Последний снег на перроне

Краткий резко отступил, закашлялся, стараясь не вдыхать ядовитый дым, который, казалось, обволакивал лёгкие и оставлял после себя металлический привкус на языке. Ёшка тоже отшатнулся, смахнул со лба пот. Он прикрыл черноволосого парня спиной и, щурясь сквозь плотную пелену дыма, попытался шагнуть внутрь. — Надеюсь, хоть какие-то улики или детали уцелели, — сказал Ёшка, кашлянув. Он достал белоснежный платочек с вышивкой по краям и протянул его Краткому. — Держите. Не советую дышать этой дрянью. Он тут же резко повернулся к парню: — Извините, не отходите далеко. Как вас зовут? — Яори… Я проводник. Один из проводников. Ёшка улыбнулся, провожая его взглядом. — Вы могли бы помочь нам? Приходите через двадцать минут в номер четырнадцать. Желательно с картой вагона. — Хорошо... — пробормотал Яори и почти неслышно исчез за дверью, направляясь, по всей видимости, в сторону служебных отсеков — А если он сбежит? — обеспокоенно пробормотал Краткий закрывая нос платком. — Ему некуда. Будем надеяться, что за эти несколько минут он не пострадает, — устало отозвался Ёшка, проходя дальше. Его голос прозвучал ровно, но в глазах блеснуло беспокойство. — Будем надеяться... Комната казалась затаившей дыхание. На первый взгляд — всё выглядело нетронутым : стены уцелели, потолок не осыпался, мебель стояла на своих местах. Но в воздухе висела угроза – ощутимая, тяжёлая, словно в комнате ещё находился кто то. Пододеяльник был подпален, сиденье теперь было потресканым от жара, пол местами покрылся обугленными пятнами. И труп. Неподвижное тело теперь лежало под одеялом, словно не человеком было, а частью декора, забытым реквизитом в театре абсурда. На одеяле лежала свечка. Длинная, жёлтая, потемневшая от копоти. Воск всё ещё медленно стекал, оставляя мутное пятно, которое поблёскивало в неуверенном свете, пробивавшемся сквозь зашторенное окно. — Сколько нас не было? — спросил Краткий, тревожно оглядываясь. — Не прошло и пяти минут, — ответил Ёшка, задумчиво прищурившись. — Это невозможно! Времени было мало, — сказал мужчина. — Пламя началось уже после нашей проверки. Кто-то ждал, пока мы выйдем. Воскликнул Краткий и закашлялся, как будто даже само осознание происходящего вызывало у него физическую реакцию. — Если это было частью плана — вполне, — мрачно заметил Ёшка, разглядывая свечу. — Разве свечи зажигают утром? — Не припоминаю её здесь вовсе. — Потому что её и не было. Ёшка кивнул. Он вдыхал воздух осторожно, словно анализируя а затем застыл. — Что вы чувствуете? Краткий вздохнул медленно. — Глицерин. Лёгкая сладость. Но с чем-то неприятным в послевкусии. Может, фенолы. И дым от пожара. Ёшка уже знал это. Он просто хотел проверить. — Здесь была инсценировка, подпалили только части трупа и пола, — тихо произнёс он. – а дыма слишком много. Ёшка встал, поправив манжету. Вежливое, почти нежное движение. Краткий удивлённо вскинул брови, но кашель тут же сбил его с толку. Он внезапно покачнулся, будто в воздухе появилась не просто копоть, а что-то куда более опасное. — Что-то тут не так... — прохрипел мужчина, сжимая грудь. Горло жгло, будто туда залили кислоту. Он согнулся, прижав ладонь к груди, но остался на ногах. Серая пелена затянула глаза, делая всё вокруг размытым и болезненно ярким. Слёзы обожгли щеки. Юноша аккуратно прижал к его губам ткань. Рука легла на плечо, крепко, как якорь в шторм. — Заботливый детектив, — заметил он покашливая. — Обычно они либо суровые, либо уставшие. Вы третий тип? — Я просто не хочу, чтобы вы умерли раньше времени, — спокойно ответил Ёшка. — Вдруг вы мне пригодитесь. Через мгновение они уже были в коридоре. Их дыхание срывалось на кашель, но воздух здесь был чище. Спасительно прохладный. — Иногда мне кажется, вас вообще нельзя оставлять одних, — раздражённо цокнул Панако, подходя к двери. Он махал папкой отгоняя дым от себя. Офицер окинул взглядом всю картину: Ёшка тяжело дышал, опираясь на стену, а Краткий бледнел с каждой секундой, едва не падая, прижавшись к своему попутчику. – Так вы комнату никогда не осмотрите, — пробормотал Панако. — Вы что, решили задохнуться ради экспертизы? — проворчал он. — Если бы открыли окно, всё бы исчезло, — спокойно ответил Ёшка — Именно на это убийца и рассчитывал. Он достал из внутреннего кармана блокнот, сделал пометку. У него был почерк врача: разборчивый, сдержанный, немного устаревший. — Убийца? — послышался голос из-за спины. В коридоре появился Кира, внимательно оглядывая всех с ног до головы. — Краткий? Что ты здесь делаешь? — Ищу вдохновение, как видишь, — коротко бросил мужчина. Его голос был спокоен, даже ленив. — Нашёл этого юношу недалеко отсюда, — ответил офицер, хрипло. Панако вздохнул и перевёл взгляд на Краткого, который ещё держался за плечо Ёшки, но старался выглядеть невозмутимо. — Вы его знаете? — Да… в каком-то смысле, — прошипел он, сжав зубы. — Да! Офицер, что тут вообще произошло?! — Кира с недоумением уставился на Панако. — И кто этот мистер что стоит возле? — Не перегружайте нас, мистер… ах… — Местами – попутчик, в основном детектив. — с вежливой улыбкой представился Ёшка, протягивая руку. — Кира. Приятно познакомиться… — Он чуть смущённо пожал руку. — А вы из центрального?.. — Позволите, мистер Кира… — Ёшка осторожно поправил Краткого, чтобы тот не упал. — Что вы делали здесь, рядом, буквально минут пять назад? — Эм… Я искал приятеля. Аза. Он сказал, что пойдёт за Кратким, но я его так и не увидел, — нахмурился Кира. — Значит, он пошёл искать господина Краткого, — кивнул Ёшка. — Вы все трое друзья? Кира замялся, взглянув в сторону: — Да... по крайней мере, так кажется. — Как давно он ушёл? — Примерно пол часа назад… я искал его в некоторых вагонах.. Панако молча подошёл ближе, достал блокнот и лист бумаги из папки, протянул их Ёшке. — Вот. Список пассажиров и их номеров. Хотел отдать раньше, но нужно было передать сообщение на ближайшую станцию. До неё пять часов. — Всего? — хрипло бросил Краткий. — Именно. Поэтому допрашивать лучше начинать сейчас. На листе не было имён Киры и Аза. Ёшка пробежал глазами, хмурясь. Он поднял взгляд. — Ваш номер? — Мы в другом вагоне. Седьмой, — ответил Кира и отвёл взгляд — Спасибо. Я помечу.