят губы Натаниэля, но поцелуй выходит рваным — они едва успевают касаться друг друга, дыхание сбивается, смешиваясь. Эндрю обхватывает член Натаниэля, твердый и скользкий от предэякулята, и начинает двигать рукой в такт своим толчкам, чувствуя, как тот пульсирует в его ладони. Натаниэль выгибается, стоны становятся почти отчаянными, и он хрипит, срываясь на шепот: — Я… черт, сейчас… Рука ускоряется, большой палец скользит по головке, размазывая влагу, и Эндрю продолжает двигаться в Натаниэле, чувствуя, как его собственный оргазм подкатывает, горячий и неумолимый. Натаниэль кончает первым, тело содрогается, мышцы напрягаются, и он вскрикивает, горячая влага покрывает его живот, грудь и руку Эндрю. Это зрелище — Натаниэль, раскинувшийся, дрожащий, с запрокинутой головой — становится последней каплей. Эндрю толкается глубже, раз, еще, и оргазм накрывает его, резкий, ослепляющий, вырывая низкий стон. Он кончает, чувствуя, как Натаниэль все еще сжимается вокруг него, и падает вперед, упираясь лбом в его плечо, пока их тела дрожат в унисон. Они замирают, тяжело дыша, липкие от пота и спермы. Эндрю осторожно выходит и опускается рядом, притягивая Натаниэля к себе. Тот прижимается, перекидывает ногу через бедро Эндрю, и он тихо смеется, уткнувшись в его шею. Эндрю целует его в висок, пальцы лениво гладят спину Натаниэля. Он что-то тихо мурлычет ему на ухо, покачиваясь на волнах эйфории, когда Натаниэль переплетает их пальцы. Эпилог Утро пробирается в квартиру Эндрю через щель в шторах, тонкий луч света падает на кровать, выхватывая спутанные волосы Натаниэля на подушке. Он спит, уткнувшись лицом в плечо Эндрю, одна рука небрежно лежит на его груди, пальцы все еще переплетены с его пальцами. Эндрю просыпается первым, чувствуя тепло тела Натаниэля и легкую щекотку его дыхания на своей коже. Он не двигается, боясь нарушить момент, но его взгляд скользит по лицу Натаниэля — расслабленному, почти мальчишескому. Кофейный аромат начинает заполнять комнату — кофеварка, включенная на таймер, оживает в кухне. Натаниэль шевелится, морщится от света и прижимается ближе, пряча лицо в шею Эндрю. Тот тихо смеется, проводя пальцами по его спине, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от прикосновения. — Ты всегда такой теплый по утрам? — бормочет Натаниэль, не открывая глаз, его голос хриплый со сна, но с легкой насмешкой. — Только когда рядом кто-то вроде тебя, — отвечает Эндрю, и его рука зарывается в волосы Натаниэля, слегка дергая, чтобы тот поднял голову. Натаниэль наконец открывает глаза, и Эндрю только сейчас замечает, какого они на самом деле цвета — яркие и голубые. Он тянется к Эндрю, лениво целуя его в уголок губ, поцелуй выходит сонным, неспешным, но от этого не менее горячим. Эндрю отвечает, притягивая его ближе, и их ноги переплетаются под смятым одеялом. — Надо вставать, — шепчет Натаниэль, но не делает попытки выбраться из постели. — Или ты хочешь, чтобы я снова тебя арестовал? Эндрю фыркает, перекатываясь так, что теперь он нависает над Натаниэлем, прижимая его к матрасу. — Попробуй, — говорит он, и его губы находят шею Натаниэля, оставляя легкий укус. Натаниэль смеется, тихо, тепло, и тянет Эндрю за волосы, возвращая его к своим губам. Они целуются, не торопясь, чувствуя, как утро становится их собственным маленьким убежищем, наполненным лучами солнца и запахом кофе.