Допросная

- Здравствуйте. Я инспектор Ю Санчхон из отдела расследования особо тяжкие преступлений. С этими словами вошёл крепкий мужчина. Его острые запоминающиеся черты лица резко контрастировали с совершенно несуразной улыбкой.  Это был Жнец. Его кадык опух. Это приносило Сынджэ некоторое удовлетворение. Совсем-совсем небольшое. Ничего не изменилось. Он был подозреваемым в наручниках, сидящим в комнате для допросов, а Жнец - начальником отдела расследования особо тяжких преступлений, который к тому же хорошо свистел. Дерьмо.  - Могу я задать всего один вопрос? Услышав слова Чхве, Жнец пожал плечами. А затем ответил:  - Что угодно. Аудио- и видеозапись остановлены. И полицейских, которые бы наблюдали с той стороны зеркальной перегородки, тоже нет. Хотя, думаю, ты и так знаешь. И еще позволь сказать тебе кое-что. Это я ударил тебя полицейской дубинкой. Нож тебе в карман вложил тоже я. Если тебе было интересно. - Твой затылок в порядке? Ведь там теперь никогда не будут расти волосы. Лицо Жнеца застыло. Некоторое время они смотрели друг на друга с огромным интересом. Чо Ёнджэ смотрел на Чхве Сынджэ, а Чхве Сынджэ пялился на Чо Ёнджэ. Хоть форма глаз Жнеца и изменилась, но их взгляд всё ещё напоминал взгляд того самого серийного убийцы. Особенно зрачки, в которые как будто впрыснули чернила, были совершенно отчётливыми и чёрными. Зрачки Жнеца опасно расширились, выдавая его внутреннее напряжение. Прежде чем Сынджэ успел издать хоть звук, его рывком прижали к холодной стене. Запястья обхватила грубая цепь наручников, подняв руки над головой, лишая всякой свободы. Колено Жнеца жестко вклинилось между ног, пресекая даже мысль о повторении дерзкого приема в квартире Чон Ури. Сопротивление было бессмысленно — новое тело Чо Ёнджэ ощущалось как несокрушимая скала по сравнению с хрупкой оболочкой У Пхильхо. В напряженной тишине их взгляды скрестились, словно два хищника, оценивающих силу друг друга перед смертельной схваткой. Зрачки Жнеца сузились до опасных щелей, предвещая атаку. И вдруг… Грубый, обжигающий поцелуй обрушился на губы Чхве, лишая его воздуха и воли. Это не было страстью, не было и намека на нежность. Это было жестокое доминирование, наглое посягательство на его личность. Это было утверждение власти, демонстрация полной безнаказанности и всесилия Жнеца. Сынджэ не отводил взгляда от этих чертовых, завораживающих глаз, полных тьмы и безумия. Он не позволит ему сломить себя, не даст утвердить свою власть. Чо тоже не собирался уступать, впиваясь в его губы с нарастающей яростью. Внезапно Жнец болезненно прикусил нижнюю губу профайлера, заставляя его вздрогнуть. С каждой секундой поцелуй становился все более грубым и требовательным. Жнец отстранился только тогда, когда в легких обоих мужчин закончился воздух, оставляя за собой привкус крови и унижения. Тонкая струйка багряной жидкости потекла по подбородку Чхве Сынджэ, заставляя уголки губ Ёнджэ растянуться в хищной ухмылке. — Неплохо держишься, — прошипел Жнец, его голос был полон насмешки и предвкушения. Чхве лишь хмыкнул в ответ, не отрывая взгляда от глаз Жнеца. В их глубине плескалась бездонная тьма, готовая поглотить его целиком. И Жнец, казалось, намеревался сделать это как можно скорее. Наглая рука Чо Ёнджэ бесцеремонно проникла под дешевую ткань рубашки Сынджэ, скользя по его телу, ощупывая его как кусок мяса. Удовлетворившись своей оценкой, Жнец сильным рывком бросил Чхве Сынджэ спиной на жесткий стол в допросной. Мужчина попытался оттолкнуть Чо пинком в грудь, но его ногу лишь грубо перехватили, притягивая ближе к краю стола. В мгновение ока черные штаны Чхве были грубо сдернуты на уровень щиколоток вместе с нижним бельем, оставляя его беззащитным и униженным. Если бы У Пхильхо увидел эту сцену… Лучше не думать об этом. Лучше не представлять себе, что бы чувствовал парень, чью сестру зверски убили и изнасиловали, и теперь этот же человек, вернее, его тело, насилует и его самого. Ирония, проклятая ирония судьбы. Жнец усмехнулся, словно прочитал его мысли, словно наслаждался его отчаянием. Чо неторопливо расстегнул ширинку, обнажая свой полуэрегированный член. Чхве поморщился от отвращения, увидев, с каким глумливым выражением в дьявольских глазах Ёнджэ достал из кармана презерватив. Видимо, Ю Санчхон часто носил их с собой, раз на теле У Джихи не было его спермы. Стоило ли удивляться, если этот ублюдок был полицейским? Тем временем Жнец безжалостно приставил головку своего члена к сжатому колечку мышц. Было очевидно, что его абсолютно не заботит удовольствие партнера или что-либо подобное. Он делал это не ради наслаждения. Вовсе нет. Он делал это, чтобы показать, в каком ничтожном и беспомощном положении сейчас находится Чхве Сынджэ. Настолько беспомощном, что его может поиметь любой. Проникновение было откровенно болезненным и неприятным. Что, впрочем, не было удивительным, ведь он не был подготовлен для подобного, и уж тем более не растянут. Но Чо Ёнджэ, казалось, наслаждался видом того, как профайлер корчится от дискомфорта, издавая лишь приглушенные вздохи сквозь стиснутые зубы. Они смотрели друг другу прямо в глаза. В глазах Жнеца было отчетливое наслаждение происходящим, наслаждение болью и дискомфортом Чхве. Сынджэ не отводил взгляда от глаз этого дьявола, демонстрируя, что его невозможно сломить чем-то столь примитивным. Единственным, что приносило Чхве хоть какое-то удовлетворение - это видеть, как постепенно и довольно быстро кожа Жнеца покрывается красными пятнами, что явно зудиться. Похоже ангидроз этого ублюдка перешёл вместе с ним в новое тело. В допросной всегда было немного душно, а сейчас он ещё и совершает активные физические действия.  - Жарко, да? Усмехнулся Сынджэ, всё ещё ощущая боль и дизкомфорт от проникновения. Член внутри стал двигаться быстрее, что явно знаменовала концовку этого унизительного действа.  - Заткнись! Зарычал Жнец до боли и явных синяков сжав обнажённое бедро профайлера. Жнец резко толкнулся вперед, вызывая у Сынджэ невольный стон. Боль пронзила все тело, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Он стиснул зубы, пытаясь подавить крик, и вцепился пальцами в край стола, пока костяшки не побелели. Чо Ёнджэ продолжал двигаться, не обращая внимания на его страдания, превращая тело Сынджэ в инструмент для удовлетворения своей извращенной похоти. Или что там было у этого ублюдка. Время тянулось мучительно медленно. Каждый толчок отдавался болью и унижением, каждое движение Жнеца казалось насмешкой над его беспомощностью. Сынджэ закрыл глаза, пытаясь отгородиться от происходящего, но образы продолжали преследовать его. Лицо У Пхильхо, полное боли и отчаяния, стояло перед его мысленным взором. Он чувствовал себя виноватым, словно предавал его память, позволяя этому чудовищу осквернять его тело. Наконец, когда силы были на исходе, Жнец замер, тяжело дыша. Он выпустил его запястья и отстранился, оставляя Сынджэ лежать на столе в полном изнеможении. Чо Ёнджэ небрежно вытер кровь с губ и застегнул ширинку, словно ничего не произошло. Его взгляд, по-прежнему наполненный тьмой и насмешкой, скользнул по телу Сынджэ, как по куску мяса. — Ты крепкий орешек, Чхве Сынджэ, — усмехнулся Жнец, — но я сломаю тебя. Я заставлю тебя просить о смерти. Как твоих жену и дочь. - Не дождёшься. Все узнают твою истинную сущность. Чхва сжал челюсть. Он не поддастся на его очередную провокацию. Он молча привёл себя в порядок. - Беспокойся лучше о своей дальнейшей судьбе, У Пхильхо. Какое-то время они стояли и молча смотрели друг другу в глаза. - Снаружи будет целая толпа репортёров. Так что прикрой мои запястья в наручниках. Это правило. На улице шёл настоящий ливень. Репортёры стояли в дождевиках перед зданием полиции.