Tied

Глухой лес возвышался над ним, словно огромная бетонная стена. Тëмные тучи повисли на небе, свисая громадными фигурами. Казалось, неверно ступишь, и небеса обрушатся прямо на тебя. Потоки ветра неприятно били в лицо, обдувая, слишком сильно трепя волосы. Казалось, что такая погода — верная предвестница грома и дождя. Но пока ни одного, ни второго, к счастью, не наблюдалось. Ветер болезненно стонал, а подножие преодоленно не было. Чем выше, тем тяжелее. Чем выше, тем сильнее что-то давило в груди. Дышать было тяжело, а на плечи, кажется, что-то возложили, испытывая на прочность. Словно он должен был доказать, что достоин забраться, преодолеть этот путь. Ветер начинал задувать сильнее. И мужчина укрывает лицо руками, но пытается продолжать идти. Погода действительно бушевала, а ветки деревьев поддавались мощному потоку ветра. Он шатается, вдыхает шумно в нос, недовольно морщась и смотря вперëд. Не просто так погода здесь, у подножия, часто бушевала. Обитатели этих гор не особо жаловали гостей, они не очень дружелюбные. Но если к ним всë же проберутся, преодолеют непогоду и не самый короткий путь, то они, конечно, снизойдут и обратят внимание на пришедших. Облака, подобно кораблям в гавани, находили покой у вершин этих гор. Существа, проживающие здесь по сей день, тоже очень даже любили это место. Эти горы были хорошим пристанищем, где они нашли желаемое спокойствие. Их вряд ли побеспокоят здесь. Конечно, были смельчаки, которые решали наведаться к ним, просить о желанном. Но они же не боги, чтобы бескорыстно исполнять желания людей, они тоже просили о нужном взамен. Созданиям, проживающим в горах, как и другим, тоже нужно было питаться. Вот только они не просили изысканных фруктов и вкусных вин, они не желали таких даров, они не были снисходительны к людям. Существа взамен просили человеческую плоть. Знал ли наш герой об этом? Кажется, не совсем, раз он продолжает взбираться выше. Или мужчина не верит в местные легенды? Считает это ложью, выдумкой зевак? Но всë же можно было бы себя обезопасить. А он, кажется, наплевал на то, что шанс лишиться собственной жизни крайне велик. Мужчина продолжал мечтать о желаемом. Оно слепит ему глаза, затмевает разум. Является ли следовать за желаемым слабым или сильным поступком? Стирая ладони в кровь, он продолжал идти, как бы далëко не было то, до чего он хотел дотянуться. Но он словно прибывал в забытии, будто ни о чëм не помнил, он видел перед собой только желаемое, он думал только о своëм желании. Он был слеп, а потому получает новое увечье. Мужчина шипит, наблюдая как плечо за тканью рубашки начало кровоточить. Никто его не ранил, отнюдь, диких существ он ещë не наблюдал воочию. Только непогода и природа здесь его не щадят. Ткань окрасилась в алый оттенок, по-хорошему он должен был остановиться сейчас, задуматься о своëм благополучии, развернуться и уйти. Если он уже получил ранение от тонкой острой ветки, то что будет дальше, когда он встретится лицом к лицу с настоящим поистине страшным и необычным существом? Однако он не хотел останавливаться на полпути, а потому он смеет продолжать забираться выше. Доберëтся ли он до вершины? А нужно ли ему это? Может его путь лежит не к самой вершине, а чуть ниже? Если бы он сам помнил. Ведь он, к сожалению, не знает точной дороги. Никто совершенно и точно не знает эту местность. Он только продолжает противостоять непогоде, которая была против него. Однако мужчина вздрагивает, на секунду останавливаясь. Только что капля упала на него, дождь медленно, но верно начинался. Пока что только крапало, но земля уже успела стать полусырой. Идти стало ещë сложнее. Всë было против него. Всë было против того, чтобы он выжил, чтобы он забрался и получил желаемое. Такова жизнь. Когда ты уже почти близок к своей цели, она подкидывает невероятные сложности, испытания. И ты вновь должен доказать, что достоин, что действительно желаешь, что не хочешь отступать. Получится ли у него добраться до конца своего пути? Эти горы хранили молчание. Леса же были пропитаны таинственностью и сыростью, всë это нагоняло страх. С ним и нужно было сражаться. Но вооружëн никто не был, а потому только желание могло бороться с беспристрастием. Дождь начинает становиться сильнее, ветер вовсе взвыл от боли и от ужаса, пугая своим рëвом. Деревья поддавались его потоку, повиновались и трепетали в унисон, шелестя. Тëмные тучи становились всë гуще и гуще, кажется, грядëт гроза. А ещë ветер начинал становиться невероятно сильным. Молодой человек должен поторопиться. Становится действительно опасно. Он делает ещë один рывок и ловко взбирается по камням, поднимаясь на новую ступень. Он преодолел подножие, кажется, и большую часть этой горы, однако он не достиг вершины. Взгляд мужчины прикован к поместью, которое открылось перед его взглядом, стоило ему только взобраться. Это ведь то, куда он должен был прийти? Он надеется, что да. Мужчина не смеет действовать опрометчиво, он поправляет очки и внимательно осматривает поместье, неосознанно щуря взгляд. Оно выглядит величественно, не верилось, что это соорудил простой человек, верно, самый настоящий творец искусств, у которого отличный вкус. К сожалению, он пока что издалека не мог понять, из чего же сделано данное мощное сооружение. Обладатель очков невольно взглатывает, прочищает горло. Это даже волнительно. Или это был страх? Понять пока что сложно. Но мужчина решается подойти ближе, зайти на чужую территорию. Пройдя совсем немного, его окутал уже настоящий страх. Это место было пропитано чем-то неестественным, тем, с чем он прежде не сталкивался. Неизвестность страшит. И он нервно потирает ладони. Было холодно до безумия. Он уже успел продрогнуть. Догадался же идти в одной рубашке. Но в лесу у подножия горы было весьма тепло, только взобравшись на вершину, стало гораздо холоднее. Волосы и одежда его были мокрыми, а северный ветер продолжал обдувать его. Неудивительно, почему ему холодно. И обладатель сапфировых глаз всë же решается подойти ближе. Он всходит на порог и останавливается, не решаясь на что-либо другое. Что-то заставляет его волноваться. Но он не хочет колебаться. Ничто не должно его останавливать. Он здесь не просто так. Мужчина стучится. Может, и неуверенно, но достаточно громко. Хотя, если быть честным, он не знает, уместен ли этот жест у демонов. Но ведь он не должен нагло и беспардонно проникать в чужие владения. Он нервно трëт ладони, бегая глазами. Он просто хочет показаться вежливым и учтивым. Он ждёт около нескольких минут, но ему никто не открывает. Он хочет постучать вновь, но дверь наконец-то отворяется. Обладатель сапфировых глаз, признаться, даже отпрянул. За распахнувшейся дверью он не смог заметить ни души. Вместо этого перед ним открылся вид на роскошную, украшенную со вкусом прихожую. Под потолком свисает громадная величественная люстра, которая светила крайне слабо. Казалось, что она сделана из чистого хрусталя. Добавь света — и люстра заиграет новыми красками, переливаясь. Голубоволосый также смог увидеть красные ковры. И он почувствовал, что находится в дорогом роскошном отеле, где оставляют комплимент в виде букета алых роз и плитке шоколада с орешками. Стены были из белого камня, на них висели величественные гобелены, а прихожая была просторной с высокими потолками. Эта красота завораживала и пленяла. Мужчине казалось, что он попал на бал, какие устраивали в средневековье. И вот он — смущëнная дева, нерешающаяся войти. Обладатель сапфировых глаз осекается, но не подбирает платье под ногами, а только загребает в руки всю свою решимость. И он наконец-то входит, осматриваясь внимательно. Дверь за ним закрывается, и голубоволосый, как и подобает всем новым гостям, оборачивается с выпученными глазами. Как-то неспокойно. Богатство здесь захватывает дух и давит на плечи. Когда же обладатель сапфировых глаз оборачивается, он замечает перед собой достаточно высокого бледного мужчину со светлыми волосами и в дорогом одеянии. А вот он просто в рубашке и штанах. — Здравствуйте, я, — хочет начать прибывший, но его перебивают. — Насквозь промок. Тебе бы переодеться, — оценивающе и высокомерно произносит, почти отчеканивает владелец этих имений, а после, сложив руки на груди, кивает в сторону, — Идëм. Ох, нет, не человек, демон. Это можно было легко понять по рубиновым очам, которые, голубоволосый уверен, могли светить в темноте. От этого существа исходит неизвестная ему энергетика. И это пугает. — Да Вам не стоит. Я по делу, — твëрдо и даже решительно говорит голубоволосый и всë равно следует за демоном, который направился, кажется, в глубь своего особняка. — Хм, мне все так говорят. Никто просто так не придёт к демону в гости, — почти делает замечание бледный и высокий, пожимая плечами и заглядывая в сапфировые очи, остановившись и оценивая мужчину перед собой. Ох, как тонок он был. Голубоволосый почти так же бледен, как и демон. Интересно, это от страха или его естественное состояние? Под мокрой рубашкой обладатель рубиновых глаз не смог разглядеть мышц, стан его был аккуратен и хрупок. «Да его легко сломать. Одно неверное движение — и бам,» — вот какое умозаключение дла себя делает бледный, прокашлявшись. — Что ж, рассказывай, зачем ты здесь. — Я Ганс Андерсен. У меня есть желание. Я хочу заключить контракт, — вновь слишком серьёзно и уверенно произносит человек, кажется, почти поднимаясь на носочки и выпрямляясь, чтобы быть одного роста со светловолосым около. Ох, каждый знает, демоны, конечно же, превосходят людей по силе и мощи. У них есть дополнительный рацион питания, по которому они и делятся на иерархию, благодаря которому и получают нужную энергию и мощь. Эти существа способны слышть запах человека и различать себе подобного и другую особь. Они также могут чувствовать страх, похоть, гордыню, смущение и многое другое. Никто не знает точно, насколько они могуществены. Но по слухам, Андерсен был уверен, что демон перед ним может с лёгкостью сломать его кости, раскрошить их, испить его кровь и уничтожить его тело и душу. Но существо перед Гансом всего лишь замерло, моргая. Этот человек, он... Он беден? Хочет денег? Или, может быть, влюблён? Хочет кого-то заполучить? Власть и богатства желает? Он не может прочесть желание и узнать его тихо. А значит, это что-то странное и неестественное для людской природы. Становится даже интересно. Светловолосый хмыкает. Демон удушающе молчит, и Андерсен напрягается. Он чувствует, как благородное создание около оценивает его, соизмеряя все за и против. Каков же будет вердикт? Может ли демон отказаться от контракта, сказав, что Ганс не подходит ему? Или... Или. Этих «или» в голове у мужчины слишком много. И это мучает голубоволосого, он хочет от этого избавиться. Андерсен вздрагивает, ведь замечает, что глаза существа перед ним поблекли: сначала они были алыми, теперь же стали янтарные. Ох, а вот этого мужчина не знал о демонах. И неудивительно, об этих существах вряд ли найдёшь много информации. Большинство книг и первоначальных источников утеряно, или они попросту не выставлены в свет, чтобы о них многие не знали. Демон хмыкает вновь. — Пойдëм, — зовёт существо, кивая, а после движется в ту же сторону, в которую они и шли ранее. Граф входит в уютную и убранную комнату, и Андерсен замирает в дверях. Он не знает, можно ли ему зайти. Да и ему нужно быть осторожнее, сдержанее. Он не хочет, что по его лицу легко считали что-нибудь. Например: неуверенность, нервозность, страх. Ему никогда не нравилось, что по его лицу можно понять его настроение и эмоции. — Проходи. Не бойся, — приглашает демон, открывая ящичек комода. Ганс проходит, а после даже решается встать около светловолосого рядом с комодом. Конечно, он отворачивается и не смотрит в ящичек. Ему ни к чему врываться в это личное пространство и смотреть на то, на что ему не позволяли взглянуть. — Так, держи, — и первое, что кладёт демон в руки Андерсену, — полотенце, после он также протягивает сменную одежду: рубашку и брюки. — Вам не нужно, — он замирает, замечая на себе недовольный взгляд, мгновенно осекается и тихо благодарит нерешительно, — Спасибо огромное. — Не полагается заключать контракты, будучи мокрым. Ганс слишком резко и неожиданно сгибается, хватаясь за живот, пока тот предательски урчит. — Ох. И будучи голодным тоже. Переодевайся, я пока попрошу что-нибудь приготовить. Оставайся здесь, я вернусь за тобой. И да, граф Монте-Кристо, можешь именно так звать меня, — и после этих слов граф удаляется, оставляя Андерсена одного со своими мыслями. В комнате повисает тишина. Ганс усаживается на ближайший стул, накидывая на мокрую голову полотенце, а после прячет в ладонях лицо. Боже, как бешено колотится его сердце, он так упорно сдерживал страх, ведь знал, что его нельзя показывать. Иначе демон сможет почувствовать твою уязвимость. Говорят, когда демон чувствует твой страх, то его тогда только сильнее ты будоражишь, только сильнее он становится. Андерсен чувствует, как его ноги дико трясутся, но голова продолжает быть ясной. Кажется, это из-за того, что он пережил бурю, его волосы оставались мокрыми, и это помогало остывать нагревающейся голове. Он должен собраться. Страх — испытание. Страх — переменная, которую он может победить, сломать, разрушить. Ему это посильно. Он сжимает ладони и тяжело вздыхает, пытаясь взять себя в руки. Ганс взглядывает на оставленную одежду и внимательно осматривает еë, изучая. Наверное, не должно быть ничего подозрительного. Просто граф решил обеспечить его тем, что у него и так должно быть. Возможно, что он разочаровал его. Он пришёл неподготовленный, будто просто так в гости явился. Андерсен проглатывает все ненужные мысли и всë же переодевается. Штаны сели неплохо, на бëдрах держатся и хорошо. Возможно, широкие, но голубоволосый не привык к такому придираться. Ему нравится свободная одежда, чтобы она не сковывала движения, позволяла двигаться. Ганс натягивает рубашку, и, кажется, она ему весьма большая в плечах. Но в целом, наверное, неплохо. Материал приятно прилегает к телу, ткань мягкая и не вызывает дискомфорта, оттого такую одежду только лучше носить. Андерсен взглядом находит зеркало около одного из крупных тëмных шкафов. Он становится напротив него и может рассмотреть своё отражение. Он мог бы выглядеть ещë лучше, если бы не полотенце на его мокрой голове. Белоснежная рубашка и тëмные брюки неплохо сочетались. Да Ганс готов покружиться около своей оси, чтобы рассмотреть наряд графа. Но Андерсен подавляет это и просто поворачивается боком, чтобы хотя бы узнать, как это смотрится с другой стороны. — Весьма неплохо. Красиво, — может услышать Ганс довольный и ласковый голос графа, и это заставляет от неожиданности вздрогнуть крупно. Демон не находится близко, он замер в дверном проëме, словно выжидая последующих действий человека. Андерсен никак не ожидал, что он не услышит шаги, скрип двери, не почувствует чужого присутствия. Так значит, эти существа умеют приближаться бесшумно. Конечно, умеют. Они своего рода хищники, которые питаются и кровью, и человечиной. Все хищники должны уметь затаиться, чтобы съесть тех, кто находится ниже них по пищевой цепочке. — Я не предложил тебе фен. Секунду, — Монте-Кристо проходит около, и Ганс чувствует, как холодок пробегает по его спине, проникая в грудь, помогая образовать страх. Андерсен поворачивается в сторону неизвестного ему существа, оно включает фен, а после настраивает температуру потока воздуха. Голубоволосый готов сойти с ума тогда, когда замечает на себе томный взгляд янтарных глаз. Он смотрит на него. Он зовёт одним взором, приглашая подойти ближе. Это заставляет ноги подкоситься и подчиниться этому созданию. — Не нужно бояться. Я пока не имею права питаться тобой. Расслабься и подойти ко мне, — низкий голос звучит ласково, словно демон не сможет навредить или съесть его. Ганс чувствует, как пальцы его трясутся, он движется к демону на дрожащих ногах. И светловолосый наклоняется, рассматривая его черты лица молча. И это мучительно. Напряжение витает вокруг да около, ударяясь о пространство маленькой комнаты, в которой они были одни. Да, они одни. И Андерсен должен показать, что он может сам себя защитить. Но он не может. Демоны сильнее. Это знает каждый. Но он здесь. В чужих лапах. Под пастью существа, которое сможет его с легкостью проглотить. Но это не значит, что он должен трястись от страха. Ганс глубоко вздыхает, пытаясь успокоить себя. И создание бледное перед ним приказывает одним взглядом повернуться к нему спиной. Открыться? Андерсен машинально поворачивается, просто потому что не может по-другому. Под этим взглядом невозможно не повиноваться, невозможно не послушаться. Но он не чувствует удара, лишь мурашки по коже пробегают, стоит только почувствовать на затылке тëплый поток воздуха. Он вздрагивает. Это существо сушит ему волосы. Не убивает. Не съедает заживо. Это странно. Даже волнительно. Ганс боится, что забудет, как дышать. А потому сжимает одежды, чтобы оставаться в реальности, а не выпасть с неë на дрожащих ногах. — Вроде высушили, — выносит вердикт Монте-Кристо, осторожно касаясь мягких волос, своеобразно поправляя их. — Да. Спасибо огромное, — Андерсен поворачивается к графу, ведь больше просто не может находиться к этому существу спиной. Но вместо этого Ганс сталкивается с демоном лицом к лицу. Светловолосый, который ранее готовился убирать фен, заматывая шнур, меланхолично взглядывает на мужчину поблизости. Они замирают, полумрак заставляет сердце Андерсена забиться сильнее. Они внимательно осматривают друг друга, не решаясь нарушить эту идиллию. — Расслабься. Понимаю, это сложно, но попытайся. Сейчас спустимся, и ты поешь, — на этот раз первый отворачивается Монте-Кристо, чтобы убрать фиолетовый фен в какой-то шкафчик. И Андерсен не перечит, а только движется вслед за графом. Он действительно подводит его к столу, на котором было достаточное количество блюд. Взглядом невольно обогнëшь все яства и задумаешься: не отравлено ли? Ганс, конечно, присел, но долгое время не решался и кусок в рот взять. Граф не уходит, а усаживается напротив и приступает к еде. Андерсен взглатывает. Всë это странно. Всë происходит подозрительно быстро и непонятно. Голубоволосый замирает, на его лице остаётся нервная улыбка, а внутри буря в стакане воды. Ну не меньше, не больше. Вот представьте, на лице Вашего гостя настолько странное выражение, что Вы решаете на него взглянуть. Но подняв взгляд, замечаете, как гость нервно улыбается нежному мясу курицы в тарелке. Вот и Монте-Кристо чуть ли не давится на такое. — Не волнуйся. Еда не отравлена. Ешь, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты свалился без сил здесь. Тебе потребуется много энергии, чтобы заключить контракт и вынести ритуал, — граф пытается звучать ласково, но он не понимает, получается ли у него. Ох, этот демон давно не видел людей. Давно не выходил на контакт с ними. А Андерсен наконец-то подносит вилку с небольшим куском ко рту. Пробует. И мясо тает во рту. Вкусно. Съедобно. И правда. Без яда. Граф не врал. Ему и незачем. После неожиданной для Ганса Андерсена трапезы они перемещаются в кабинет Монте-Кристо. И голубоволосый невольно оглядывается. Стол из тëмного дорогого дерева, на стене повисли бра, от которых исходил приглушенный желтоватый свет. Это создавало особенную атмосферу, располагающую к монотонной работе за бумагами. Около тëмных, почти чëрных стен были огромные шкафы, полные книг. Хотя на некоторых полках были маленькие декоративные растения, какие-то небольшие золотые кубки, маленькие ларчики, внутри которых спрятаны, наверное, какие-нибудь безделушки. А ещë взгляд привлекают баночки с чем-то светящимся внутри. Интересно. Что это? Граф, найдя в шкафчиках нужную бумагу, а именно, кажется, пергамент, усаживается за своë рабочее место. Монте-Кристо вновь шарится где-то за столом близко и далеко в поисках чего-то. После достаёт какие-то чернила. А вот теперь бледное существо устремляет свой взгляд на Андерсена. Ганс чувствует, как эти янтарные глаза изучают его, прощупывают почву и касаются ниточек его души. Да он же почти на ладони. Протяни руку — сможешь коснуться, завладеть, сломать. Но вместо этого граф поправляет выпавшую прядку и спрашивает: — Уверен, что хочешь заключить контракт? Андерсен хлопает глазками. — Я не мог зря пройти этот путь. Я хочу заключить контракт, — его голос звучит уверенно, и Монте-Кристо, кажется, напрягается от этих слов. Почему-то складывается ощущение, что это существо хочет его отговорить от контракта. Это даже напрягает. Что в голове у этого демона? Он ведёт себя странно. Разве так должны вести себя эти существа? А может Ганс опирается на глупые стереотипы? И этот демон перед ним не должно оправдываться за свои поступки. Он сам пришёл к нему, это он просит о желаемом, он должен быть паинькой. — И чего же ты хочешь, Ганс Андерсен? — голос, звучащий твëрдо и уверенно, способен разрезать томящую тишину и прозвучать, как гром, спрашивающий об истине. Почему-то этот настрой нравится мужчине. И он нахально улыбается, решается сделать шаг вперёд, и его голос даже может прозвучать уверенно: — Я хочу, чтобы Вы забрали мою возможность любить и испытывать чувства. И после этих слов повисает тишина. Глаза графа округляются. Монте-Кристо замирает не в силах произнести и слово. Этот человек. Он сейчас серьёзно? Да граф уверен, над ним так никто никогда не смеялся. Янтарные глаза смотрят прямо в сапфировые очи. Монте-Кристо хотел бы найти там ответы на свои вопросы. Нет. Обычно желают другого. Эти существа, люди. Да, именно, люди хотят совершенно другого. Богатства. Власти. Любви. Они желают заполучить любовь и страсть. Это то, что является частью их жизни. Связуемая часть, переплетающая нужное и важное. Необходимое дополняющее сладости их энергетики. Почему этот человек хочет отказаться от того, что делает его человеком? Почему Ганс Андерсен желает этого? Граф уверен, если он спросит, то не получит честного ответа. Он может только догадываться, не копая глубоко. Сделали больно. Но настолько? Или он ошибается? Монте-Кристо не обладает инфракрасным лучом. Он не сможет рассмотреть нутро Ганса, не сможет узнать одним взглядом ядро мотива этого желания. Андерсен не отступает, не уходит, не убегает и не делает даже шага назад под этим испытывающим взглядом. — Ты понимаешь, что я должен у тебя взамен что-то взять. Что ты можешь мне предложить? — граф опирает щëку кулаком, скользя ленивым взглядом по стенам, после он всë равно возвращается к мужчине, рассматривая его черты лица. — Я не могу ничего Вам предложить. Но я готов выполнить любые условия, которые Вы поставите мне, — голос Ганса звучит так, словно это не он сейчас ведёт себя покорно, будто это он ждёт покорности от существа, которое было в разы сильнее его. Монте-Кристо усмехается, прикрывая глаза и потирая виски. — Какой глупый ход, — всë же произносит демон. Андерсен вздрагивает и хлопает глазами. — К демонам не приходят с пустыми руками. Никогда. Ты должен что-то отдать, чтобы что-то приобрести. Вот каковым должен быть обмен. Вот какой должна быть сделка между человеком и демоном, — глубоко вздыхая, всë же терпеливо объясняет граф. Это кажется странным. Да все знают, что нельзя без нечего идти к таким существам. Складывается чувство, что его продезинформировали. Кто-то явно повесил ему лапшу на уши. Кто-то нарочно хотел, чтобы Ганс угодил в ловушку. — Но, — начинает мужчина, желая сказать что-то важное, но спотыкается на своих словах и мнëтся, заметив на себе чужой взгляд. Что он может предложить демону? Что? У него ничего с собой нет. Андерсен чувствует, как бешенно бьётся его сердце от испуга. Рëбра содрогаются, ноги трясутся. Мысли, честное слово, пытаются собраться в более упорядочную кучу. Но не выходит. Как это он ошибся? И что тогда делать Уйти сейчас и заключить контракт в следущий раз? Нет. Без контракта ты не сможешь спуститься с этих гор. Без контракта ты не вернёшься. Так это было подстроено. А Андерсену казалось, почему Монте-Кристо так странно себя ведёт. Нет, он не вёл себя странно. Так и действуют демоны: холодно, спокойно, расчëтливо. Конечно, потому что он уже заманил то, что сможет съесть заживо. Конечно, потому что его план сработал. Ганс попался, как дешëвка. Но Андерсен не падёт низко, он не будет молить о пощаде. Пусть его сожрут. Если такова его судьба — умереть здесь, — то он примет это, как должное. Он воспримет это, как возможность попрощаться с чувствительностью. В конце концов, если он умрёт, он обретëт желанный холод. Кажется, граф всë ещë ждёт, что Ганс продолжит мысль, закончит, скажет то, о чëм хотел сказать. Но в ответ только тишина. Монте-Кристо напрягается. У этого дела приобретается плохой оборот. Демон отводит взгляд, задумывается, стуча пальцами по столу. Тяжело вздохнув, он начинает что-то чиркать на пергаменте. Контракт всë-таки будет. Андерсен хотел бы подойти ближе, чтобы посмотреть, что пишет граф. Но боится, что если подойдёт, то будет заранее съеден заживо. Тягостное ожидание устраивается на плечах тяжелым грузом. Ганс чувствует, как ему становится холодно, а кожу ладоней становится всë сложнее нащупать. Он же не рухнет в обморок? Не должен. Это существо сосредоточилось на письме контракта, а потому его кончина откладывается на неопределённый срок. Стоит ли ему уже прощаться со всем живым или пока рано? А вдруг его не убьют насмерть? А что если обойдётся? А что если пока что обойтись без «а что если»? Возможно, это сможет помочь. Нужно постараться сохранить голову холодной. Нужно быть тише воды, ниже травы. Может он, ничтожное и жалкое существо, сольëтся с окружающей средой роскошного кабинета и сможет стать незаметным. И тогда у него получится прожить дополнительные несколько минут, пока Монте-Кристо будет его искать среди дорогого интерьера. Нет. Он не должен прятаться. Это существо около него ведёт себя благородно и учтиво по отношению к Андерсену. И Ганс не хочет быть хуже. Даже перед своей смертью он хочет произвести хорошее впечатление. Граф откладывает чернила и про себя тщательно читает содержимое. После взгляд янтраных глаз останавливается на Андерсене, и он зовёт тихо и безмолвно, кивая в свою сторону. Ганс, конечно, тут же подходит к рабочему столу Монте-Кристо. И ему протягивают пергамент, и светловолосый прокашливается, перед тем как начать вещать. — Ну что ж. Что я могу предложить. Слышал, что демоны питаются людьми? — Да, слышал, — Андерсен отвечает коротко, и он замечает, как его дыхание замирает и желает исчезнуть. — Я попытаюсь у тебя забрать твою возможность любить, но предупреждаю, этот ритуал будет достаточно сложным. А потому шанс, что что-то останется в твоей душе, крайне велик. Однако я подойду к этому очень ответственно, и постараюсь тебя освободить от твоего «бремени», — последнее светловолосый говорит с притворным пренебрежением. И Ганс вновь замирает, не понимая смысла этих слов. Разве они сейчас не должны говорить о желаемом демона? Так почему Монте-Кристо начал говорить о том, чего хочет Андерсен. — А Вы? — и вновь короткий вопрос, ведь мужчина практически вовсе и не решается на слова. — А мне нужно питание. Я хочу, чтобы ты навещал меня, если хочешь, можешь вовсе здесь поселиться. Нам, демонам, нужно поглощать человеческую энергетику, — граф останавливается, чтобы рассмотреть удивление и робкую неуверенность на лице у Ганса. — Я прописал, что я не посмею применить зубы, а значит, что я не сожру твои конечности, и кровь твою я тоже пить не буду. Есть также инкубы, которые питаются сексуальной энергией... У меня такой потребности нет, поэтому пропустим этот пункт, — Монте-Кристо смог с лëгкостью заметить смущëнность на щеках Андерсена, но решил не сильно тянуть, а сказать прямо, как есть. — Я буду питаться только физической и духовной силой, именно поэтому я бы и настаял, чтобы ты проводил у меня большую часть времени. Я бы обеспечил тебе нужные условия, чтобы поддержать твоё стабильное здоровое состояние. В моих целях не убить тебя, а удовлетворить своё желание голода, но при этом сохранить необходимые тебе для жизни силы, — голос графа звучит ласково, он явно не хотел пугать. Он хотел постараться убедить, что больно не будет. Он хотел создать иллюзию, что обмен равноценный, что они оба в выигрыше. Но может показаться, что это звучит гораздо лучше, чем быть съеденным заживо. Но Андерсен станет едой, которую будут пожирать медленно и с наслаждением. А могли бы проглотить быстро и без мучений, лишивши конечностей, испив горячую кровь. Но вместо этого будут истощать, крутить в руках, как игрушку, которой можно развлечь свою скуку. Устраивает ли такой исход Ганса? Нет. Он хотел бы быть свободным. Он бы никогда не подумал, что станет едой. Но, уже подписывая контракт, он не может быть свободным. Потому эти мечты пора выкинуть в мусорку и забыть о них, как и о возможности любить. — Это то, чего Вы хотите? — Андерсен спрашивает весьма резко, поднимая взгляд своих сапфировых глаз на графа, и он решается втиснуться поближе к чужому личному пространству. — Да. Думаю, это то, чего я действительно хочу, — голос Монте-Кристо звучит по-своему опечаленно, неужели Ганс смог его огорчить этим вопросом? Но этот демон готов сделать всë, что в его силах, чтобы исполнить желание Андерсена. Значит и Ганс должен постараться, чтобы накормить светловолосого с голодными глазами. Да. Он чувствует, графу становится тяжело держаться. Взгляд его полон первобытного голода. Демоны могут терять над собой контроль, если долгое время не подпитываться нужной энергетикой. И что-то внутри загорается обжигающим огнëм. В Гансе нуждаются. — А как происходит питание? Вам, кажется, уже дурно от недостатка еды, поэтому воспользуйтесь мной уже сейчас, — Андерсен решается подойти ещë ближе, и почему-то он теперь уверен, ему не откусят конечность. Он понимает, что поступает глупо и опрометчиво. Но он устал бояться. Лучше быть съеденным заживо, чем позже лишиться свободы. — Протяни мне свою руку, — требует Монте-Кристо, и, к счастью, у него получается нащупать чужую ладонь с поплывшим взглядом. — Физическую и духовную энергию мы поглощаем, касаясь людей. Даже вот так, просто держа твою руку, я могу попытаться насытиться твоей энергией. Но чтобы получить духовную энергию, я должен вызвать у тебя какую-то эмоцию, например.. Граф смеет потянуть руку человека к своему лицу, а после вовсе касается губами мягкой кожи, оставляя лëгкий поцелуй. Монте-Кристо ругает себя за это, конечно. Да он уже самый настоящий голодный зверь. Он не готов отпускать эту руку. Чёрт побери, да ему мало. Он хочет больше. Ближе. Этот голод сводит его с ума. Он кусает губы и пытается держать себя в руках. Андерсен подскакивает на это, он чувствует, как сердцу его стало жарко, как оно бешенно колотится и готово выскочить и спрятаться где-то под ногами. — Смущение, — произносит Монте-Кристо, отстраняясь, наблюдая за слишком яркой реакцией, руку он всë ещë не отпускает, но прочищает горло, — Понимаю, неожиданно. Прошу прощения, но если бы я предупредил, то реакция бы не была такой интересной и вкусной. Ганс сейчас с ног свалится. Его ладонь всë ещë продолжают держать в холодных руках достаточно бережно и ласково, поглаживая аккуратно. Разве демоны на такое способны? Это безумно смущает. Не один человек так не держал его руку. — Не думал, что демоны питаются такими способами, — резко начинает тараторить Андерсен, поднося другую свободную руку к лицу, чтобы скрыть хотя бы линию губ. — У разных демонов свои способы. Но это самое безобидное, что я могу предложить, — он пожимает плечами, продолжая поглаживать чужую мягкую ладонь холодными кончиками пальцев. Человеческая. Тëплая. Еë хочется съесть. Во всех возможных смыслах этого слова. От своей еды вполне возможно стать зависимым. И этого каждый демон боится. Именно поэтому они привыкли съедать сразу заживо, проглатывать целиком и полностью и вспоминать только вкус. Ничего более. Граф... Нет. *** так не умел. Он так и не научился этому спустя столько времени. — Ознакомься тщательно с контрактом ещë раз, и если ты со всем согласен, то подписывай, — Монте-Кристо отпускает Ганса и решает, что нужно заняться делом. Андерсен, конечно, перепрочитал, вчитался. И в целом со всем был согласен. Ему более нечего было требовать. Ганс смирился, что нужно будет быть чужой едой. Ему ничего не нужно было, пусть уже этот щемящий ужас в груди заберут. Только за это он будет бесконечно благодарен графу. Так Монте-Кристо готов его обеспечить мягкой кроватью, вкусной едой, а ещë вниманием. Граф его примет всегда в этом месте, после заключения контракта Андерсен не сможет забыть дорогу сюда. После заключения договора он станет связанным с демоном и с этим местом. А потому путь его больше не будет тернист и тяжëл. Странно. Но у Ганса появляется место, куда он сможет вернуться. Андерсен кивает и подписывает контракт. Демон касается его подписи, и Ганс не понимает: он оценивает качество пергамента или аккуратность его почерка. Только после Граф вздыхает. Обратного пути нет. Он подписывает контракт тоже. — Теперь я официально Ваша еда, — слишком неожиданно выпалиаает Андерсен. Монте-Кристо на такое глаза раскрывает. «Да нет, практически супруг» — вот что пролетает в голове у Дантеса, но озвучить это он так и не решается. Неловко и неуместно. Смущать сейчас Ганса не стоит. Несмотря на то, что реакция его действительно до безумия вкусная, Граф должен воздержаться временно и заняться другими делами. Верно, ритуал их ждёт. Лучше побыстрее заняться им, для него потребуется много сил и Графа, и Андерсена. Ганс, признаться, совсем не смыслит в ритуалах, в их проведениях, потому он лишь молча наблюдает за Монте-Кристо, не смея мешать. Демон мельтешит около шкафа, выбирая, наверное, нужные и необходимые материалы. На одной из полок были баночки с чем-то светящимися внутри. Они больше всего привлекали внимание Андерсена. Кажется, что-то похожее он уже видел в кабинете у Монте-Кристо. Мужчина также рассматривает и другие вещи: стопка каких-то бумаг, множество книг, на которых, кажется, была пыль. Граф не ухаживает за этим местом? Совсем не убирается здесь? Хотя нет, нужно остановиться. Ранее Монте-Кристо говорил, что он скажет, чтобы приготовили еду. Значит, в этом месте есть кто-то ещë помимо графа. Демоны ли они? Или человеческая прислуга? Ганс отвлекается от этих мыслей. Он также смог увидеть какие-то микстуры, баночки с травами, которых он раньше не видел, масла, а ещë шкатулки и ларчики. Интересно, что в них? Андерсен не знал. И он не думает, что ему можно такое знать. Да ему и не прямо любопытно. Просто в тягостном ожидании он решил, почти как чëртов детектив, обшарить комнатку взглядом. Отвлекает от потока мыслей звук открывшейся баночки, и Ганс взглядывает в сторону Графа. Тот же, кажется, полностью сосредоточился на своих действиях, потому не смеет отвлекаться. На руках Монте-Кристо появляется нечто чëрное и густое. Андерсен такого прежде не видел. Может что-то вроде мазута? Кажется, консистенция похожая. Граф рисует этим на полу. Ох, Ганс видел, так рисуют кровью сектанты в фильмах, иногда и в жизни. Конечно, появляется весьма большой чëрный круг, куда же без него. Диаметр равен относительно около пятидесяти сантиметров. От него отходит одна чëрточка, а после вырисовывается ещë один чëрный круг, но на этот раз небольшой, он выходит и аккуратнее. После около более крупного круга Монте-Кристо тем же веществом, похожим на мазут, рисует небольшие спирали. Затем поднимается, достаёт из шкафчика салфетки и тщательно вытирает руки. — Боишься? — неожиданно спрашивает демон, не оборачиваясь к Андерсену, не встречаясь с ним взглядами. — Не знаю.. Волнительно это и странно, у меня такого ни разу не было, — весьма честно признаётся голубоволосый, теребя собственные пальцы. Ладно, ему нервно. — Всë бывает впервые. Но не волнуйся. Больно не будет, скорее выматывающе, — пожимает плечами Монте-Кристо. Демон распыляет нечто по комнате, и в воздухе начинает витать чуть сладкий аромат. — Это поможет расслабиться, так будет проще провести ритуал. А теперь сядь в круг, — звучит так, словно граф приказывает, но благодаря тону его голоса, кажется, что он просто вежливо просит. Ганс поднимается неуверенно, он чувствует, как ноги его дрожат. Но у него получается сесть в круг. И ему становится более нервно. Однако запах становится сильнее. Он ударяет прямо в ноздри, забирается глубоко внутрь. Проникает в организм, как чëртов наркотик, и становится действительно спокойнее. — Растегни рубашку, — а вот это уже точно похоже на приказ, и Андерсен невольно вздрагивает, чувствуя, как щëки его начали краснеть. — Спину нужно оголить, — а это уже демон объясняет снисходительно и ласково, понимая, что давить сейчас не нужно. Он же и так видит невооружённым глазом нервозность Ганса. Но этот человек... Чëрт поберт, он сводит с ума этими вкусными реакциями. Монте-Кристо было безумно мало. Он совершенно не наелся. Он хочет ещë. Гораздо больше. Андерсен дрожащими пальцами цепляется за пуговицы и старается не порвать рубашку. Он старается быть аккуратнее. Одежда не его, а графа, он должно быть с ней осторожен. Оголяет. А после чувствует холодное масло на своих плечах. У них точно ритуал, а не массаж? Из-за такого Ганс крупно вздрагивает, шумно вздыхая, хватаясь за одежды. Монте-Кристо же начинает чуть растирать масло по плечам, по шее и по лопаткам. Сначала эти касания аккуратные, только начинающие изучать каждый сантиметр кожи этого человека, сидящего в кругу. Андерсен шумно вдыхает носом воздух. Это как-то странно. Но граф начинает упорно тереть плечи, лопатки и напряжëнные мышцы. Движения становятся более сильными, и Ганс невольно выпрямляется. Из-за уверенных и интенсивных действий становится даже тепло. Как и полагается во время сильных масирований. «Ну что за чудесный массаж, а не ритуал,» — вот какая мысль проскальзывает у Андерсена, которому, кажется, начало нравится происходящее. — А вот теперь приготовься, — произносит граф и что-то щëлкает в его пальцах. И вот они здесь. Ганс в сантиметрах от своего сокровенного желания. Его спина открыта. Он уязвим. Он не любит таковым быть. Но он, конечно, позволяет Монте-Кристо вести. Вести его прямиком в ад. Заключив контракт, пережив ритуал, он уже не сможет повернуть назад. Жизнь разделится на до и после. Андерсен дрожит, эти холодные пальцы почти проникают внутрь. Они забираются под кожу и берут то, что должно принадлежать им. Да. Ганс стал едой. Теперь это всë принадлежит графу, чьи руки цепляются за внутренности и вырывают то, чего больше никогда не будет у Андерсена. Он очень надеется на это. Ощущения были смешанными и странными. Будто расцарапали рану, а вместе с ней и ткани. Кровь вытекает, а вместе с ней что-то ещë. Что это? Ганс не знал. Не видел. Наверное, он и не должен это видеть. Людям нельзя это видеть. Это работа демонов — вытаскивать чувства, пожирать их. Граф был прав. Это вовсе не больно. Это всего лишь неприятно. Жжётся. И Ганс шипит. Это всего лишь небольшое испытание. Он должен отдать все свои чувства демону. Всë это не должно ему принадлежать. Он не хочет, чтобы это всë было его. Поэтому пусть всë это будет графа. Но что-то затрагивают изнутри, из-за чего пробегают крупные мурашки, а плечи начинают ныть. Это уже больно. Что-то похожее на электрический заряд пробивает его тело, и он становится более слабым и уязвим, чем раньше. Конечности начинают ныть, усталость одолевает его. Андерсен издаёт больной стон, тут же прикрывает нить сжавшихся губ, он не хочет так звучать. Но демон на это всë равно вздрагивает. Однако руки его не останавливаются. Они продолжаются вытягивать это нечто из него. — Больно? — всë же спрашивает Монте-Кристо. — Неприятно.. Будто что-то живое из меня вытаскивают, — Ганс шипит, сжимая одежды, боже, да он почти скрипит зубами. — Так и есть отчасти. Но дыши глубже, всë хорошо, всë идёт хорошо, — демон почти пытается утешить и успокоить, а потому произносит это ласковым шëпотом, и Андерсен очень хочет ему верить. Он делает глубокий вздох, а после и выдох. Граф же пытается извлечь всë эти возможные чувства Ганса, он их вытягивает, собирая в баночку каждую крупицу. Нельзя просто выкинуть эти человеческие чувства. Их нужно спрятать и хранить, иначе они будут стремиться к своему хозяину. Но этого слишком много в Андерсне. Это может сказать о том, что в Гансе... Нет. Монте-Кристо трясёт головой, отгоняя ненужные мысли, отвлекающие его. Он должен быть осторожнее, ему нужно вытащить все эти чувства менее болезненно. Он и так слышит, как мужчина тяжело дышит. Эти хрупкие плечи и тонкая спина так уязвимы. Их так легко сломать. Самого Андерсен безумно легко сломать. И многим демонам это нравится. Слабость. Но граф думает о другом. Энергетика чересчур сильная. Да этим можно было бы и питаться, и питаться. Если бы Ганс пропускал эту энергетику через себя, а после предподносил почти на тарелочке, то это можно было бы считать деликатесом. Граф сжимает губы, он слышит, как Андерсен слишком громко тяжело дышит, крупно дрожа. Нет, он уже трясётся. Чëрт побери. Он всë-таки не рассчитал. Нужно было больше масла, чтобы всë гораздо легче вышло. Но он боялся сжечь чужую кожу. Ему раньше никогда не приходилось делать именно такой ритуал. Всë-таки люди обычно желают совершенно другого, оттого и ритуалы совершаются другие. Желания простые и очевидные, оттого и ритуалы лëгкие и практически безболезненные. А этот человек под его руками желает избавиться от чувств. От возможности любить. Вот только зачем. От чего произошло это желание? Что заставило его хотеть этого? — Граф! Больно... Очень больно, — почти хнычет Андерсен, шипя и сжимая одежды. Нет. Он должен сейчас избавиться от этих навязчивых мыслей. У Монте-Кристо тут же глаза расширяются, и он замирает. Неужели отвлёкся? Сделал неправильно и больно? Чëрт. Чëрт. Чëрт. Дело плохо. Он чувствует, как трясётся Ганс. Это не от страха. Из него уже вышло слишком много жизненной энергии. Нужно завершать ритуал. Сейчас же. Иначе может случиться непоправимое. Высок шанс, что Андерсен умрёт, если продолжить ритуал. Ганс кряхтит. А светловолосый вытягивает крайнюю нить его запретных чувств, она превращается в пыль в руках демона, и тот прячет еë в баночку, закрывает еë, чтобы она не рассеялась. Монте-Кристо мгновенно совершает ещë несколько махинаций, кажется, пытаясь удержать жизненную энергетику Андерсена внутри. Она не должна убежать или ускользнуть от него. — Граф, — вновь зовëт Ганс, боясь потерять сознание, перед глазами плывёт, и он боится, что он держится из последних сил. Всë-таки умирать страшно. — Граф, помогите, — умоляет он, хныча, пытается нащупать руками что-то, что поможет ему не упасть без сознания. Как же жалко он звучит. Он не привык просить о помощи. Никогда он ни о чëм таком не просил. Не умел. Не хотел. Ненавидел это. Ещë рано. Рано. Нет, нельзя умирать. Они же заключили контракт. Андерсен только понял, что в нём могут нуждаться, даже если он выступает в качестве еды. Чëрт, это неважно. Он хочет быть полезным. Он хочет, чтобы в нëм нуждались. И Монте-Кристо, заканчивая ритуал, обнимает его спины, помогая удержаться в этой опасной реальности, в которой витает запретный сладкий запах. — Ритуал окончен. Ты молодец, всë хорошо.. Всë хорошо, — пытается успокоить граф, но он только чувствует, как человек в его руках размякает. Чёрт побери. Всë-таки упал в обморок.