Чего же хочет Асагири Ген

Сенку сделал бумагу, а менталист не написал ни единого антинаучного фуфла на ней, Сенку сделал фонограф, но Асагири даже ни разу не вспомнил об этом, Сенку вернул телевидение, но Ген лишь хмыкнул и продолжил улыбаться, стоя за камерами, будто и вовсе непричастен. Ученый спросил, что хочет получить каждый из ребят до его отъезда в космос. Асагири был там, стоял рядом, но не попросил абсолютно ничего. Как-то мимолетно прокомментировал, удивляясь с запросов друзей и ушел. Вот тебе и самый поверхностный человек, желающий грести деньги лопатой, с необъятными материальными желаниями. Сенку не дурак, он уже давно понял, что это лишь напускное, непонятно зачем созданный образ, которого Асагири так яро придерживался. Но не предполагал, что менталисту совсем ничего не нужно было, чтобы он не желал снова вернуться к сцене, заполучить обожающую его публику, раздавать автографы и снова вариться в шоубизнесе. Разве он не скучал по этому? Разве его идеальная улыбка с хитрым прищуром была создана не для этого? Разве обворожительная мимика с грациозными движениями и певучим голоском были натренированы не для телекамер и услады чужих глаз? Асагири Ген привык говорить про свою легкомысленность и ветреность, он заставил себя таким быть. Не привязываться ни к кому, потому что когда-то, примерно 3700 лет назад люди надолго не задерживались в его жизни. Было ли это из-за того, что Ген не мог уделить достаточно времени и сил на общение или потому что был слишком погружен в самореализацию себя как восходящей звезды — неизвестно, но об этом парень долго и не размышлял. Когда же он все это потерял, то ощутил...ничего. Он был спокоен. Ему было все равно. Смотрел на пробудившего его Цукасу пустым взглядом, слушал про его утопичный мир и думал: “кто решил разбудить палату дурдома?”. Махнув рукой, он смирился с новыми правилами и словно тень следовал за Цукасой. А потом Ген нашел эту надпись на дереве и его накрыл восторг. Не такой, когда первый раз видишь себя по телевизору, не тот, когда первый раз выходишь на сцену и слепнешь от света. Это что-то иное. Он не был обманут ожиданиями, Сенку оказался действительно вдохновляющим. Его этот прожигающий целеустремленный взгляд, то как он горит своим делом, как наслаждается наукой, даже находясь на грани смерти, его доброта и ребячество, которые он пытается скрыть за маской безразличия. Рядом с ним Ген почувствовал себя свободным, что странно, потому что нагружали его работой по самое не хочу. В царстве науки он был так умиротворен, не хотелось, чтобы это когда-то заканчивалось. Словно его прошлое не имело никакого смысла, словно он был рожден, чтобы окаменеть и простоять 3700 лет, а после этого наконец-то начать жить. Не подумайте, ментализм это все еще его призвание, он несравним в этом. Вытаскивать цветочки из воздуха, угадывать карты и появляться из ниоткуда тоже забавит его по сей день. Но хочет ли он делать это снова в свете софитов? Вопрос хороший. Посмотрев на новоизобретенный, а точнее переизобретенный телевизор, Ген действительно только хмыкнул и ушел. Он не находил в себе желания встать перед камерой, завладев всеобщим вниманием. Не то чтобы раньше ему не нравилось его занятие, он не был несчастен. Просто то, что происходит с ним сейчас… люди могут назвать это сменой ценностей, экзистенциальным кризисом, как им будет угодно. Вот так вот живешь, думаешь, что будешь выступать до тех пор, пока в тебе есть запал, до последней капли энтузиазма, что из тебя выжмут продюсеры, но происходит перезагрузка всего мира и Гену неинтересно идти по одному и тому же сценарию. Сенку находит менталиста на небольшой поляне, которую деревья окружают только с одной стороны, другая же полностью открыта, по ней свободно и игриво гуляет ветер, играясь с травой. Вечернее солнце ласково раскладывает свои лучи на земле, уже не прогревая ее, но украшая, подсвечивая изящество местности, которая так долго была нетронута человеком. — Не знал, что ты любитель вечерних прогулок, — Сенку бесцеремонно подошел и встал сбоку, чуть позади от менталиста, попутно отгоняя от себя надоедливую мошкару, которая слетелась на вечерний влажный воздух. — Не знал, что ты любитель заходить издалека в разговоре. — Ген игриво повел плечом, прикрыл глаза, подставляя лицо под уходящие лучи солнца, теплая улыбка заиграла на его лице. — Да ты прав. — Сенку уперся одной рукой в бок и со смешком опустил голову. — Я решил уточнить у тебя лично не нужно ли тебе что-то. Ты со времен колы ничего не просил. Может скучаешь по чему-то из современного мира? — Скучаю? — Асагири хмыкнул, поежившись от ласк вольного ветра, — Только если по чувству, когда в четыре утра едешь по свободной трассе в аэропорт и знаешь, что место куплено прямо у иллюминатора, а потому будешь весь полет глазеть на облака или когда пробуешь новое сомнительное блюдо, а в итоге оно становится твоим любимым, о, а еще… Менталист переводит взгляд на Сенку, но тот похоже не разделяет поэтичности момента, потому что вокруг ученого создалась несколько убийственная аура. Ген ведь был предельно честен, нараспев рассказывая о своих любимым моментах жизни, ну, было ожидаемо, что на Ишигами это не сработает. — Что ты хочешь Ген? Смотри, другого такого шанса у тебя не будет. Ген осторожничает, прячет руки в рукавах и щурится. Явно обдумывает, чтобы сказать, ему такое не свойственно, ведь менталист всегда найдет в своей голове, что ответить и в запасе таких вариантов много. Сейчас он правда тянет, оценивает ситуацию и риски, разрешает себе взять немного времени. Затем откашливается, становится более серьезным, открытым и искренним, хотя даже в лице не сильно изменился, но голос больше не скачет играюче, а течет спокойный и мягкий. — Хочу стараться ради продвижения царства науки и ребят, хочу чтобы все они были счастливы. Хочу отстоять свое место здесь. Я хочу быть подле тебя и приносить пользу. Хочу держать тебя за руку, вот так, — Ген разворачивается, берет чужую руку и прикладывает ее к своей сплетая их пальцы, тут же тянет их к своей груди и прижимает будто старается укрыть, защитить самую дорогую ему вещь во вселенной, — Хочу чтобы мое сердце продолжало неистово биться, но при всем этом чувствовать непоколебимое спокойствие. Сенку стоял удивленный и ловил глазами слабый холодный свет уходящего солнца, ощущая как по пальцам с каждым ударом в чужой груди разливается тепло, словно его организм отказал и теперь он живет лишь засчет сердца человека напротив. Ген препятствовал последним сияющим лучам солнца, они врезались ему в спину, огибали по бокам, создавая очаровательный ореол, его лицо слабо видно, но даже если бы Сенку мог разглядеть, то не понял бы, что за эмоция у менталиста. Это не привычная улыбка фокусника или оскал обманщика, сейчас можно уловить столько всего только во взгляде, трудно понять как это вообще сочетается: надежда и боль, страх, радость и умиротворение. Ученому не пристало изучать чужие эмоции, все-таки немного другая специальность, но выражение лица Асагири сейчас вызвало крайний интерес и не только научный. — Принимаю благодарности за свою искренность. Смотри, другого такого шанса не будет. — Ген хихикнул и вернул свою привычную наигранность. Неужели Сенку так долго тупил, что спугнул это шаткое чувство проскользнувшее на лице Гена легкой пеленой, нет, нет, нет, он не может дать этому уйти в недры, он не позволит закопать это словно капсулу времени, чтобы доставать из своих воспоминаний и пытаться воссоздать этот момент в голове. Он ученый, а не мечтатель, его не устроит предаваться эфемерному. Сенку сжимает ослабевшую руку и тянется вперед, оставляя между ними все меньше пространства. Он хочет приблизиться настолько насколько это возможно, чтобы рассмотреть, изучить каждую клеточку лица напротив. Останавливается, почти что нос к носу, свободной рукой тянется и дотрагивается до горячей щеки, ведет большим пальцем под глазом, зарываясь в коротких волосах и наблюдает. Он смотрит прямо в глаза, ищет то самое чувство, так рьяно желая увидеть того Гена снова, его любопытство ненасытно. И Сенку находит. Ген поддается и прижимается к чужой руке, будто мурлыча, сладко закрывает глаза. Выдохнув и открыв их снова, он позволяет тем самым чувствам охватить его, он разрешает сердцу снова бешено биться, а зрачки расшириться от нахлынувших чувств. Менталисту впервые в жизни кажется, что он переживает одновременно все и не может описать это, не может составить логическую цепочку. Столько мыслей рождаются и тут же проносясь, умирают у него в голове, он успевает их только почувствовать, но никак не уловить и осознать. Впервые в жизни Асагири позволяет мыслям просто бежать, позволяет себе испытывать это громадное чувство, которое по ощущениям даже не помещается в нем. Сенку искренне доволен картиной, он больше не удивляется, он восхищен и радостен от удачи увидеть нечто такое. Можно засчитать себе победу. Никогда бы он не подумал, что будет так доволен, наблюдая как открывается другой человек, будто Ишигами поймал редкое природное явление. Одним движением парень достигает чужих губ и мягко накрывает их своими, сжимает черные волосы сильнее, чтобы хоть как-то выразить весь взрыв эмоций, который происходит от того, что он может ощутить насколько Ген аккуратный, ласковый и отзывчивый. На каждое движение языком сразу же следует ответ, еще ярче, смелее, острее. Все ощущения сосредотачиваются на губах и уже все равно, что руки обоих парней начинают костенеть от холода, они только сжимаю ладони крепче, рвано дышат в поцелуй, ощущая вкус и запах друг друга. Энергия от наплывших эмоций скапливается в теле, разгуливая по всем его участкам, отдавая то жаром, то электрическими покалываниями. Когда их губы разъединились, Ген прикладывается лбом к чужому плечу, чувствуя как шумит кровь в ушах и сердце отстукивает словно неопытный барабанщик, он пытается навсегда запомнить эту мелодию. Сенку слегка ухмыляется и гладит Гена по голове, задевая открытый участок шеи, заставляя менталиста дышать еще более прерывисто. — То, что ты попросил, у тебя и так уже есть. Ген не может сдержать самой глупой улыбки, пускай он не видит себя сейчас, но он определенно знает, что выглядит как идиот и потому зарывается лицом в чужое плечо сильнее. Глаза немного щиплет, но спустя пару вдохов свежего воздуха, он может вернуть себе контроль. Поднимает голову, смотрит на человека напротив, встречаясь с ним взглядом и тут же снова что-то из глубин заставляет уголки губ непрерывно тянуться вверх. Нет, он никогда не мог контролировать себя рядом с Сенку и сейчас не сможет. — Ну может тебе хотя бы больше колы сделать? — Сенку не выдерживает вида такого счастливого, очаровательного Гена, отводит взгляд, чтобы побороть свое смущение. Ген же мелодично смеется, аж до слезинок в уголках глаз. — Твоя целеустремленность не отпускает тебя никогда, дорогой Сенку.