Жара сводит с ума.

Лас-Вегас был как большой мигающий плакат, который ты не можешь выключить. Всё в нём было слишком: слишком жарко, слишком шумно, слишком безумно. Каждый раз Тео будто забывал, как дышать. Всё вокруг казалось ненастоящим стеклянные дома, пустыня, магазинчики с поддельными антиквариатами, клубы, где всегда весело, и дом, в котором он жил с отцом. Жить с отцом, бывшим алкоголиком, это как ходить по тонкому льду. Никогда не знаешь, когда лёд треснет и ты окажешься в ледяной воде. Иногда он бывал спокоен, даже добродушен, но чаще всего ему было плевать на самого Тео. Ксандра всё время куда-то бегала, что-то планировала, работала. Единственное, что оставалось хоть немного стабильным, это Поппер и Борис. Борис. Он появился внезапно как это всегда бывает с самыми важными людьми в твоей жизни. Хриплый голос, жёсткий акцент, вечная сигарета и рассказы, от которых нельзя было оторваться. Тео доверял ему больше, чем кому-либо. Хотя, может, и зря. Их дружба была смесью сигаретного дыма, перегара, тупых шуток и чего-то неуловимого. Словно между ними что-то висело. Не любовь, но и простой дружбой это не назовёшь. В тот день было особенно жарко. Воздух не двигался. Вентилятор работал, но только гонял горячий воздух по комнате. Они оба были у Бориса в его чахлой комнате, среди пыли и бардака. Матрас, заменяющий кровать, валялся посреди комнаты, а на нём – потные, ленивые, сгоревшие за день на проклятом солнце – лежали Борис и Тео. — Блядь, я сейчас расплавлюсь, — выдохнул Тео, вытирая пот со лба. — Тогда пойдём в душ, Потти, — сказал Борис, не открывая глаз. — Прямо сейчас. Вместе. Что скажешь? Тео повернул голову: — Ты пьяный. — Ну а ты? — Борис хихикнул и уткнулся носом в его плечо. — Я не хочу умирать от жары. Душ единственное спасение. Как и холодное пиво. Тео промолчал. Он знал, к чему это может привести. В их жизни уже были вечера, о которых никто не говорил. Куски воспоминаний – чужие руки, горячие поцелуи, боль в паху, ощущение вины утром. Всё это замалчивалось. Будто и не было ничего. Но Тео не мог забыть. И не забудет. — Ну что? — тихо спросил Борис, глядя на него своими бездонными чёрными глазами. — Боишься? Тео приподнялся, вздохнул: — Давай. Только быстро. Иначе я сейчас вырублюсь. Они пошли в ванную. Влажный пол, запотевшее зеркало, запах геля для душа и водки – всё как всегда. Борис быстро начал раздеваться. Он тянул свою фирменную футболку с котиками вверх, показывая узкий, бледный, но крепкий живот. Он всегда был худым, но жилистым. Тео смотрел, как тот бросает одежду на пол и вдруг заметил, как у него застучало сердце. Он уже чувствовал это раньше. Когда Борис курил у окна и смотрел в никуда. Когда они сидели на крыше школы. Когда он смеялся и целовал его в щёку "по-дружески". Тео стянул с себя футболку, остался в штанах. Пот скапливался на спине, щекотал по позвоночнику. — Хочешь купаться в одежде, Поттер? — усмехнулся Борис. — Ты как всегда. Тео хотел что-то сказать, но не успел. Борис подошёл вплотную и положил руку ему на шею. Тепло пальцев. Запах кожи и алкоголя. Он медленно наклонился к лицу младшего. Тео вдруг понял, что жадно смотрит на его губы. Долго. Слишком долго. Они были потрескавшиеся, но всё равно казались мягкими и притягательными. Наверное, на вкус как водка и сигареты. Наверное, целовать их приятно. Наверное, он хочет этого. А может, нет. Может, это просто жара. — Чего топчешься, Потти? — прошептал Борис. Их лица были в сантиметре друг от друга. Не дождавшись ответа, Борис толкнул его в душ и включил горячую воду на максимум. Тео отшатнулся как ошпаренный — горячая вода ударила по плечам. Борис громко рассмеялся. — Ты совсем ебанутый! — Тео выскочил и накинулся на него, толкаясь, пытаясь врезать по лицу. Борис ловко увернулся, схватил его за руки — и поцеловал. Сначала это было шокирующе. Потом — жарко. Потом — необратимо. Тео ответил. Неуверенно, будто в первый раз. Языки переплетались, дыхание сбивалось, ладони хватались за шею, за спину, за воздух. Сверху шумела вода шумела, волосы слипались на лбу. Борис увёл его обратно под струю – теперь они были оба мокрые. Тео вслепую потянулся к крану и сменил воду на холодную. Легче не стало. Губы Бориса спустились к шее. Такой бледной, сладкой. Потом к ключицам. Он кусал, оставлял красные следы. Тео задыхался, сжимал зубы, не знал — смеяться ему или стонать. Руки шарили по телу: горячие, липкие, мокрые. — Если хочешь, мы можем остановиться, — прошептал Борис. — Похуй, — выдохнул Тео, прижавшись к нем— Делай... Не останавливайся… Борис опустился на колени. Поцеловал его по животу. Лёгкое касание перешло к паху. Языком провёл по члену — взял его в рот. Нетерпеливо начал водить по члену верх-вниз головой. Сосал головку, иногда нечаянно касаяст зубами, царапал его. Тео задрожал. Чувствовал, как член напрягся, пульсировал. Всё было слишком близко. Слишком приятно. Он хотел этого. Потом пальцы начали медленно скользить к его дырочке. Осторожно, не торопясь, Борис начал растягивать его. Сначала один палец, массируя, потом второй — нащупывая простату. Тео трахали тремя пальцами быстро. Было странно. Слишком близко. Его ублажали с двух сторон. Рот и пальцы Павликовского божественны. Тео стиснул губы от удовольствия. Вдруг, Борис вынул пальцы и перешёл к основному делу. Плюнув на член в качестве смазки, размазал его по всей длинне, он вошёл в него. Сначала медленно, он дал время привыкнуть, потом всё быстрее, находя нужный ритм. Он чувствовал, как вокруг члена всё сжимается. Тео хватался за стены, за плечи, за воздух. Он стонал, шептал "Да! Ещё!", мысленно клялся, что больше никогда не будет пить, — и снова замирал от удовольствия. Было хорошо. Чертовски хорошо. Когда они почти дошли до пика, Борис вышел, схватил оба члена и быстро надрачивал вверх-вниз. Рукой довёл их до долгожданного оргазма. Тео громко застонал и зажмурился — так, как морщатся от боли. Но это была не боль. Это было блаженство. Наслаждение. Освобождение. Они остались лежать на полу душа. Вода всё ещё текла. Тепло сменилось холодом. — Ну и ночка… — усмехнулся Борис. — Ты… мудак, — пробормотал Тео. Они быстро вымылись. Обтерлись старым полотенцем. Надев только штаны, вернулись в комнату: мокрые, уставшие, с синяками от пальцев и засосами от поцелуев. Матрас, валялся на полу. Они тут же рухнули на него. — И что это было? — хрипло спросил Тео, уже почти засыпая. — Просто жара свела с ума. — Да, ты прав. Жара сводит с ума. И Тео закрыл глаза. Виновата жара. Это было всего лишь минутное безумие.