Бедствие #200

      Крошечная, захламленная комната напоминала стандартное служебное помещение их мира, однако воздух здесь казался густым от странной пыли, переливающейся слабыми фиолетовыми и зелеными искорками при каждом движении. Голые бетонные стены испещряли потрескавшиеся плакаты с инструкциями, где буквы складывались в бессмысленный бред, а тусклая лампочка под решеткой мерцала в ритме сбоящего сердца. Вместо ожидаемого холодного пола они приземлились на хаотичную гору мягкого хлама, выплюнутого сюда из ближайшей заброшенной кладовки, и запах озона смешался здесь со старым машинным маслом и... жженым сахаром.       Вместо ожидаемого холодного пола они приземлились на хаотичную, нелепую гору мягкого хлама, выплюнутого сюда из ближайшей заброшенной кладовки.       Фантик лежала плашмя на продавленном матрасе, лицом в груду игрушек. Ее щека уткнулась в облезлую гриву розового пони. Глаза метались по комнате, выхватывая знакомые, но чем-то неправильные детали: потрескавшийся плакат с инструкцией, где буквы складывались в бессмысленный бред, одинокую куртку, брошенную рядом, на которой напечатан несуществующий логотип, который не даёт никакой информации.       — Надо было между приглашением провести вечер всей компанией и книжкой выбрать второе… Тогда бы всего этого бы не было… — говорила она мысли вслух и укутывалась в матрасы.       Карди соскользнула с края кучи, едва не повалилась на бетон. Ее соломенная шляпа спала на затылок, прикрывая глаза. Она поправила головной убор медленным жестом. Ее зеленые глаза, обычно тусклые, теперь внимательно шастали с разных сторон. Неожиданно совершенно обычная серая комната была очень необычна после погони в неоновом безумии.       Надпись «Выхода нет» грубо замазана белой краской, но всё ещё видна сквозь слой. Ручка двери покрыта инеем. Карди молча подошла ближе, остановившись в шаге. Ее взгляд упал на желтый кроссовок и на обломок гребня. Ни слова не последовало. Просто стояла, впитывая абсурдность произошедшего своим плотным, тяжелым молчанием. Она медленно повернулась к остальным. Вопрос висел в густом от запаха машинного масла воздуха, озона, пыли и… слабого, но отчетливого привкуса жженого сахара: И что теперь? И где остальные? Где Ланя и Энили?       Карди отступила от двери, а в её глазах заиграл холодный огонёк, словно она начала собирать в голове пазл. Ева, переключаясь с паники на уверенность, прервала неловкую паузу и огласила:       — Мы не можем просто стоять здесь и ждать, пока эта ловушка нас поглотит. Ланя и Энили где-то здесь, и они точно оставили нам знаки. Я думаю. Нужно только понять как их прочесть.       Фантик, не теряя своего спокойствия, поднялась с матраса, обхватив себя руками, и прошептала:       — Этот запах сахара… Мне нравится, я хочу этот сахар.       — А как же Ланя и Энили…? — задумчиво спросила Ева, поправляя серебряную шляпу. — Ты их не хочешь найти…?       — Они где-то здесь же… Здесь, пожалуйста… Скажите, что это так, — сказала Фантик, пытаясь сохранить спокойствие, только лишь сбавила громкость речи.       Карди медленно отвела руку от инеистой ручки, кожу покалывало холодом. В глазах только определённая сосредоточенность. Она поправила шляпу, скрывая дрожь в пальцах. Запах машинного масла, пыли и озона вдруг перебило сладковатым легким ветерком.       Фантик присела на краю обшарпанного матраса и попыталась привстать. Раздался резкий, сухой звук. Так в боку матраса проявилась рваная дыра, из которой клочьями вылезала набивка. Фантик от резкости вздрогнула, смотря на дыру с детским любопытством.       — Ой. — безмятежно пробормотала она. Это же пустяк.       Карди вздрогнула всем телом как от удара током. Испуганные зеленые глаза метнулись к источнику звука. Она резко сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Глубокий вдох. Выдох. Шляпа опустилась чуть ниже, скрывая верхнюю часть лица. В голове на несколько микросекунд возникали кусочки картин, как она рвётся на части, а из неё вырывается всё что пряталось изнутри.       Плечи напряглись как сжатая пружина, но голос, когда она заговорила, оказался на удивление ровным, разве что чуток тише обычного:       — Иней… Оттуда дует холодом. Как из морозилки. — Она кивнула в сторону двери, стараясь не смотреть на рваный матрас.       Ева резко выпрямилась, а ее спрятанное от всех лицо повернулось к двери. Настроение качнулось от растерянности к стальной решимости.       — Значит, там источник. Или путь. Ланя и Энили не стали бы просто так… исчезать. Они проложили дорогу. Этот сахар, считайте, как метка. — Она шагнула вперед к двери. Серебряная футболка тускло блеснула в сером свете этой большой кладовки. — Договоримся? Открываем. Вместе.       Фантик наконец оторвала взгляд от дыры в матрасе и кивнула в ответ. Та перестала поднимать плечи, чтоб практически полностью залезать в свой фиолетовый свитер. Она поднялась на ноги, хоть и продолжала скрещивать ноги.        — Да. Вместе.       Она подошла к Карди, нечаянно наступив на клочья набивки. Карди слегка отшатнулась, но тут же замерла, заставляя саму себя стоять неподвижно. Ева уперлась ладонью в ледяную поверхность двери рядом с ручкой.       Карди посмотрела на желтый кроссовок, потом на замазанную надпись «Выхода нет», которая проступала сквозь краску как призрак. Абсурд? Да. Пиздец? Естественно.       И кроссовок, и гребень, и навязчивый запах карамели — все это жутко, до боли реально. Она медленно подняла руку, положила ладонь поверх руки Евы на ледяное полотно двери. Холод обжигал кожу.       — Договорились — полушёпотом сказала она, а в ее голосе впервые зазвучала не только тяжесть, но и хрупкая надежда. — Открываем.       Полки серого коридора громоздились до потолка. Дорога заставлена пустыми коробками, пыльными лестницами и старыми вёдрами. Воздух заполнен пылью и… все того же сладкого, подгорелого запаха сахара и карамели.       — Тут! Пахнет сильнее! Как будто кто-то только что сахарок жег… — Фантик тут же засунула нос в щель между коробками.       Словно где-то рядом находится источник. Где-то рядом лежит парочка кусочков горящего сахара. Её пальцы уже царапали картон, глаза сияли азартом охотника за сладостями. Мысли о карамели и сахаре заглушала недавние воспоминания о пережитой движухе на неоновых дорожках над пропастью в полное ничего.       Зато Еву запах теперь раздражал. Она резко обернулась назад, чтоб посмотреть, чем заняты остальные и идут ли они следом. Фантик тычет нос в каждую коробку, а Карди просто идёт дальше, как заскриптованный НПС.       — Эта музыка… эти крики… Это не отсюда. Это за стенами. Как будто… вечеринка. Но где? Как? Как блять?! —       Она от волнения сжала кулаки. Здесь кто-то живёт. Они здесь не единственные. За стенами можно с трудом расслышать бас чего-то напоминающего музыку, а также иногда слышны радостные крики как следствия эйфории.       — Нам нужно не сахар искать, а выход. В нормальный мир. Этот коридор… он ведет куда-то еще глубже. Это… Это, кажись, ловушка. — добавила Ева, уже развернувшись вперёд по коридору. Её взгляд метнулся к заваленному проходу в дальнем конце, где царапины на стене складывались в едва читаемое «Свидание в 20:00».       Карди в исследовательских целях подносила руки к инею на коробках. Не тает. Она поднесла палец к глазам, разглядывая кристаллики, которых здесь не может быть.       — Теплоотводы… не работают? Точнее, а где они? — прошептала она, но в голосе нет вопроса, только подтверждение сюрреализма.       Ее взгляд скользнул по стенам, ища вентиляционные решетки, которых не было. Соломенная шляпа отбросила тень, чем скрыла выражение лица. И хоть взгляд снова стал невидим для других, Карди выглядела напряжённой:       — Физика здесь… другая. Не такая.       — Кому не пофиг на физику?       Фантик лишь фыркнула, увидев иней. Холод? Пф! Ее интересовало только одно. Она принюхалась, а фиолетовый свитер съехал чуток в сторону.       — Мороженое… пахнет жареным сахаром с мороженым… — пробормотала она, совершенно игнорируя и Еву, и физические парадоксы.        Она упорно копошилась у подножия стеллажа, откуда сладкий запах казался сильнее всего, пытаясь сдвинуть тяжелую коробку, покрытую ледяным узором. — Здесь… Прямо здесь! Должна быть карамелька… или печенька… или всё сразу! — Ее пугливость растворилась в охотничьем азарте.       Бас пробивался сквозь стену с новой силой, смех стал отчетливее, почти узнаваемым. Серебряная шляпка резко повернулась в сторону звука.       — Слышите?! Там! Они там! Живые люди! — настоящая, почти детская надежда вспыхнула в голосе, мгновенно затмив панику.       Она рванулась вперед, не глядя на иней, к месту, где унылая стена коридора стыковалась с чем-то другим. С другой стеной, более облекшей и выцветшей. Ее серебряная футболка мелькнула в полумраке.       — Ланя! Там же может быть Ланя! Её как раз как магнитом на такие вечеринки тянет! Должен быть вход! Должен быть…       Она начала лихорадочно шаркать руками по холодной бетонной поверхности, ища невидимую дверь, щель, что угодно. Лишь бы найти куда можно влезть.       Ева пинком отправила тяжелую бетонную плиту в сторону. Воздух сгустился, заполняясь гулом басов и сладковато-терпким ароматом духов, смешанным с дымом. Перед ней простирался коридор из алого стекла. Стены, пол, потолок — все сложено из толстых светящихся блоков, пульсирующих изнутри густой, почти жидкой багряницей. Звуки веселья, состоящие из смеха, звона бокалов и навязчивого ритма, обрушились ударной волной, отражаясь и усиливаясь в кровавом зеркальном лабиринте. В самом конце коридора, как гигантский рубин, светились кованые ворота из того же материала, привлекающие к себе своей эпатажностью.       Ева шагнула первой на стеклянный пол. Ее серебряная шапочка и футболка окрасились в багровые тона под воздействием мощного красного света. Звук бил по барабанным перепонкам, разнося вестибулярный аппарат в песчинки.       — Вперед! — крикнула она, двинулась к светящимся воротам. Её голос заглушался музыкой.        Фантик, съежившись, ухватилась за рукав Евы. Ее фиолетовый свитер стал казаться черным в алом потоке. Карди шла медленнее, соломенная шляпа отбрасывала странную красную тень, а глаза сузились, анализируя преломление света в стекле. Она помнила главный факт о этом месте:       «Физика здесь работает иначе»       Они переступили порог ворот. Это же клуб. Это не просто зал. Пульсирующая плоть из света и звука. Огромное куполообразное пространство. Все стены и свод — то же пульсирующее алое стекло, будто они внутри гигантского светящегося сердца. Музыка физически давила, заставляя вибрировать стеклянный пол под ногами. Воздух крайне густой от аромата дорогих духов, алкоголя и чего-то металлически-сладкого, как жженный сахар. Нигде не видно барной стойки, официантов, четких выходов.       — Ланя? Энили? — крикнула Ева, но ее голос утонул в океане басов.       Она крутилась на месте, серебряная шапочка искрилась отражениями, а лицо под ней скрыто глубокой тенью. Но по тому, как напряглись плечи, ясно, что паника боролась с решимостью. Фантик прижалась к ней, дрожа всем телом. Ее пугали не только тени, но и сам этот голодный, красный свет. Карди стояла неподвижно, глядя вверх под купол.       — Тени на стене… — прошептала она, едва слышно. — Они… не совпадают с теми, кто внизу. Совсем.       Лани и Энили здесь нет. Вместо них можно разглядеть пять фигур, застывших в неестественных позах среди пустующих столиков и барной стойки. Они казались декорациями из плохого спектакля о ночной жизни. Пятеро участников загадочного перформанса. Слишком яркие, слишком странные, но всё же люди… или почти.       В воздухе смешались запахи дорогих духов и едва уловимый металлический привкус, словно кто-то забыл выключить паяльник.       Один из мужиков вдалеке ярко сиял в потоке красного света. Он одет в кислотный жёлто-фиолетовый костюм и находился в присядке, словно готовился сделать рывок. Его глаза скрыты за очками с линзами, которые скрывают от всех его взгляд. Смотрит он на тебя или куда-то в пустоту не знает никто.       Рядом с ним находится его приятель, который стоит у барной стойки, в угловатом синем наряде, с бокалом в руке, но рука вывернута так, что нормального человека уже бы парализовало от боли. Он не двигается, словно время сейчас на паузе. Рядом с ними двумя был ещё один… Человек? Не знаю, можно ли его назвать человеком. Это существо в зелёном трико с капюшоном обнимает стул как змея. Его лицо скрыто тёмным стеклом. Кажется, что за ним что-то бормочет свои очень умные мысли, но его никто не слышит.       По соседству с ними, на этом же длинном кресле была девушка в белом, как фарфор, платье. Она держит спину настолько ровно, что будто позвоночник сделан из стали. Её улыбка слишком широкая и пустая, словно это просто маска.       Не так далеко лежит ярко-красная фигура на полу танцпола, вытянувшая руку вперёд. Его пальцы словно пытаются ухватить невидимую нить. Что с ним случилось, остаётся загадкой. Эти пятеро обитателей клуба создают мощный эффект зловещей долины, хотя выглядят как обычные люди. В воздухе смешались запахи дорогих духов и едва уловимый металлический привкус, словно кто-то забыл выключить паяльник.       — Ну блять… — вдруг Фантик прервала неловкую паузу, — Конфет нету, идём отсюда.       — Я не видела отсюда других выходов, которыми можно воспользоваться — возразила Карди, вставай перед Фантиком. Её голос заглушался музыкой, от чего нужно напрячь уши, чтоб расслышать речь.       — Ах, наконец-то! — раздался звонкий голос с металлическим оттенком.       Из тени в центр выскочила женщина в изумрудном платье, чем прицепила внимание всех вокруг. Её кожа состоит из чистого фарфора, на голове корона из зелёного металла, напоминающая переплетённые ветви. Её улыбка слишком идеальна, чтобы быть настоящей. Глаза ярко-зелёные, холодные и блестящие. Ева молча наблюдала, на всякий случай загородив собой Фантика и Карди.       — Мои долгожданные гости! Извините моих сервиторов, они просто замерли от восторга, — она широко обвела зал рукой, указывая на пятерых. — Добро пожаловать в «Алый Павильон». Я — Хозяйка Мамбика.       Появление владельца подобно появлению экзотической ядовитой птицы в клетке из света. Красный свет лип к коже, проникал под веки, окрашивая даже мысли в тревожные, липкие оттенки. Фантик подошла со спины и вцепилась в Еву так, что пальцы побелели, а фиолетовый свитер казался грязно-черным пятном в всепоглощающем аду. Карди стояла, запрокинув голову под купол. Соломенная шляпа уже не отбрасывала тень, ведь она сама растворялась в багровом сиянии. Глаза сузились до щелочек, будто пытаясь уловить хоть что-то реальное в калейдоскопе искажений.       — Не парьтесь. Не пугайтесь их статичности. Они — душа «Алого Павильона», его верные служители. — Она сделала легкий, почти невесомый шаг вперед, движение неестественно плавное, как у марионетки на невидимых нитях. — Ну а я… Я… Хранительница этого маленького убежища от скучного, предсказуемого мира снаружи. Здесь мы находим… иную реальность. Более яркую, более истинную.       Мужик в кислотно-желто-фиолетовом костюме в присядке едва качнулся вперед, будто делал микроскопический рывок, и замер снова. Его очки на мгновение вспыхнули изнутри тусклым красным светом. Синий сервитор у стойки шевельнул вывернутой рукой, и бокал в неестественной хватке наклонился, каким-то чудом не разлив пойло на стол. Зеленая «змея» на стуле повернула голову в капюшоне едва заметно, темное стекло устремилось прямо на троицу. Девушка в белом платье распрямила спину еще больше, стальная улыбка стала шире. Неестественно растягивались губы. Красная фигура на полу дернула вытянутой рукой, пальцы сжались в кулак, будто наконец схватив ту самую невидимую нить.       — Что это за хуйня блять? Каким хером мы тут оказались? Ты зачем нас сюда втянула?       Тень от серебряной шляпы скрывала лицо Евы, но в голосе, хриплом от нарастающей паники и ярости, не осталось следа прежней нестабильности, осталось только недовольство и стремление найти выход. Ее тело чуток дрожало, словно от удара током. Карди вздёрнула голову, словно очнувшись на мгновение, а Фантик внимательно оглядывалась и еще сильнее вжимаясь в подругу.       Мамбика медленно повернула свою идеальную голову в сторону Евы. Ядовито-зеленые глаза скользнули по маленькой фигурке без малейшего интереса, как по пылинке. Холодная улыбка тронула фарфоровые губы.       — Моя дорогая гостья, — ее голос напоминал что-то бархатное и цветущее, но при этом также что-то липкое. Он звучал неестественно громко, перекрывая гул клуба, и в то же время казался шепотом прямо напрямую в мозг, — Какие тревожные слова. Вы прибыли в мой скромный приют по зову, как и все желанные гости. Усталость и стресс играют с вами злую шутку. Может вы забыли что значит радость? Только гармония… и исполнение сокровенных желаний.       Взгляд пустых глаз на мгновение стал острее, пристальнее устремившись на Еву. После несколько минут жёсткого ахуя всей троицы, Мамбика добавила:       — Вам явно нужен отдых, дитя. И восстановление… порядка в воспоминаниях.       Сервиторы синхронно склонили головы, словно эхо ее слов. Багряный свет сгустился вокруг троицы, музыка вновь набрала громкость и навязчиво стучала в висках. Ловушка захлопывалась.       Сама же Мамбика пыталась быть похожа на воплощение показного изобилия. Ее пышная и внушительная фигура затмевала бы даже двухметровую Энили. Она казалась высеченной из цельного куска отполированного мрамора или фарфора. Изумрудное платье, как жидкий малахит, облегало формы, открывая глубокий вырез и декольте, где кожа сияла неестественной, фарфоровой белизной, как и лицо. Лицо… Оно было маской идеальной красоты: высокие скулы, пухлые губы, окрашенные в ядовито-розовый, нос с едва заметной горбинкой. Глаза ярко-зеленые, как ядовитые жуки, и при этом совершенно пустые. В них не видно ни тепла, ни любопытства. Только плоский, оценивающий блеск.       Над высоким лбом возвышалась корона. Она сплетена из жёсткого зеленого металла, напоминала живые, ядовитые ветви, впивающиеся в кожу у висков. Некоторые тончайшие усики короны шевелились едва заметно, как антенны насекомого.       — Слышь, блять! Я так не собираюсь терпеть твои издёвки! Где Ланя и Эни?!       — Спокойно, серебряное сито, у меня нет цели быть карикатурным злодеем из мультика.       Но Ева не доверяла ни единому слову Мамбики, продолжая пристально наблюдать и за ней и за сервиторами вдалеке за спиной владелицы. Фантик всё ещё вжата в спину Евы, фиолетовый свитер казался пятном страха на багровом фоне. Карди не отрывала взгляда от теней на потолке, пальцы непроизвольно сжали поля соломенной шляпы. Ева стояла, как натянутый лук, готовая к прыжку или удару. Лицо под серебряной шляпой неразличимо, но поза кричала о ярости и панике одновременно. Мамбика наблюдала за немой сценой с видом прожженного гурмана.       — Ох, какие серьезные личики! — она фальшиво захлопала в ладоши, словно аплодируя драматичной паузе. — Ну раз уж грубые игры не нравятся… может, попробуем что-то… изящнее?       Ее маслянистый взгляд скользнул по Фантику, потом перешел на Карди, чья отрешенность казалась теперь не мечтательностью, а щитом. Она какое-то время продолжала разглядывать царский потолок, но когда почувствовала тяжёлое дыхание Мамбики, которая вдыхала и выдыхала соразмерно звукам паровоза, неловко спустила взгляд на неё и сделала несколько маленьких шагов назад. Это владелица ничего хорошего точно не принесёт.       — У меня тут сценка свободна… И пара очаровательных куколок, которые так и просятся… показать себя.       Она сделала широкий, театральный жест рукой в сторону небольшой возвышенной площадки в углу зала, освещенной мерцающим розоватым светом. У основания площадки тускло поблескивал металлический шест, уходящий вверх в полумрак потолка. Вокруг него нет сервиторов, только пустота, казавшаяся неестественной на фоне обстановки рядом.       — Тебе, милая конфетка, — Мамбика устремила взгляд на Фантика, голос стал сладким, как яд, — Такая хрупкая, дрожащая… Ты создана для сцены! Чтобы на тебя… любовались.       Она повернулась к Карди, улыбка приобрела оттенок интеллектуального любопытства. Чуток подойдя ближе, но продолжая держаться на расстоянии, чтоб не спровоцировать драку, она добавила:       — А ты, тихая мечтательница… Твоя загадочность — идеальный контраст. Представь, две грации… одна — воплощение невинного страха… другая — безмятежной отрешенности… И этот холодный шест… такая интригующая метафора, не находишь?       Между Фантиком и Мамбикой снова объявилась Ева, загораживая собой свою подругу. На этот раз Ева более настойчиво стоит на своём месте, и когда владелица клуба пыталась шагнуть в сторону, Ева также продолжала выступать щитом для Карди и Фантика.       — Костяная кукла ты. Проваливай со своей сценой куда подальше. Мы уже уходим.       Мамбика замерла на долю секунды. Ее сладковато-масляная улыбка сползла с лица, раскрывая холодное недоумение, а затем в дело пошло стремительно нарастающее раздражение.       — Уходишь? — ее голос потерял всю театральность и стал низким и напряжённым.       Она сделала шаг вперед, игнорируя Карди, а взгляд пригвоздил Еву.       — Кто тебе сказал, серебряная мушка, что отсюда просто уходят? Это мой дом. Мои правила.       Она встала прямо перед Евой, нарушая личное пространство. Запах дорогих духов смешивался с чем-то металлическим и угрожающим. Ева не отступила ни на миллиметр. Ее поза стала еще жестче, пальцы сжались в кулаки под серебристой тканью футболки.       — Щас как дам по ебалу тебе, — прошипела она сквозь зубы, голос дрожал от сдерживаемой ярости и страха.       — Смешно, я посмеяться забыла — холодно бросила Мамбика.       Но ее ледяное спокойствие лопнуло, когда Ева, взвизгнув от ярости, резко толкнула ее в грудь. Жест был детски слабым против массивной фигуры Мамбики, но крайне для неё оскорбительным.       В ответ мелить языком Мамбика не стала, сразу перейдя от слов к делу. Вся ее огромная, широкая, тяжеловесная фигура обрушилась на Еву как оползень. Ее лапищи с одной стороны впились в Еву за шею под серебряную майку, с другой вцепились за бедро. С легкостью, пугающей в своей мощи, Мамбика подняла Еву в воздух и припечатала ее спиной к ближайшей стене. Весь свой вес, всю свою тучность она вложила в нажим. Ева взвизгнула от боли и паники, а ее ноги беспомощно болтались в воздухе. Лицо скрыто тенью шапки, но по сдавленному хрипу и судорожным попыткам вырваться ясно, ее буквально раздавливают. Мамбика всем телом вжала Еву в стену, заставляя хрипеть и выгибаться в тщетной попытке найти опору.       Именно этот жуткий вид стал той самой спичкой. В глазах Фантика что-то щелкнуло. Все ее вечные слезы мгновенно высохли, сгорев в адском пламени внезапной ярости. Тишина злости страшнее крика. Забыв свои страхи, Фантик метнулась не на саму Мамбику, а под нее, используя свой малый рост как оружие. Её тонкие руки, дрожащие от дикой злости за униженную Еву, впились в толстые лодыжки зелёного комбайна поверх сапог. Резким, отчаянным рывком наружу она развела гигантские ноги в стороны с такой силой, с которой она сама удивилась, насколько сильна.       Железная хватка ослабла и руки инстинктивно взметнулись вверх. Мамбика из потери равновесия покосилась в сторону и начала падать. С глухим, тяжелым грохотом, сотрясшим пол, она камнем рухнула на брюхо. Зелёная корона оторвалась от головы и с железным стуком несколько раз отскочила от стеклянного пола. Удар от падения поднял вокруг неё клубни пыли и запах дорогих духов. Из-за стука сердца в ушах, казалось, что музыка стала тише.       Она подняла красное от бешенства лицо. Ее свирепый взгляд пронзил не Еву, не Карди, а именно Фантика. В глазах плясали не просто злость, но и холодная, змеиная обида. Обида от унижения быть поверженной на вид самой слабой.       — Тварь! — прошипела Ева, потирая шею, и вместе с Карди, чьи мечтательные глаза впервые вспыхнули решимостью, бросилась на конченную гигантессу.       Но сервиторы быстрее мысли. Две пары холодных рук синхронно сомкнулись на их плечах и талиях, чем резко остановили порыв жажды мести.       — Достаточно! — прозвучал безэмоциональный голос одного из членов компашки.       Их захват был абсолютным и надёжным. Мамбика же медленно поднималась, а ее взгляд все еще прикован к Фантику. Уголки толстых губ дрогнули, а затем медленно поползли вверх, растягиваясь в широкой, совершенно неестественной улыбке. Злость не ушла, она лишь утонула в слоях внезапно нахлынувшего… интереса?       — Ого-го! — Голос Мамбики потерял ледяную хрипоту, став намерено громким и почти… добродушным? — Да ты, малышня, огонь! Совсем не ожидала такого пёрла от плаксы! — Она тяжело поднялась на ноги, отряхивая пыль с платья.       Её движение к Фантику было стремительным, но теперь уже без угрозы, скорее как медведь, который хочет поиграть. Огромная рука опустилась на тонкое плечо Фантика не для того, чтобы сломать, а… похлопать? Похлопывание было таким тяжелым, что Фантик чуть не подкосилась.       — Ну надо же! Настоящий боевой дух! Это ж надо ценить! — добавила Мамбика.       Она обвела взглядом оцепеневшую Карди и все еще хрипевшую Еву, которую сервиторы уже взяли под мышки и плавно, но неумолимо, потащили к ближайшему столику у сцены. Ева слабо дергалась, лицо под шапкой скрыто, но плечи предательски вздрагивали.       — Вы чего замерли? — Мамбика раскинула руки в театральном жесте. — Вечер-то только начинается! А таких гостей — да с такой заявкой! — надо встречать по-королевски! — Ее взгляд сверкнул хищным огоньком с яркой инициативой, — Ладно уж, прощаю выходки! Шутки так шутки! Но раз уж вы такие… колоритные… — Она кивнула на сервиторов, окруживших Еву, — Позаботятся о серебристой буянихе. Отдохнет, очухается.       Затем она повернулась к Фантику и Карди. Рука с плеча Фантика скользнула вниз и обхватила её тонкую талию железной хваткой «дружеского» объятия. Второй рукой она столь же властно притянула к себе замершую Карди, чьи глаза расширились от ужаса под соломенной шляпой.       — А вас двоих — моих новых любимчиков — ждет эксклюзив! — провозгласила Мамбика, начиная буквально вталкивать их в сторону узкого прохода за барной стойкой, ведущего вглубь клубных недр. — Гримерка моя личная! Там и посидим душевно… обсудим ваши таланты… И прикинем — чем таким особенным мы сегодня порадуем публику? А? — Ее смех гулко раскатился по залу, звуча фальшиво и угрожающе. Доброта была густой и липкой, как патока, и столь же опасной.       Она тащила их прочь от зала, от света, от Евы, а ее «гостеприимство» висело в воздухе тяжелой завесой обещания чего-то неотвратимого. Фантик замерла в железном объятии, адреналин ярости сменился леденящим страхом перед этой внезапной «милостью». Карди молчала, тело напряжено как струна под грубой лапой. Вечер принимал новый, куда более тревожный оборот.       Еву швырнули на стул у самого края пустой сцены. Металлические пальцы впились в ее плечи и руки — холодные, неумолимые. Она дернулась, пытаясь вырваться, но была лишь слабым комком плоти против их запрограммированной силы. Под моральным давлением та съежилась под караулом из металла и стекла. Дыхание перехватило от удара и страха. Она метнула взгляд туда, где исчезли остальные с Мамбикой — коридор поглотил их. Шум клуба теперь казался далеким гулом за стеной их мертвого молчания. Она прикована к стулу перед пустой сценой, пленница бездушных существ. Сзади раздался резкий стук по металлической колонне. Сигнал из гримерки. Сервиторы не шелохнулись ни на миллиметр. Они просто были. Ждали. Как и она.       Желто-фиолетовая тень встала перед ней в своей вечной полуприсевшей позе, блокируя путь к бегству. Его линзы-глаза мерцали тускло и равнодушно, сканируя пространство перед сценой. Воплощение живого барьера. Справа навис угловатый синий монолит, чья неестественно вывернутая конечность тяжело легла на спинку стула рядом с плечом Евы. Слева змеевидная зеленая конструкция обвилась вокруг ножек стула. Голова повернулась к гостье, а тихое шипение пневматики сопровождало движение удава. Прямо напротив замерла белая глянцевая статуя. Она сидела безупречно прямо, руки аккуратно сложены на коленях. Пустая улыбка на маске направлена точно на Еву. Из своей группы белую статую можно точно определить как вежливый ледяной надзиратель. На полу неподалеку все еще лежал ярко-красный одиночка, а его вытянутая рука указывала теперь туда, где недавно была перепалка с владелицей клуба. Он немой свидетель грубой силы.       Ева откинулась на спинку длинного кресла, серебряная шляпка съехала набок. Боль от нескольких толчков пульсировала в боку, страх гнал мысль сквозь туман. Она метнула взгляд от одного безэмоционального лица к другому. Голос прозвучал хрипло, но с вызовом:       — Вы кто такие нахуй вообще? Где я вообще блять?! Нахрена меня держите?!       Жёлто-фиолетовый чудик — Виприн, сделал шаг ближе, выделяясь среди остальной компании.       — По одному вопросу, пожалуйста. А, ладно. Мы — исполнители «Алого Павильона». Мы все сейчас находимся на втором этаже нашей реальности. Держим мы тебя по требованию хозяйки. Наша задача — исполнять волю хозяйки. Всегда.       — Пиздец вы конченные нахуй, — ответила Ева, скрестив руки на груди и чуток отвернувшись от Виприна, чем в горизонт попал ЗентикАльфа.       Синяя угловатая рука Зентик все еще лежала на спинке кресла. Он скрипнул плечевым суставом, прежде чем заговорить. Его голос чуть выше в сравнении с Виприном, но всё такой же металлический и безэмоциональный:       — Я — Зентик. Исполнитель. Здесь — ее сцена. Ее правила. Выход… не для тебя. Спрятан. Не ищи.       Ева хотела спросить что-то еще, но ее опередила Триаксис. Белоснежная фигура с пустой улыбкой на лицеи-маске склонилась чуть вперед, вежливо и жутко одновременно:       — Мы инструменты. Ее желания — наши команды. Утехи… стриптиз… что прикажет. Ты здесь по ее воле. Прими это.       Ева слегка удивилась, уже начиная подозревать что она находится либо в алкогольной коме либо в наркотрипе. Она себя на всякий случай ущипнула — боль обычная, очень неприятная. Это реальность, увы. Убедившись в этом, она посмотрела на Фанни, все еще лежащего на полу в своей неестественной позе с вытянутой рукой.       — А ты?       Фанни не ответил. Лишь слабый гул исходил откуда-то изнутри.       Серпондж, обвившийся вокруг ножек стула как зеленая лента, внезапно шипнул пневматикой, заставив Еву вздрогнуть:       — Исполняем… Приказы… Не сопротивляйся.       — Угомонись, питон сраный, — огрызнулась Ева в ответ, машинально стукнув Серпонджа по голове.       Серпондж дёрнулся от удара, словно перегретый двигатель. Его змеиный корпус завибрировал, выпустив резкое шипение. Вместо агрессии от него донеслось лишь монотонное:       — Физическое воздействие… не рекомендовано.       Ева проигнорировала его, впиваясь взглядом в Виприна. Её голос стал тише, с дрожью ярости она выпалила:       — Вот же блять… Где Фантик?! Где Карди?! Что вы с ними сделали?!       Триаксис наклонилась вперёд, глянцевая маска отражала искажённое лицо Евы:       — Все гости целы. Исполняют свою роль. В «Алом Павильоне» каждый на своём месте.       — Блядь, ваши шаблоны сука! — Ева рванулась вверх, но Зентик мгновенно опустил руку на её плечо. Давление было не сильным, но при этом неумолимым как гидравлический пресс.       — Сиди. Их искать… это нарушение правил, — проскрежетал он. — Твоя роль здесь.       Виприн приблизился, жёлто-фиолетовая тень упала на Еву:       — Госпожа распорядилась: гости будут танцевать. Они… наблюдают. Учатся.       Мысль ударила грязью и надеждой одновременно. Она сжала кулаки — ногти впились в ладони. Бежать сейчас значило подставить их. Но и стать стриптизёршей для марионеток… Фу, об этом и думать противно.       Ева сжала кулаки, чувствуя, как её ногти царапают кресло. Мысль о том, что Фантик и Карди где-то рядом, возможно, так же беспомощны — заставила стиснуть зубы. Надо дождаться момента…       — Хорошо, — она резко откинулась на спинку кресла, серебряная шляпа съехала на лоб. — Сижу. Только объясните: если я «зритель», где само шоу? Или вы будете тут пылесосить под мои аплодисменты?       Виприн издал мягкий смешок. Триаксис плавно подняла руку. Белоснежные пальцы щёлкнули, так свет в зале погас. Остались только аварийные лампы у пола, бросающие кровавые блики на стены. Где-то в темноте зашипел Серпондж:       — Все на месте. Точнее, скоро будут.

***

      Гримёрка пахнет розовым маслом и абсолютной безнадёгой. Комната выглядит в сравнении с главным залом совершенно беззубо и бездушно. В голых стенах из бетона и железа виднелись заметные трещины. Если хорошо ударить по стенам, то они рассыпятся на кусочки. На полу развалились кучи хлама, оборванные нерабочие провода, старая одежда и обдроченные салфетки. В треснувшем зеркале у туалетного столика отражалась маленькая фигура Карди. Она встала в центр комнаты после дерзких толчков владелицы клуба, которая затолкала её сюда. Мамбика пыхтела как паровоз от долгой ходьбы. Даже больше, она насильно запихивала Фантика в комнату, держа её за воротник свитера. Фантик пыталась сопротивляться, но мощные руки владелицы не давали даже немного отойти подальше.       — Снимай всё! — прохрипела Мамбика, тыча пальцем в Карди и продолжая дердать Фантика на месте. — Будешь дикаркой! В коже и перьях!       Но Карди лишь подняла глаза к потолку. Трещина в штукатурке рисовала созвездие Лиры прямо над ней, а над Мамбикой и Фантиком — созвездие Ориона. «Сопротивление через окаменение» может быть даже и не самая плохая идея.       Владелица агрессивно прижимала Фантика к ближайшей стене, сопровождая действие хрустом сгнившего дерева и скрипом пластиковых креплений. Сомнительная конструкция для чего-то подземного. Она пыталась отойти назад от Мамбики, наступая в лужицы липкой непонятной розовой жидкости.       «Ну блять! Я кроссовки замарала! Пиздец конечно сегодня, а не день!»       — Да не пугайся ты, ничего криминального здесь нет! Для тебя уж точно! — хмыкнула Мамбика, подходя всё ближе как бульдозер.       Её тучная фигура заслоняла собой Фантика. Карди приходилось наклониться чтоб пытаться разглядеть подругу. Хруст рассыпающейся древесины смешался со скрипом пластиковых креплений. Фантик попятилась, подошва кроссовка шлёпнула в розовую лужу.       — Да не дёргайся, каракатица! Ничего страшного тут для тебя не припасено! — прошипела Мамбика.       Её пальцы яростно вцепились в фиолетовый свитер. Один ещё мощный рывок сотворил её желание: ткань с треском разошлась по швам. Ещё мгновение, и серые штаны сползли до щиколоток. Фантик съёжилась в рваном белье цвета мутного льда, прикрывая руками грудь и живот. Кожа покрылась мурашками от холода и стыда. Её трясло до стучания зубами.       «Только бы не…» — но мысль оборвалась. В щели между локтем Мамбики и стеной мелькнуло движение: Фантик под воздействием владелицы клуба лихорадочно натягивала на себя груду рыболовных сетей, сваленных в углу. Колючая синтетика впивалась в кожу, оставляя ромбовидные рубцы. Глаза девчонки метнулись к Карди — короткий, ясный взгляд. План.       — Не тр-р-рогай! — взвизгнула Фантик неестественно громко.       Когда Мамбика не послушала её, снова потянувшись, на этот раз чтобы спустить с неё трусы, но Фантик рухнула на пол, как подкошенная, кувыркнувшись к груде старых пружин у стены. Она свернулась в клубочек прямо в липкой розовой луже, лицо зарыла в колени, а плечи мелко вздрагивали не то от рыданий, не то от притворной судороги.       — Не-е-ет… Не могу… — прохныкала она сквозь зубы, голос дрожал неестественно высоко, — Всё плывёт… Иглы… опять иглы в глазах…       — Какие иглы?! Ты чё опять несёшь? Вставай!       В ответ Фантик лишь сильнее сжалась. Сеть впивалась в кожу, оставляя ромбовидные узоры. Она тихонько застонала:       — Башка трещит… Темно…       Владелица клуба наклонилась как ей позволял рост и вес, чтоб разглядеть что случилось с ней. Фантик сопротивлялась и блокировала взгляд на неё. Из её живота донесся громкий звук пустого котла. Он прозвучал так оглушительно в тесной гримерке, что даже Мамбика отдернула руку.       Карди медленно отрывала глаза от созвездия Лиры на потолке. Взгляд холоден и расчётлив. Она будто смотрела сквозь Мамбику и стены.       — Контузия, — произнесла она ровным, низким тоном, который заставил владелицу невольно прислушаться. Голос звучал непривычно уверенно, практически отрешенно. — Явные признаки. Посмотри. Тремор конечностей, дезориентация пространственная и временная… Гиперреакция на тактильные раздражители. — Она чуть кивнула в сторону Фантика, который вздрогнул от ее голоса, будто от удара током. — Видишь? Классика посттравматического синдрома после… ну, скажем так, энергичного приземления головой о твердую поверхность. — Карди сделала крошечную паузу, пальцы чуть сжали края оборванной майки. — Я… наблюдала подобное. Много раз. На гастролях. Сорок три сотрясения разной степени тяжести прошли через мои руки. Запах крови и синяков… Я слишком хорошо их помню.       Она замолчала, уставившись куда-то за спину Мамбики тем же невидящим взглядом. В тишине слышалось только хриплое сопение Фантика в кучи сеток.       — Это не паника. Это прелюдия к гипогликемической коме. Стресс плюс голод. — Карди сделала несколько шагов вперед, вставая между Мамбикой и Фантиком. Голос стал тише, но куда более острее, — Следующая стадия будет обморок. Конвульсии, может, даже пена изо рта. Прямо посреди твоего драгоценного клуба. На глазах у всех твоих «важных» гостей… Если они у тебя вообще есть.       Карди наклонилась так близко к Мамбике, что та почувствовала запах пыли и пота. Владелица хотела возразить, но твёрдый взгляд под соломенной шляпой показался необычайно для неё суровым       — Ты хочешь объяснять толпе паникующих сервиторов и гостей, что у тебя в подвале корчится в припадке твой же персонал? Хочешь скорую? Шум? Полицию? Расследование? — Она выдержала паузу, давая каждому слову вонзиться покрепче. — Нужна столовая. Отведи ее туда, ради всего святого. Напои сладким чаем. Накорми чем-то теплым и мягким. Не давай ей думать. Не давай ей пугаться еще больше. Иначе через десять минут я не отвечаю ни за что. И ты — тем более.       Мамбика молча стояла примерно несколько мгновений, ее лицо перекашивала гримаса раздражения. Она резко пнула ножку тумбочки, неудачно расположившаяся рядом, прикрывая Фантика с одного из углов.       — Ну как хотите! — фыркнула она, — Только тихо! И чтоб не орала!       Владелица грубо распутала узлы, стягивавшие сеть на Фантике, но не стала снимать колючий костюм. Вцепившись в тонкое запястье девушки и подхватив её под локоть, Мамбика одним рывком взметнула хрупкое тело себе на плечо, как пустой рюкзак. Фантик повисла в сети, как пойманная морская звезда, лишь тихо издавая стоны от своей тяжести и актёрской игры. Свисающие концы сети шуршали по полу, цепляясь за ножки стульев. Мамбика недовольно фыркала под весом ноши и заковыляла к узкой двери. Она бурчала себе под нос не столько о тяжести, сколько о нелепости ситуации и колючести сетки, впивавшейся ей в шею.       Карди молча последовала за ней. Они шли по темному, пропахшему плесенью и старым жиром коридору, мимо заколоченных от греха подальше дверей и протекающих труб. Тусклая лампочка под потолком мигала с раздражающим гудением. Контраст с сияющим бархатом главного зала, откуда доносился приглушенный гул ожидающей публики и голос Евы, просто невероятный. Запах сырости смешивался с кисловатым ароматом старого масла и чистящих средств. Мамбика шла впереди, её широкие плечи почти касались стен, а свисающие концы сети на теле Фантика цеплялись за выступы трубопровода. Карди осторожно шагала следом, её соломенная шляпа скребла по потолку в низких местах.       Мамбика мощно толкнула еще одну дверь, так она с Фантиком ввалилась в столовую клуба. Карди проскользнула следом, когда вход уже начал закрываться.       Мрачная каморка встретила их духотой прожаренного масла и затхлостью старого погреба. Стены покрывала облупившаяся краска грязного зеленого цвета, кое-где обнажая серую штукатурку. Кафельные плитки на полу либо треснутые либо вообще пропали. Пластиковые столы с облезлыми краями стояли криво; на одном из них валялись пустые бутылки из-под дешевого вина и окурок в пластиковом стаканчике. Где-то капала вода, но где именно, не знает никто.       С громким шлепком Мамбика сбросила Фантик со спины на единственный относительно целый диванчик у стены, а именно на кожаный уголок с потрескавшейся обивкой и торчащей пружиной у подлокотника. Хрупкая девушка в рыболовной сетки съежилась, её глаза широко открыты от страха и дезориентации.       — Сиди тут! Чай принесут! — рявкнула Мамбика скорее в пространство, чем конкретно Фантику.       Её голос звучал не как обещание заботы, а как сухая констатация простейшего действия из возможных — просто чай, это ведь быстро и не надо париться с едой. Она тут же развернулась и вышла обратно в коридор, хлопнув дверью так, что задрожали пустые бутылки на столе.       В столовой воцарилась тягостная тишина, нарушаемая только капаньем воды и прерывистым дыханием Фантика. Карди, которая войдя в столовую стояла в углу как декорация, подошла ближе медленно опустилась на ближайший табурет, а мечтательный взгляд рассеянно скользнул по трещинам в полу. Ничего не говоря, она просто сидела, погруженная в свои мысли, пока Фантик дрожала на диване.       — Чай? Серьёзно? После такого путешествия? — внезапный риторический вопрос Карди прозвучал неожиданно, Фантик резко подскочила от такого.       Но она уже словно и не особо обратила внимание на свой вопрос. Края оборванной майки колыхнулись, когда она повернулась к заваленному бутылками столу. Её мечтательный взгляд скользил по закопченным стенам мимо треснутых бутылок, пока не остановился на открытой полке над грязной раковиной в углу. Среди банок с мутными рассолами и специями, стояла маленькая стеклянная баночка без этикетки. Внутри лежал комочек субстанции странного серо-лилового цвета, усеянный малюсенькими мерцающими точками. Карди внимательнее прищурилась. Она видела эти «дрожжи» раньше, ну или что-то очень похожее на них, возможно, в описаниях старых алхимических трактатов или на полках лаборатории… Смутное воспоминание щекотало сознание.       Чтобы лучше рассмотреть баночку, Карди отыскала неподалеку шаткий деревянный табурет и встала на него. Она бережно сняла нужную баночку с полки, повертела ее в руках, наблюдая за игрой тусклого света на мерцающих точках. Затем её внимание переключилось на стол рядом: на нем стояла миска, прикрытая куском грубой ткани. Спустившись с табурета, она аккуратно приподняла ткань и обнаружила под ней шарик теста, точнее, забытый кем-то полуфабрикат для хлеба.       Не отрывая взгляда от баночки с лиловыми дрожжами, она машинально протянула руку к краю стола. Ее пальцы скользнули по поверхности, пока не наткнулись на прохладную металлическую рукоять маленького и при этом острого кухонного ножа для фруктов. Возможно, его здесь оставили с утра, после завтрака. Она подхватила его привычным движением, словно новый инструмент это естественное продолжение руки во время любого кулинарного действия.       Открутив крышку баночки, Карди кончиком ножа взяла крошечную щепотку странного лилового порошка. Она посыпала ими поверхность теста и слегка вдавила их пальцем. Тесто начало пузыриться и расти с неестественной скоростью, издавая тихие шипящие звуки. Шарик раздулся до размеров футбольного мяча за считанные секунды, поверхность стала глянцевой и напряженной. Фантик втихую наблюдала и вжалась в диван, на всякий случай прикрывшись руками.       Раздался резкий хлопок, от чего пустые бутылки упали на пол, благо, только погремев, без осколков. Липкая фиолетовая жижа взрывом захлестнула стол. Брызги теплого теста странного оттенка попали на Карди, стул и пол около ног. Едкий химический запах смешался со сладковатым ароматом свежей выпечки.       Карди замерла на секунду, наблюдая, как густая капля сползает по ее руке. Она равнодушно стряхнула комки и медленно повернулась к Фантику.       — Блен. Хлеб не получился, — ответила она самой себе ровным тоном, словно так и должно было быть.       Фантик лишь сильнее сжалась в комок, прижимая колени к груди под сеткой. На всякий случай, Карди запасла для себя парочку странных «дрожжей» в карман рваных штанов.       — Мамбике это точно не понравится, — ответила она.       — Я думаю ты права, — произнесла она ровным, лишенным трепета голосом. Фантик перестала дрожать, вглядываясь на неё, — Нужно убрать всё это говно, желательно быстро. Обычным методом убрать не получится, что-то слишком липкое. И времени не особо много.       — Оно везде! И такое… фиолетовое!       Карди ещё раз подошла к столу. Ее движения заметно плавные и без естественной инерции тела. Своими пальцами она отломила крупный комок теплого теста странного оттенка и начала его рассматривать ближе.       — Нельзя убрать, но можно съесть. Без запаха, без видимых следов, будто ничего и не было. — ляпнула она.       — Ч-что? Съесть?! Эту… эту гадость?! — глаза Фантика приоткрылись шире, удивляясь странным идеям Карди.       — Другого способа нет. Это быстро и эффективно. — Карди уже тянулась за следующим комком. Рука двигалась по прямой траектории, избегая лишних колебаний.       Фантик переменными рывками подползла ближе к краю дивана. Запах химии и дрожжей сводил с ума. Но мысль о Мамбике была сильнее страха и тошноты. Со слезами на глазах она оторвала крошечный кусочек от ближайшей лепешки теста на полу. Эта субстанция заметно липкая и противно сладковатая с ужасающей горькой ноткой. Она зажмурилась и сунула эту хуйню в рот, едва не подавившись.       Карди молча наблюдала за ней, протягивая взгляд из-под шляпы. Голова плавно чуть склонилась набок без естественной тяжести. В глазах мелькнуло что-то похожее на легкое недоумение       «А почему она так страдает? Процесс же простой…»       Она протянула руку к столу. Движение всё такое же плавное, как у марионетки на шелковых нитях, но когда пальцы коснулись липкого фиолетового комка, она едва заметно дернулась назад со скоростью рефлекса. Для неё самой опасно поглощать неизвестное, но логика ситуации требовала действия. Вместо помощи она аккуратно отломила комок и протянула парашу Фантику, чьи глаза наполнились ужасом.       Фантик в ответ молча давилась, но приняла «подарок». Карди методично отламывала новые куски со стола и подсовывала их ей, как будто кормила птицу ядовитыми крошками. Ее движения плавные, но словно автоматические. Участвует только точная механика: наклон для того, чтобы достать, передача для того, чтобы Фантик взяла неизвестную хуйню, ожидание для того, чтобы та успела проглотить, не сбиваясь с темпа. Ни гримасы отвращения, ни сочувствия — только лишь наблюдение за исполнением необходимой программы очистки.       «Интересные шарики…» — промелькнуло где-то у Карди в тишине сознания, больше похожий на шелест сухой травы.       Последний комок она протянула Фантику. Та проглотила его с тихим стоном, а Карди выпрямилась с той же неестественной плавностью, как и присела. Она провела тыльной стороной ладони по губам одним четким движением.       Фантик в панике отодвинулась подальше от Карди и скрючилась вокруг охваченного судорогой живота. Спазмы выгибали тело дугой, каждый прилив боли вырывал тихий, сдавленный стон. Слюна нитью тянулась из уголка рта, капая на пол и смешиваясь со слезами паники. Тошшшшнота подступала комом к горлу, обжигая кислым привкусом фиолетовой массы и всепроникающего химического духа. Костюм из грубой рыболовной сети, наброшенный поверх белья, превратился в орудие пытки: узлы и жесткие нити впивались в кожу при каждом невольном движении, царапая и оставляя красные полосы при попытке сильнее сжаться от спазма. Комната казалась практически чистой, если не считать нескольких жирных фиолетовых разводов, въевшихся в пластик стола.       Мамбика замерла на пороге. В руках та держала серебряный поднос с двумя пустыми фарфоровыми чашками, только что прихваченными непонятно откуда. Небрежно распахнутое до бедер изумрудное платье облегало высокую фигуру. Ее взгляд скользнул по комнате, заметна слишком чистая столешница и открытый шкафчик, Карди застыла как статуя с гладким, как кукольный фарфор, лицом, а Фантик корчилась в луже слюны и слез.       — А, собрались, — голос владелицы проплыл по воздуху шелковистой нитью, полной фальшивого тепла. — Чайник вот-вот закипит. Успели… развлечься?       Ее глаза медленно проплыли мимо Карди и едва заметили Фантика. Пустые чашки на подносе казались немой насмешкой. Она так долго ходила где-то, только чтобы найти кружки, при том, что они сейчас находятся в столовой? Аромата чая еще нет, только въедливый запах химии и страх. Мамбика не сделала ни шага к страдалице, поза оставалась расслабленной. Фантик была лишь испорченным реквизитом, Карди осталась для владелицы клуба функционирующей куклой. Главное ведь это чистота стола и готовность. Все остальное — мелкие технические неполадки.       Карди стояла неподвижно, соломенная шляпа отбрасывала тень на гладкое, пустое лицо. Пальцы, до этого стиснутые в кулаки у бедер, теперь активно задрожали. Она сделала шаг вперед и нарушила привычную дистанцию молчания. Глаза обычно направлены в невидимые дали, однако, сейчас они резко сфокусировались на лице Мамбики и искали щель в изумрудном монолите.       — М-Мамбика… — голос Карди прозвучал непривычно громко в тишине столовой, но тут же сорвался в хриплый шепот. Она сглотнула, будто ком слез застрял у нее в горле. — Фантик… Она… ей… ей очень плохо. — Рука дрожа протянулась в сторону фиолетового комочка около стола. — Посмотрите… пожалуйста. Она же… она не хотела…       Не хотела чего? Съесть тесто? Нарушить порядок? Существовать? Карди не знала, что сказать дальше. Мамбика даже бровью не повела. Ее пальцы изящно поправили край фарфоровой кружки на серебряном подносе.       — Милочка, — зазвучал ее медовый высокий голос, — Твоя… трогательная забота о подруге достойна умиления. Но правила существуют для всех. Расписание — закон. Фантик выбрала не дожидаться чая. Ее… энтузиазм… к приготовлениям оказался сильнее терпения. Последствия — ее личная ответственность.       Карди замерла. Тень от шляпы скрыла лицо полностью. Дрожь в руках стихла, сменившись окаменелым бессилием. Она медленно отступила назад, к Фантику, но не как защитница, а как такая же обреченная. Соломенная шляпа казалась теперь не атрибутом мечтателя, а жалким щитом от невыносимого взгляда.       — Жажда — верный спутник яда, — голос владелицы клуба был тихим шипением чайника перед закипанием.       Она налила янтарную жидкость в тонкую фарфоровую чашку. Аромат бергамота внезапно заполнил кухню, смешиваясь со сладковатым запахом рвоты и страха.       — Пить надо, милочка. Очищает… внутренности. — Мамбика повернулась к Фантику, чашка в её руке казалась неправдоподобно хрупкой.       Карди рванулась вперед, перегородив путь как щит.       — Нет! — ее голос сорвался. — Ты же видишь — она не может! Она захлебнется! Дайте ей… дайте хоть воды чистой! Или… или вызовите…       — Вода? — Мамбика приподняла бровь, будто услышала тупую шутку. — Чай — священный долг гостеприимства. Отказаться… невежливо. — Она сделала шаг в сторону Карди, пристально смотря на неё свысока. — Поднеси ей. Помоги сестре. Исполни свой долг.       Чашка оказалась перед лицом Карди. Бергамот бил в нос, чем вызывал тошноту. За ней, в дымке страха, она видела лишь стекленеющий взгляд Фантика и ее слабое подергивание губ. Рука Карди дёрнулась и потянулась к злополучному фарфору…       — Я… я сама… — прошептала она, пытаясь выиграть секунды.       — Нет-нет, милая, — Мамбика мягко отвела ее руку, пальцы холодны как сталь. — Твой долг — подавать. Ее долг — пить. Не путай роли. — Она аккуратно вложила чашку в онемевшие пальцы Карди и легко подтолкнула ее к Фантик. — Жду. Чай остывает. А холодный чай… это уже оскорбление.       Карди стояла на коленях над Фантиком, чашка с ядом в руке дрожала так, что жидкость плескалась через край, капая на пол. Она посмотрела в мутные глаза подруги и почувствовала слабое биение жизни под пальцами… а за спиной висел неподвижный холодный взгляд Мамбики и терпкий запах чая.       — П-пожалуйста… Не заставляйте…       — Я никого не заставляю, — прозвучало тихо сзади. — Выбор всегда за гостем. Выпить… или проявить грубейшую неблагодарность. Решай.       Рука Карди с чашкой медленно, предательски двинулась к губам Фантика, а она в ответ слабо замотала головой, издавая жалобный стон.       — Там шш-шорох… Там… За дверью… — Резко прошептала Карди, глаза расширились не от страха, а от отчаянного расчета.       Ее взгляд метнулся к проходу в столовую, за спиной Мамбики. Она также мгновенно отреагировала. Голова повернулась с холодной точностью механизма, взгляд вонзился в пустой проем.       — Кто там осмелился? — шипящий вопрос повис в воздухе.       Этого момента хватила для реализации плана. Без мысли и лишних вдохов, Карди резко запрокинула голову и залила рот горячим чаем. Обжигающий поток хлынул ей в глотку. Внутри что-то затрещало и зашипело, как мокрая солома в огне. Странный запах гари — не от чая, а от нее самой.       Пока боль пронзила ее насквозь, рука уже шарилась в оборванных штанах. Так она нашла те самые спрятанные песчинки лиловых «дрожжей». И пока Мамбика, не видя никого за собой, начала медленно, с нарастающей яростью разворачиваться обратно, она высыпала порошок прямо в почти полную кружку на столике. Порошок бесшумно осел на поверхность чая и начал растворяться. Рука дернулась в сторону Фантика но не чтобы отшвырнуть свою пустую чашку, а чтобы сунуть ее в дрожащие пальцы подруги. Сама же грубо рухнула на колени рядом, искусственно громко закашлявшись. Глаза Фантика снова раскрылись от гениального и в то же время жуткого плана.       — Где?! — шипела Мамбика, полностью повернувшись.       Ее взгляд, яростный от обмана, проскочил мимо закашливающейся Карди и впился в Фантика и её кружку в руке. Она медленно, словно крадясь, шагнула к Фантику и намеренно оттолкнула корчащуюся Карди локтем.       — Ты… — пальцы грубо впились в подбородок Фантик, задирая испуганное лицо к свету. — …выпила? Сама?       В глазах Мамбики вспыхнуло нечто среднее между невероятным презрением и циничным восторгом. Фантик замерла, как мышка в когтях совы. Дыхание сперло, глаза округлились от ужаса, пальцы крепко вцепились в чашку. Она не могла вымолвить ни слова, лишь беспомощно кивнула, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под колючей сеткой костюма. Мамбика пристально всматривалась в ее лицо. Несколько томительных секунд тишины. Потом… уголки губ поползли вверх. Не улыбка облегчения, а оскал триумфа хищника.       — Ага… — протянула она низко, почти что мурлыкая. — Вот оно что. Цвет лица… живее. — Она лживо погладила Фантик по щеке тыльной стороной пальцев, заставляя вздрогнуть. — И тряски меньше. Просветление в глазах… почти. — Ее голос стал более резким, — Значит, хватит валяться! Ты уже готова! — Мамбика презрительно ткнула пальцем в сетчатый костюм Фантик. — В чем стоишь — в том и пойдешь! Идеально для номера.       Фантик от ахуя чуть не задохнулась. «Готова»? Она чувствовала себя так, будто вот-вот потеряет сознание или ее вообще вырвет.       — А… а Карди? — выдохнула она едва слышно, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то отсрочку, кивнув в её сторону, — Она же еще… не переодета…       Мамбика фыркнула, отмахиваясь, как от назойливой мухи.       — Карди? — ее тон капал холодным ядом, — Пусть сначала свою истерику переоденет в адекватность. Раздеваться — не мешки ворочать, успеет… если вернется. — Она резко схватила Фантика за предплечье, пальцы впились в кожу как клещи. — А ты — марш! Зрители ждут зрелища!       И она грубо потащила оцепеневшую Фантик за собой, как можно было догадаться, в главный зал, в котором слышались нарастающие возгласы и ритмичная музыка.       Карди, корчась от боли и внутреннего давления, слышала хихиканья Мамбики. Сквозь туман тошноты и страха в ее сознании вспыхнула искра:       «Фантик… одна… там… не выдержит…»       Это сильнее страха перед Мамбикой, сильнее собственной деформации. С тихим, хриплым стоном, больше похожим на предсмертный хрип, она уперлась ладонями в липкий от чего-то пол. Мышцы спины и ног напряглись до дрожи, суставы скрипели под непривычной нагрузкой. Она медленно, мучительно, словно поднимая непосильный груз, оторвалась от пола. Стояла, качаясь, как подкошенный тростник на ветру, дыхание хрипело в горле. Но она стояла. Взгляд полон боли и невероятного усилия. Её глаза устремились в спину уходящей Фантик.       — Во-о-о-т видишь? — язвительно бросила Мамбика, наблюдая за мучительной попыткой.       Она небрежно ткнула носком ботинка в металлический поднос, валявшийся рядом с чашкой, оставленная Фантиком.       — Не лежишь как тряпка — молодец. Значит, руки-ноги на месте. Подними. — Ее голос не оставлял сомнений — это приказ. — И бери то, что осталось, точнее, что моё. Следом за своей «подругой». Не отставай — Она едва заметно кивнула вслед Фантик, исчезающей за дверью.       Карди взглянула на поднос, потом на Фантик, которая уже практически ушла, потом — в ледяные глаза Мамбики. Выбора здесь нет. С глубоким, сдавленным вдохом, она медленно наклонилась, а движение вызвало волну тошноты и головокружения. Пальцы судорожно сжали холодный металл подноса. Остатки чая в уцелевшей чашке заколыхались, угрожая пролиться. Она выпрямилась, еще сильнее раскачавшись. Поднос в руках дрожал так же сильно, как и она сама.       Но она сделала первый шаг — шаткий, неуверенный и до боли мучительный, именно по направлению к двери, туда, где исчезла Фантик. Вслед за своей подругой. Мамбика наблюдала за уходом с каменным лицом, в глазах мелькнуло что-то похожее на холодное удовлетворение от эффективно использованного ресурса.

***

      Пространство клуба сжалось вокруг пустой сцены, будто гигантская светящаяся глотка. Стены и купол по-прежнему излучали тот же пульсирующий багровый свет, превращая воздух в густой сироп. Стеклянный пол под ногами Евы слабо вибрировал от басов, шедших из самых недр здания. Запах это сплошной коктейль из дорогих, удушающих духов, прокисшего алкоголя и все того же металлически-сладкого привкуса жженой проводки — стал еще острее, концентрированным. Ни барной стойки, ни привычных выходов — только алые плоскости, сливающиеся в бесконечность, и островок сцены в центре этой кровавой лужи света. Прожектора над сценой вспыхнули резко, сменив общий багрянец на слепящий бело-розовый луч, выхватывая из полумрака пылинки, кружащие как микроскопические метеоры.       Виприн все так же в своей кислотной полуприсядке перед креслом Евы. Желто-фиолетовый костюм под прожектором приобрел ядовито-неоновое свечение. Линзы его очков теперь отражали не алый свет зала, а слепящий луч сцены, как два маленьких холодных солнца. Его поза готова к мгновенному рывку в любую сторону. Зентик по-прежнему стоял справа от Евы. Его угловатая синяя фигура отбрасывала резкую тень. Неестественно вывернутая рука все так же лежала на спинке кресла, пальцы застыли в мертвой хватке вокруг несуществующего бокала.       Серпондж обвился вокруг стола еще плотнее под ярким светом. Зеленое трико с капюшоном сливалось с тенью под стулом, делая его похожим на корень ядовитого растения. Легкое шипение пневматики едва уловимо вибрировало в воздухе. Триаксис сидела прямо напротив Евы на другом стуле, безупречная и глянцевая в своем фарфоровом платье под лучом прожектора. Ее пустая улыбка казалась высеченной из мрамора, а сложенные на коленях руки абсолютно неподвижны. Фанни все так же лежал на полу неподалеку от остальной группы, его яркая красная фигура казалась пятном свежей крови на стекле. Вытянутая рука теперь указывала точно на основание сцены. Из его положения исходило ощущение вечного падения или попытки дотянуться до чего-то недостижимого.       Прожекторы рванули в сторону кулис, разрезая багровую мглу. Лучи выхватили двух фигур у самого края сцены. Двое существ застыли в ожидании пытки и прятались от любопытных глаз.       Фантик просвечивалась сквозь костюм из грубой рыболовной сети, наброшенный поверх лифчика и трусов. Ячеистая ткань впивалась в кожу, оставляя красные полосы на плечах и бёдрах. На ногах также можно разглядеть нелепые шпильки, от которых колени мелко дрожали. Чёрная подводка размазалась под глазами грязными ручьями. Она из любопытства протянула руку чтоб создать щель между раскрытым занавесом и стеной, так взгляд метнулся к Еве, которая нервно сидела на своём месте. Та старалась избегать любого контакта с сервиторами, окружившие её с каждой стороны. Даже не дали личного пространства, суки.       Виприн вцепился ей в запястье и костяшки побелели под жёлтой перчаткой. Зентик всё также придавил плечо на спинке кресла. Только саркастичные хлопки Евы резали тишину.       Чуть глубже в тени рядом стояла Карди. На ней всё та же рваная зелёная майка и соломенная шляпа, но в руках та судорожно сжимала поднос. Одна из кружек пустая, другая же полная горячего тёмного чая для Мамбики. Её пальцы краснели от напряжения, взгляд устремлён в пол. Она застыла в ожидании приказа.       Мамбика, возникшая на сцене как по волшебству, ведь никто не понял как она так быстро оказалась здесь, сделала властный жест рукой в сторону кулис. Ядовитый и пластмассовый голос прозвучал из динамиков:       — Дорогая Ева! Раз уж ты так любишь быть зрителем… Встречай актёров! Твои друзья сегодня — звёзды моего кабаре.       После своей недолгой речи, Мамбика подходила всё ближе, а её огромное тело перекрывало взор за собой. Триаксис склонилась к уху Евы, шёпотом диктуя требования:       — Аплодируй. Или следующий номер… будет твоим соло.       Ева агрессивно хмыкнула в ответ, но послушалась, медленно похлопывая, словно сарказм. Триаксис с недоверием глядела на неё как на врага народа.       Мамбика двинулась к Карди тяжеловесными шагами, заставляя под собой дрожать доски в полу. Тень от неё поглотила девушку в соломенной шляпе ещё до приближения. Карди инстинктивно вытянула руки с подносом вперёд, заметно дёргаясь и дрожав.       — Не расплескай, милая, — шипел голос, пока Мамбика брала кружки. Пустую та взяла левой рукой, а полную кипятка — правой.       Чай волной хлюпнул через край, пролившись на пальцы Карди. Она дернулась всем телом, как марионетка с перебитой нитью. Та судорожно прижала обожжённую руку к животу под оборванным краем майки и старалась закрыть повреждение. Соломенная шляпа съехала набок. Лицо не видно. Лишь легкий дымок поднялся от раны под кожей, который уже смешался с паром от чая. Она стояла, превратившись в статую унижения, пока Мамбика совершенно не восприняла Карди всерьёз. Владелица уже поворачивалась к краю сцены с подносом. Массивная фигура развернулась к краю сцены. Здесь ступенька в главный зал превращалась в обрыв: живот нависал над пустотой, каблуки безнадёжно скользили по краю. Она замерла, внезапно оказавшись в уязвимости. Воплощение гигантской куклы с чашками в руках.       Но к тому моменту Виприн уже стоял у подножия сцены. Его движение беззвучны, а жёлтые перчатки упёрлись в бока Мамбики, чем создали точки опоры для тонны плоти и бархата. Мышцы сервитора напряглись стальными канатами.       — Медленнее… — прошипела Мамбика сквозь зубы.       Пока её помощник развернулся практически полуоборотом, Мамбика перекатилась в поле зрения Евы, чем скрыла за собой Виприна за собой. За плечами владелицы практически кто угодно окажется её тенью.       Когда туфли кислотно-зелёного цвета коснулся пола зала, словно главный зал наклонился как качели, падая на более тяжёлую сторону, а именно на сторону владелицы клуба. Виприн мгновенно отдернул руки, словно боялся оставить отпечатки на платье. На перчатках остались влажные пятна от пота.       Мамбика не поблагодарила. Она лишь протянула ему пустую кружку:       — А какого хера это в туалете лежало?       Как оказалось, кружки, которые по идеи должны быть в столовой, что-то делали в уборной. И под подозрение, что с ними могли делать, попадал Виприн, как старший из сервиторов. На него обычно удобно спихнуть любой проёб.       Виприн сглотнул ком грязи, обычно называемый голосом. Пальцы забарабанили по пластику кружки:       — Госпожа… Их… их использовали для опытов. С новым… очистителем. Тот, что убирает… особые пятна с плитки. — Он бегло кивнул на тёмный угол сцены, где обычно хранились ёмкости с едкой химией. — В столовой… пахло бы…       Мамбика взвешивала пустую кружку на ладони, будто щупая вес его лжи. Её лицо сменило милость на чистую пассивную агрессию:       — Очиститель? Интересно… И этот прибор… тоже проходил дезинфекцию? Или он просто ждал, пока в него снова нассыт тот уёбок из Ложи №7? Хотя… — Она резко развернулась к Виприну, туфли впились в пол как когти. — Может, ты их сам лизал, милый? Чтоб «отмыть» следы своей ущербности?       Карди непроизвольно сжала обожжённую руку под мышкой. Сквозь тонкую кожу проступило жёлтое пятно, которое она никому не хотела показывать. Скорее всего, сегодня выступать будет только одна из них.       Виприн решил в этом случае промолчать. Ничего он уже исправить не может, кроме того, что может продолжать позориться перед собратьями, хозяйкой и Евой. Сама же Ева недовольно наблюдала за ними, не зная что делать, если её со всех сторон окружили враги, и ничего не поделаешь с этим. Вся надежда остаётся на то, придумали ли Фантик и Карди, как спасти свои жопы, или же скоро всем будет полная пизда.       — Ладно, хуй с ней, с этой посудой. Разберёмся после выступления. — бросила Мамбика через плечо, даже не глядя на Виприна. Пальцы крепко сжали пустую кружку в руках и спустя какое-то время перенесли её на свободное место рядом — на один из пустых маленьких столиков в дальнем углу зала.       Ее тяжелый как свинец взгляд метнулся вглубь зала где из-за бархатной шторы Ложи №7 тупо торчали дорогие, но заляпанные кроссовки Фрамеса. Ёбаный дармоед, наследничек, считающий, что мир ему должен. Мамбика фыркнула, отворачиваясь от него от греха подальше. Зентик умудрился втиснуться на кресло рядом с Евой, хоть она и выражала молчаливое возражение путём выталкивания его с седушки. Его неестественно выгнутая рука, сломанная ветка кузнечика, лежала на спинке дивана, а длинные пальцы беспокойно дёргались, иногда задевая серебряную шляпу Евы, на что она только кидала злой взгляд, с презрением смотря на него из-под лобья.       — А ну подвинься, сопля! — рявкнула Мамбика, резко качнувшись к дивану. — Ты тут как плесень на хлебе. Не видишь — место занято?       Зентик вздрогнул всем телом, его кривая рука дернулась и упала вдоль бока. Он шмыгнул прочь, словно вытолкнуло давление. Мамбика, продолжая держать свою кружку с чаем, тут же плюхнулась на освободившееся место. Пружины дивана заскрипели под весом, кожаный чехол заскрипел в агонии. Массивное тело мгновенно заполонило пространство. Еву оттеснило практически к самому краю, худенькое плечо утонуло в упругом боку Мамбики, колени упёрлись в её мощное бедро.       — Чего шароёбишься? — Мамбика хрипло хмыкнула, ставя на стол свою кружку с чаем, — Не нравится? Иди к Фрамесу присядь… В его ложе места — хоть войну развязывай. Он только спать будет.       Ева прошептала что-то в ответ, но звук потерялся в грохочущем везде басе. Мамбика выпустила дым плотным кольцом прямо в затемненную маску девчонки.       «Черт бы побрал этого Писающего Ницше… Такими темпами можно будет и главный зал потопить в говне» — пронеслось в голове хозяйки. Взгляд скользнул к Ложе №7. Там было тихо. Слишком тихо.       — Ну что? Насладилась антрактом? Пора разбудить этот сарай! — Палец с длинным ярким зелёным ногтем ткнул в сторону кулис. — Встречайте нашу паучиху! Пусть попробует не облажаться!       Из складок кислотных брюк Виприна выскользнул пульт в виде холодного железного блока, умещающийся в потной жёлтой перчатке. На нём всего лишь две выпуклые кнопки и маленькая антенна с боку, которую нужно правильно навести в зависимости от нужной кнопки. Его палец проскользил по зелёной кнопке, а рука с пультом наведена на сцену.       Из потолка, разрывая багровый свет, опускался хромированный шест. Он вонзился в деревянный пол с лёгким хрустом, пробившийся даже сквозь музыку. Триаксис прижалась к Еве, а дыхание напоминало шипение азота:       — Видишь? Даже потолок здесь кусается. Готовься… твой шест уже точат.       Фантик вытолкнулась из кулис рывком, будто её пнули в спину. Шпильки заскользили по полированным доскам, заставив её взмахнуть руками как пойманная птица. Сетка впилась глубже в бедра, оставив багровые ромбы на коже. Багровый свет полировал её дрожащие колени, а красный луч прожектора ударил прямо в лицо, чем заставил зажмуриться.       — Ой, простите! — её писк потерялся в грохоте басов.       Мамбика ещё раз откинулась на спинку дивана. Уголки губ поползли вверх, образуя влажную трещину удовольствия.       — Крутись, паучиха! — прохрипела она, стуча ногтем по столу, — Покажи, на что твои лапки годны!       Фантик неуклюже ухватилась за шест. Холод металла кусался за ладони. Она попыталась сделать оборот, но шпилька соскользнула. Резкий визг ногтя по хрому прорезал музыку. Тело рухнуло на колени, сетка порвалась у бедра.       — Браво! — Мамбика захлопала тяжёлыми ладонями. — Настоящий трагифарс!       Сервиторы замерли как статуи. Виприн поправлял свои затемнённые очки и молча наблюдал с пультом у груди. Зентик наклонил голову под неестественным углом, словно изучал механизм поломки. Серпондж шипением пневматики выдавил пузырьки слюны на пол. Даже Триаксис слегка наклонилась вперед, фарфоровые пальцы сцепились вместе. В её пустой улыбке мелькнул интерес хищницы, видящей агонию жертвы.       Карди не шевелилась. Соломенная шляпа скрывала лицо, но обожжённая рука всё так же прижата к животу под рваной майкой. Другая рука прижимала к себе поднос, оставленная после прихода Мамбики и взятия кружек. Пар больше не поднимался. От кипятка осталось лишь желтое пятно расползалось по коже, пульсирующее в такт музыке.       Ева рванулась вперёд всем телом:       — Хватит! Отпустите её!       Виприн даже не взглянул. Его жёлтая перчатка сжала её запястье стальным обручем, вдавливая кости в кожу. Зентик упёрся кривой рукой в плечо Ева, а длинные тонкие пальцы впились в ключицу как крючки.       — Сиди, звёздочка, — прошипела Триаксис, не отводя глаз от сцены. — Твоя очередь… позже.       Фантик поднялась и хватилась за шест. Туфли подрагивали, оставляя на полу влажные следы. Она попыталась изогнуться, но движение вышло слишком нервным, будто её дёргали за невидимые нити. Плечо ударилось о металл. Вздох из сплошной боли превратился в стон. Мамбика захохотала грубейшим смехом, развалившись на кресле ещё шире:       — Да! Вот это страсть! Ломай себя, детка!       Ева выгнулась дугой под руками сервиторов, а серебряная шляпа съехала набок. Из-под неё вырвалось хриплое:       — Не надо!       Но её крик растворился в музыке и хохоте Мамбики. Фантик метнула взгляд в зал. Один лишь миг паники и стыда… И снова ухватилась за шест, пытаясь крутиться быстрее и отчаяннее…       Прожектора схватили Фантик в слепящий луч, прикалывая всё ближе к шесту. Хром обжигал ладони, а сетчатый костюм впивался в кожу рваными ромбами. Она замерла, как мотылёк на булавке, колени дрожали на шпильках. Музыка взорвалась дешёвым техно-ритмом, бившим в такт сдавленному дыханию.       Первые движения стали судорожными попытками бегства. Она кружила вокруг шеста, не касаясь его. Пальцы скользили по металлу и оставляли влажные полосы. Попытка наклониться закончилась падением на колени. Сетка порвалась у бедра, обнажив синяк. Из динамиков донёсся хохот Мамбики:       — Ох уж эти паучьи лапки! Или ты пьяна, милашка?       Но потом… что-то щёлкнуло. Отчаяние превратилось в механическую точность. Фантик вцепилась в шест, тело описало резкую и грациозную дугу. Шпильки перестали скользить. Второй оборот стал уже плавнее: спина выгнулась, волосы мелькнули веером. Она не танцевала, а выполняла программу выживания. Каждое движение отточено страхом. Бедро скользнуло по хрому, рука взметнулась вверх, обнажая рёбра под сеткой. Даже пауза у шеста стала частью ритма. Грудь тяжело вздымалась, а глаза искали выход в багровом аду.       Мамбика перестала хохотать. Её жирный палец замер на уровне взгляда вперёд:       — Ну наконец-то! — выдохнула она с одобрением, — Видишь, Ева? Из грязи — в звёзды!       Сервиторы отреагировали ледяным любопытством. Виприн не сводил глаз с пульта, но его жёлтые перчатки разжались. Зентик начал подражать движениям. Его сломанная рука дёргалась в пародии на волну. Триаксис наклонилась вперёд, фарфоровые пальцы сложились под подбородком. В её пустой улыбке мелькнуло что-то вроде интереса коллекционера к редкому экземпляру. Серпондж издал шипящий звук — будто клапан выпустил пар.       Карди не шевелилась. Соломенная шляпа скрывала лицо, но жёлтое пятно ожога на руке пульсировало синхронно музыке. Поднос в руках дрожал мелкой дрожью.       — Прекрати! — крик Ева казался хриплым от напряжения.       Она рванулась вперёд, но Виприн лишь сильнее сжал запястье, кости хрустнули под жёлтой перчаткой. Зентик впился пальцами-крючьями ей в плечо, пригвоздив к боку Мамбики.       — Тише, чертила, — прошипела Триаксис, не отводя глаз от сцены. — Ты заглушаешь музыку.       Отчаянные рывки сменились странной, механической грацией. Фантик прижалась спиной к шесту, позвонок скользил по холодному металлу. Рука взметнулась вверх, пальцы сложились в жёсткий коготь, будто хватаясь за невидимую нить. Голова запрокинулась, обнажая пульсирующую вену на шее. Это не просто соблазн. Это ритуал саморазрушения под маской танца.       — Так-то лучше! — рявкнула Мамбика, стуча зелёным ногтем по краю стола. — Покажи им паучью гибкость!       Фантик оттолкнулась от шеста. Первый оборот крайне резок, сравнимый с падением, но шпильки впились в дерево как кинжалы и остановили инерцию. Второй оборот это удобная плавная волна: бедро скользнуло по хрому, оставив влажный след, спина выгнулась дугой, а волосы мелькнули водоворотом. Сетка натянулась, впиваясь в рёбра. Она замерла спиной к залу, руки обхватили шест выше головы. Мускулы спины натянулись под сетчатой тканью, а лебединая линия изорванного крыла стала еще заметнее.       Прожектора прижимали Фантика к шесту ярким багровым лучом света. Она на мгновение застыла, словно мотылек на булавке. Дыхание свистяще вырывалось из диафрагмы и сливалось с навязчивым ритмом. Пот стекал по вискам и образовывал влажные ручейки.       Ладони сжали холодный хром так крепко, что покраснели костяшки ладоней. Сетка впилась в кожу бедер, выжигая багровые ромбы. Она оттолкнулась от пола, тело рванулось вокруг оси шеста. Побег по кругу. Волосы метнулись влажным хвостом, брызги пота осыпали доски на полу. Шпилька злобно цокнула, едва не сорвавшись. Она поймала равновесие, прижавшись спиной к металлу. Грудь вздымалась под грубой сеткой лифчика.       Музыка нарастала и пульсировала в такт барабанным перепонкам. Фантик оттолкнулась снова. На этот раз движение стало шире и увереннее. Нога резко взлетела вверх, описывая дугу над головой. Сетка затянулась и впивалась в пах. Боль пронзила бедро, и она закусила губу до крови. Но нога не упала. На мгновение замерла, как тонкая линия напряжения, вытянутая вдоль пола. Шпилька стала точкой опоры, а не врагом. Она соскользнула вниз по шесту, колени мягко согнулись, спина выгнулась неестественно глубоко. Холод металла обжигал лопатки сквозь ячейки сети.       Руки разжали хватку. Ладони, красные от трения, поползли вниз по шесту. Тело двинулось плавно, словно змея. Бедра волной скользнули по хрому. Сетка зацепилась за острый край металла, раздался резкий звук рвущейся нити. Трещина пробежала по бедру костюма, обнажив синеватый синяк и каплю крови на коже. Фантик не остановилась. Ее движения стали автоматическими, лишенными стыда или страха. Остался лишь холодный расчет. Она присела у шеста. Одна рука упиралась в пол, другая медленно скользила по внутренней поверхности бедра к колену. Пальцы слегка дрожали, но движение было уверенным.       Взгляд устремился к Мамбике, где хозяйка клуба сидела рядом с Евой. Что-то щелкнуло в глазах Фантика. Пустота. Она резко выпрямилась спиной к залу. Пальцы нашли застежку лифчика под сеткой у лопаток. Металлическая застежка щелкнула и расстегнулась. Грубая сетка лифчика растянулась, но не упала. Ткань цепко держалась за соски, впиваясь в нежную кожу острыми краями петель. Она сделала полуоборот вокруг шеста, спиной к зрителям. Сетчатая ткань сползла с плеча, обнажив изгиб шеи и лопатки. Влажная кожа блестела под прожекторами.       Теперь это не просто танец, теперь это ритуал саморазрушения под прицелом взглядов. Она откинула голову назад. Волосы коснулись пола. Бедром описала медленный круг вокруг шеста, сетка трусов растягивалась и рвалась дальше по шву. Пальцы скользнули под живот, едва касаясь кожи. Это не ласка, а изучение боли и границ контроля. Другая рука взметнулась вверх, цепляясь за шест выше головы. Тело вытянулось, словно струна. Оно казалось хрупким, но в то же время невероятно сильным в своей решимости.       Фантик резко закружилась, волосы и обрывки сетки слились в рыжий вихрь. Она закончила спиной к залу в глубоком приседе у основания шеста. Голова упала на грудь, спина вздымалась отчаянными глотками воздуха. Сетчатый лифчик висел на ней лохмотьями, открывая спину в царапинах и синяках. Трусы сползли ниже бедер, открывая линию ягодиц с красными полосами от ячеек.       — Браво! — прохрипела Мамбика с дивана, ее лицо расплылось в жирной улыбке удовольствия.       Тишина на мгновение окутала всё вокруг. Лишь хриплое дыхание Фантика и тихое шипение пневматики Серпонджа нарушали её.       Мамбика, всё ещё захлёбываясь удовольствием от перформанса Фантика, схватила кружку с чаем и залпом осушила её до дна. Зелёный ноготь стучал по донышку:       — Ну вот! После такого зрелища…       Горло сжалось судорогой. Глаза вылезли из орбит, став мокрыми шариками ужаса. Пальцы разжались, кружка упала на стол с характерным стуком пластика, но звука не было из-за глухого бульканья в животе. Ева почувствовала изменения первой. Бок Мамбики, к которому она прижата, начал пульсировать и раздуваться как воздушный шарик под насосом. Кожа бархатного платья натянулась до скрипа.       — Что за наркомания блять… — начала Ева, но мощная волна плоти ударила в бок.       Её буквально вышвырнуло с дивана. Серебряная шляпа чуть не слетела. Ева кувыркнулась по стеклу пола, царапая ладони о острые сколы. Зентик дёрнулся чтоб помочь своей госпоже, но кривая рука беспомощно повисла в воздухе.       Фантик замерла у шеста, словно окаменевшая птица. Глаза расширились до безумных кругов. Она забыла про порванную сетку на груди и тонкие царапины от костюма. Её дыхание остановилось, когда обидчик превращался в какой-то нечто.       Карди чуть не выронила поднос. Соломенная шляпа чуть приподнялась, показывая нижнюю часть лица. Уголки губ дрогнули в легкой судороге… нет, это торжествующая улыбка! План сработал! Те самые «дрожжи», которые она подмешала, оказались реактивом чудовищной силы.       Ева вскочила со стеклянного пола на ноги, серебряная шляпа съехала на затылок. Из-под тени заблестела её чёрная непостоянная маска. Она бросилась к главному входу, где багровый свет смешивался с темнотой коридора за воротами. Но путь уже преграждали сервиторы.       Виприн щелкнул пультом. Зелёная кнопка сделала своё дело. Тяжёлые стальные жалюзи с глухим лязгом опустились перед дверью. Он потянулся к столику, где ранее находился пульт управления. Там также лежал и электрошокер.       Зентик бросился наперерез, кривая рука свистнула в воздухе, пальцы сложились в клешню для захвата. Серпондж вытянулся из-под стола, пневматическое шипение превратилось в боевой рёв. Триаксис осталась возле раздувающейся Мамбики, фарфоровые пальцы сложились в необычный знак, напоминающий приказ.       Ева не остановилась. Она схватила со стола тяжёлый металлический подстаканник, единственное подручное оружие, которое хз как вообще здесь появилось. Просто раньше его тут не замечали. Первый удар пришёлся в солнечное сплетение Зентику, который пытался обороняться и защищать выход из клуба одновременно. Тот захрипел, а его «клешня» впилась Еве в предплечье, она в свою очередь в ярости оттолкнула врага подальше от себя, заставив его пошатнуться.       На сцене Карди уже тащила Фантик за руку. Та стояла на коленях, стеклянным взглядом уставившись на раздувающуюся Мамбику, которая уже напоминала гигантский бледный шар. Изумрудное блестящее платье лопнуло по швам на животе. Кожа растягивалась до прозрачности и проступали синеватые жилы. Она издавала булькающие хрипы, пытаясь крикнуть приказ, но из горла вырывались лишь пузыри воздуха и чая. Триаксис отпрыгнула от неё, фарфоровое лицо впервые выразило нечто похожее на страх.       — Вставай! — рычала Карди, дёргая подругу так, что порванная сетка окончательно сползла с плеча, — У нас появился момент больше не позориться!       Ева не дала Зентику опомниться и рванулась вперёд, используя всю инерцию отталкивания. Тяжёлый подстаканник со свистом врезался в висок. Глухой хруст пластика, искры вмешивался с музыкой, сервитор рухнул на стеклянный пол как мешок, кривая рука бессильно дернулась и замерла. Из разбитого виска сочилась маслянистая жидкость.       Ева застыла в ахуе, не зная какую реакцию юзать. Вместо ожидаемой крови, из врага полилось чёрное масло. Её глаза за чёрной маской расширились       «Что? Роботы? Но кожа… дыхание…»       На сцене Карди резко дёрнула Фантик за руку, указывая на лужу под Зентиком:       — Глянь! Они же… железяки!       Фантик ахнула, прикрыв рот ладошкой в дырках сетки:       — Понятно почему они такие тормозные, это же секс-куклы.       Виприн стремился не давать времени на передышку. Тот практически сразу рванулся вперёд с электрошокером и ухмылялся в грязной улыбке:       — Не нравится кровушка, куколка? Зато у меня есть кое-что твёрже! — шокер в руке жужжал синим огнём, — После такого мастерского отсоса твой ротик будет мастерски дымиться!       Ева в ответ швырнула подстаканник ему в лицо и тот чиркнул по щеке, чем оставил царапину на синтетике. Она полезла под удар шокера и проскользнула у самого пола. Колено молниеносно врезала в пах. Виприн в сопротивлении захрипел и согнулся. Ева дёрнула его за волосы и вогнала лицо в стеклянный пол. Несколько мгновений с задержкой дыхания, что же сейчас будет, после себя создали громкий хруст пластика и скрипа металла, упавший на стеклянный пол. В полу теперь сияло множество трещин, насколько удар оказался мощным.       Серпондж рванулся в защиту товарища с пневматическим рёвом. Таранный удар — Еву отшвырнуло к одной из стоек. Спина с глухим треском врезалась в стойку, на которой стояли бутылки. Он мчался следом, металлические кулаки сжаты для удара. Ева схватила осколок бутылки и в прыжке, вызванный рефлексом, вонзила стекло в глазницу Серпонджа. Масло брызнуло вверх, забрызгав себя и Еву, а также некоторые участки пола.       Он встал на месте и дёргался как рыба на крючке. Ева не остановилась, напротив, она схватила тяжёлую стойку от коктейлей и со всего маха врезала ему по шее и плечам. Голова Серпонджа отлетела к ногам Триаксис. Та лишь отшатнулась, фарфоровое лицо неподвижно.       Виприн с трудом поднялся и шароёбился по залу. В руке тот всё держал сломанный шокер:       — Эй, красотка… может договоримся? Я научу тебя сосать эн…       Ева слушать его не стала, продолжив ответку. Локоть — в горло. Колено — в лицо. Пинок — в грудь. Сервитор не устоял и рухнул на Фанни без сознания. Масло смешалось с красной краской его костюма.       — Учись сосать у профессионалов, кусок железа.       В этот же миг из-под пульсирующего шара Мамбики вынырнула Триаксис. Барный нож в её руке блеснул красный под неоном. Тихий шаг, и лезвие устремилось к спине Евы.       Однако, в последний момент рядом возникла Карди. Нож вошёл по рукоять в её плечо чуть ниже шеи. Карди даже не пискнула, но при этом ухватила Триаксис за запястье мёртвой хваткой.       Ева развернулась в прыжке, а её кулак в впечатался Триаксис в висок. Фарфор треснул в форме паутины. Второй удар, сразу же без пауз, был от Карди, попал сервитору в живот. Они валили её вместе: Ева укладывала на пол жёсткими ударами в голову, Карди рвала искусственные волосы и дёргала ножом в своей ране.       Финальным ударом стала Фантик с хромовым шестом, который несколько минут назад был не её оружием, а злейшим врагом. Пока Триаксис получала мощные пиздюлины от Карди и Евы, она за это время оторвала железку с пола, понесла её с собой, спустилась со сцены, подошла на спины и со всей силы ударила сервитора по голове, после чего последовал звонкий хруст. Карди и Ева на всякий случай отошли подальше от неё, ведь когда их подруга оказалась в ярости, то ей лучше не попадаться на глаза.       Триаксис забилась как рыба на берегу, а Фантик в порыве злости развернула шест горизонтально и как копьё бросила с такой силой, что при попытке Триаксис встать, её фарфоровая маска при ударе шеста разлетелась на куски по полу, хоть некоторые и оставались висеть на лице. Под разбитой маской вскрылось серое лицо с пустыми глазами. Дополнительно, на всякий пожарный, Фантик подошла к побеждённому сервитору и пнула её в голову и живот, от чего Триаксис выплёвывала машинное масло на пол, и вскоре, перестала двигаться.       Нож в плече Карди оставался на глубине ладони. Ева в панике рванулась к ней и забыла про Триаксис:       — Бля… Карди! Держись!       Её пальцы схватили рукоять и выдрали лезвие одним рывком. Но… Ни капли. Ни алой струи, ни пульсации. Только глухой хруст и тихое шуршание, будто режут мешковину. На кончике ножа видны клочья зелёной ткани и жёлтая солома. Карди съёжилась, прижимая ладонь к спине:       — Всё… норм. Видишь? Не течёт же, — голос дрожал, но улыбка натянута, как проволока.       Ева замерла. Пустота в глазах под серебряной шляпкой сменилась ледяным усилием мысли. Она ткнула пальцем в дыру чуть ниже плеча:       — С тобой всё нормально?       — Ой, да ладно тебе! — Карди отползла, прикрываясь шляпой, — Просто… плотная ткань! Ты же знаешь, я люблю слоёную одежду…       — Я не тупая, по крайне мере в большей степени. Я ведь знаю, что ты особенна. Так что скажи что…       Рыболовная сетка на Фантике порвалась по шву. Она поднялась с пола, волосы залиты маслом и непонятной жидкостью, а глаза яростны как два горящих угля.       — Я тебя ненавижу, уёбище ебаное! — её палец глубоко воткнулся в гигантский живот Мамбики, насколько позволяла плотность, — Ты заставила меня делать всё это! Я даже блять чуть не показала сиськи кучке твоих подсосов! Танцевать голой перед твоими говнороботами?! Думала, мне приятно, когда они тыкают палками в рёбра?! Ты за всё поплатилась, сука! Как нарочно включала громче сирену, когда узнала про мои страхи?! Как тыкала в меня пальцем и орала: «ПЛЯШИ, ГРЯЗНАЯ КУКЛА, ИЛИ ТВОЯ ЕВА ПОЛУЧИТ ПРОВОДОМ ПО ГЛАЗАМ!»! Дышала на меня перегаром и тухлой икрой! Лепила свои жирные мерзкие губы к моей шее, шептала про «лучшую подружку»! Еву! Еву ты трогала! Тебе не жить, мразота!       Мамбика завибрировала, неоновые полосы на ней поползли трещинами.       — Заткнись! — Фантик в ярости врезала кулаком по груди владелицы клуба. — Но кишки-то у тебя настоящие? Дай проверить.       Музыка остановилась и произошёл взрыв. Ни дыма, ни огня — только ливень из тонны конфетти и волна розовой липкой жижи, пахнущей дешевой жвачкой и детской рвотой.       Розовая жижа медленно стекала по сцене и потолку. Фантик стояла по колено в липкой массе, нервно дышала и произвольно дёргалась. Остатки сетки начиная с плеч и заканчивая чуть ниже груди на ней висели лохмотьями и обнажали синяки на рёбрах.       — Е… ебать… Еби меня по-китайски! — выдохнула она, глядя на то место, где секунду назад пульсировал гигантский шар Мамбики. Голос сорвался в шёпот. Ярость испарилась, оставив пустоту и дрожь в пальцах.       Карди осторожно приподнялась, шлёпая ладонью по липкому полу:       — Вау! Это… как торт-сюрприз! Только воняет… детсадовской столовой после рыбного дня. Ебать! — Она фальшиво захихикала, поправляя соломенную шляпу, съехавшую на ухо. Дыра от ножа под лямкой майки зияла чем-то жёлтым.       Ева не отреагировала на брызги слизи на своих серебряных штанах. Она шагнула через лужицу масла и обломков фарфора от Триаксис. Её тень под серебряной шляпой повернулась к Фантику:       — Ебать. — Констатация. Без эмоций. — Соси мой хуй по-турецки.       Ева резко выпрямилась, отбросив шок. Практицизм победил ужас. Она ткнула пальцем в сторону затемненной части зала, где за бархатными шторами угадывался вход в Ложу №7.       — Одежду. Фантик. Сейчас. — Ее голос стал ледяным, как сталь. — Карди, не двигайся. Фантик… дыши.       Она метнулась к Ложе №7, параллельно скользив по липкому полу. Плавным движением руки бархатная, слегка порозовевшая после взрыва, штора, раскрыла тайник за собой. Внутри царил полумрак и воняло дорогим табаком и спиртом. На кожаном диване храпел Фрамес — «наследничек», мужик в мятой шелковой пижаме и с золотой цепью на шее. Он мертвецки пьян. Рядом валялись вещи: смятая черная рубашка, перчатки без пары… и сложенная аккуратной стопкой на столике белая в cable knit кофта, мягкая и чистая, будто кто-то только что ее принес.       Ева схватила кофту и рубашку без раздумий. Так и вернулась к подругам.       — На. — Она сунула белую кофту Фантику.       Та машинально натянула ткань на себя. Толстая шерсть закрыла рваное белье и синяки, свисала почти до колен. Рубашку Ева скомкала и прижала к Карди поверх дыры от ножа.       — Держи. Вполне может пригодиться. — дополнила Ева. — Выход найду.       Ева потащила свою бригаду за собой к выходу из узорчатых кованых ворот. Наконец-то, можно выдохнуть. Передряга закончилась.       Коридор вновь оказался бесконечным серым ущельем. Серые бетонные стены без украшений, серый потолок с редкими лампочками, мигающие как умирающие звезды. Пол покрыт лёгким слоем инея. Воздух стал холоднее, ведь каждое дыхание вырывалось густым облаком пара и тут же замерзало в воздухе. По стенам расползались причудливые узоры ледяных папоротников, словно кто-то выдохнул саму Антарктику в это подземелье.       Где-то далеко в глубине коридора монотонно капала вода. Звук нестерпимо громкий в ледяной тишине, звонкий и чистый, как удар хрустального колокольчика о камень. Он лишь подчеркивал мертвенный холод и безвыходность из серого тоннеля.       — В любом случае это получше, чем у той шаболды в клубе… — выпалила мысли вслух Ева.       — Ой, ты ещё не знаешь что с нами было! — хмыкнула Фантик, прикрывая рот рукой.       — Страшно даже предполагать… — вдруг Ева вспомнила о танце Фантика, ведь её движения точно делались не наугад, — Откуда вообще навыки? Не похоже на тебя.       Фантик резко остановилась. Даже в полутьме видно, как алеют её уши:       — Ну мне же блять надо на что-то жить! — выпалила она, замахиваясь рукой, но тут же съёжилась.       После небольшой паузы, окутанной холодом, Фантик внезапно дополнила свою речь:       — До того как… до вас… У меня была комната. Крошечная. С плесенью под обоями. Иногда была вода из крана. Иногда хлеб ещё был. А зимой… — Голос её сорвался, стал тоньше льда под ногами. — Танцевать было теплее, чем сидеть в том подвале. Зубы стучали о край кружки с кипятком…       Карди в лёгком шоке встала на месте. Ева молча шагнула вперёд. Неожиданно тёплая рука в сжала запястье Фантика:       — Пошли. Здесь замёрзнешь быстрее, чем в том подвале.