On The Verge

      Мой отец как-то сказал: Бог благословил человечество наукой. Наука — величайшее открытие. Наука дала нам оружие и снаряжение. За него мы обязаны учёным. Тогда я не до конца понял смысл его слов. Но вот Ксено, он знал об этом с самого начала. Ксено, ты самый великий учёный, которого я встречал, нет, даже самый великий в мире. Ксено, будь самым великим учёным, а я стану твоим защитником. Я избавлюсь от всех, кто посмеет тебе помешать. Убью каждого…

***

Он никогда не признался бы никому, как ликовало всё внутри, когда его приставили охранять доктора Ксено Хьюстона Уингфилда, самого известного кошмара лабораторий НАСА. С оговоркой, разумеется: на важные задания, где требовался его профессионализм в устранении целей, Стэн должен был являться по первому зову, словно джинн из бутылки. Вообще, начальство скрипело зубами от одной мысли, что такого первоклассного снайпера отправляют на какую-то, по сути, синекуру. Да и к чему, спрашивается, охрана этому зазнайке? Но Стэнли, усмехнувшись, намекнул, что в противном случае уйдет в бессрочный отпуск за свой счет, и что они ему сделают? Погрозят пальчиком, да и отпустят с миром. Всё же он один из лучших военных, а терять такого ценного кадра никто не хотел. Он в лепешку расшибется, но миссию выполнит, эта живучая тварь всегда возвращалась из самого пекла целой и невредимой. Скрепя сердце, перевод был подписан под ликующий взгляд Снайдера. Всё-таки добился своего.

***

— Слишком долго, Стэнли, — сказал Уингфилд военному, который только сейчас, спустя много лет увидел своего заносчивого друга… Только друга? Они давно не виделись, по идее дружба должна была истончиться, став просто знакомством с общими детскими воспоминаниями, но его разум, наплевав на все трансформировал дружбу в нечто темное, более личное, граничащее с одержимостью, что он старательно запечатывал глубоко в душе. Ксено же старательно делал вид абсолютно не впечатлённого встречей человека, лишь бровь приподнял недовольно, да руки в бока упёр, но в глубине темных глаз промелькнул тот самый живой блеск, который так любил военный. Всего на миг загорелся сразу же угаснув, раздражённо окидывая окружающих презрительным взглядом. Вроде мелочь, но коллеги по цеху с интересом глазевшие на них резко рассосались по углам лаборатории, делая вид что их здесь нет, любопытство наказуемо, жизнь все же дороже. — Какой радушный прием. Хоть бы обрадовался для приличия, — Снайдер весело хмыкнул и подошёл к учёному на расстояние вытянутой руки, на краю сознания промелькнуло, что он бы с удовольствием ещё больше сократил эти жалкие сантиметры между ними, — Все же я, как и обещал, пришел. — Не мог быстрее обещание исполнить? Я слышал, что ты намного раньше выслужился. — Неужели следил? — Мне делать больше нечего? — Ксено изучающим взглядом окинул оппонента: непроницаемый взгляд остановился на накрашенных темно-фиолетовой помадой губах. — Кажется, тот бесполезный праздник под названием «Хэллоуин», на тебя сильнее повлиял. Но должен признаться: цвет элегантный, тебе идёт. — Я в курсе, — невозмутимо ответил он, но внутри все сладко сжалось. От него слышать похвалу было очень приятно. — Скажу единственный раз: мне все же не хватало твоего присутствия, было скучно, — с трудом, будто переступая через свой сволочной характер, тихо проворчал учёный. От внимательного взгляда Стэнли не укрылось как бледные скулы слегка порозовели, а глаза невзначай задержались на губах Стэна. — Кхм, закончили с расшаркиваниями, мне как раз нужен помощник, а то те тупицы абсолютно не на что негодны, позорище. Понаберут сброда, а потом удивляются, а что у нас наука с места ни черта не двигается. На это Стэн лишь мягко улыбнулся, он наконец-то почувствовал себя полноценным рядом с Ксено… Рядом с ним все рушилось. Снайдер думал, что он может всегда и при любой ситуации оставаться хладнокровным, не показывать настоящих эмоций, держа их крепко в узде. Он хотел запрятать чувства, что неустанно, нихрена не спрашивая разрешения, копились к учёному, но что-то в этой переменной с треском сломалось. Сломалось тонкими, по-аристократически бледными пальцами ученого, удушающе медленно, словно издеваясь, пробирались в грудину с хрустом проламывая ребра к самой сути, показывая одним лишь взглядом то самое знакомое ему не понаслышке безумие. Ксено чувствовал то же самое, что и Стэнли. Раньше дни тянулись медленно и этим нервировали, сейчас же они в несколько раз ускорили свой ход благодаря неугомонному учёному, которому был не ведом отдых и усидчивость, если это не касается его исследований конечно же. Торчит он в лаборатории денно и нощно, возможно даже уже забыл, где находится собственный дом, а вот где квартира Стэнли, Хьюстон сохранил на подкорке сознания. Кукся недовольное лицо, пугая по пути всех в радиусе нескольких километров, даже птицы нахуй летят лишь бы рядом не чирикать, автопилотом с самого «сранья» вламывается внутрь чуть ли не каждый день, истерично долбя в дверь будя не только Стэна, но и соседей. Для полноты картины не хватало чтобы ученый орал «впусти меня!» как тот мужик из мемного видео. Когда была возможность и не нужно куда-то торопиться, Снайдер любил проводить утро слегка лениво. Было конечно тяжело переучиваться делать все не спеша из-за военной дисциплины, но он в конечном итоге преуспел в этом. Медленно проснуться, быстро принять утренний душ, сделать глоток крепкого горячего кофе и глубоко затянуться первой сигареткой. Стэнли в блаженстве чуть-ли не простонал, выпуская медленно дым изо рта. — А военные всегда так медленно на службу собираются? — с тихим смешком ехидно раздалось сбоку. Не успев полностью выдохнуть, он поперхнулся, разворачиваясь на голос, конечно же на диване расслабленно сидел Ксено склонив чуть вниз голову с интересом разглядывая Снайдера: тот стоял в одних боксерах с кружкой в одной руке, и сигаретой в другой. — Как ты…- начал он, но Уингфилд хитро сверкнув глазами, поднял руку и разжал кулак, показывая ключ от его дома, — Окак. Слепок сделал. — Мне надоело каждый раз стоять под дверью и ждать, пока твоя военная задница соизволит подняться с кровати и открыть ее, — оперевшись локтем о колено Ксено подпёр ладонью щеку, взгляд плавно скользил по телу Стэна. — Ты же сам сказал, что в личное пространство врываться не элегантно, когда я пришел вытащить тебя из дома, ты там мысль какую-то для своего проекта поймал, залипая на стену, — усмехнувшись он вновь затянулся почти истлевшей сигаретой. — Неважно, — закатив глаза учёный раздражённо цыкнул. Он поднялся с дивана и отобрав кружку с початым кофе отпил именно с той стороны, где касались губы Стэна, от его действия бросило в жар, — Ты так и будешь тут «залипать» или пойдешь все же собираться? Ещё несколько минут моего не безграничного терпения и я тебя выпну на улицу в таком виде, — он слегка прикусил нижнюю губу пытаясь скрыть лукавую улыбку. — Я назначил собрание, скорее всего уже давно все на месте. — Сегодня выходной, дал бы бедолагам отдохнуть, — сбросив наваждение Стэнли пошел в комнату к гардеробу по пути потушив окурок о пепельницу, что стояла на столе, Ксено тенью пошел за ним. Он опёрся плечом о косяк двери невозмутимо пил кофе военного смотря как тот одевается. По ощущениям как бы он усиленно не одевался, взглядом его старательно раздевали. — Кто такие эти ваши выходные? — буркнул Хьюстон в кружку, — Нам нужно как вид развиваться, создавать значимое для этого, а не топтаться на месте и деградировать. На шею сядут если им давать поблажки, не заслужили… Стэн подошёл к дверце шкафа, где висело зеркало вытащил помаду и приоткрыв рот медленно провел по нижней губе. Через зеркало он увидел, что Ксено неотрывно смотрит на него: зрачки стали будто больше, а пальцы на кружке дрогнули. Какая интересная реакция, это очень интригует, пальцы начало покалывать от предвкушения: ему нравилось ходить по тонкой грани, между дружбой и чем-то большим постоянно доводя того до бесячки с того момента, когда они впервые вновь увиделись. О, военный уж точно не слепой и прекрасно видел, что его интерес не односторонний. Тут просто дело принципа: кто же первый сорвется и утянет второго за собой в пропасть? Они облизывались друг на друга, но не более, накаляя до бела атмосферу вокруг. Он более неспешно накрасил верхнюю губу не отрывая взгляд от замершего ученого, тот, будто повторяя за ним быстро очертил кончиком языка облизнул сухие губы, пальцами до скрипа впиваясь в эту злосчастную кружку. Хьюстон сейчас был похож на опасную кобру, которая готовилась вцепиться в отнюдь не беззащитную, но такую желанную добычу. По спине Стэна пробежали мурашки от пронзительного взгляда. Губы вызывающе растянулись в улыбке, как же будоражит дразнить ученого. Ксено оттолкнулся плечом от косяка сделал шаг в комнату ставя кружку на тумбочку, стоявшую возле двери. Сердце Снайдера пропустило удар, неужели… В оглушающей тишине раздался звонок, от которого оба вздрогнули, а атмосфера ставшей практически осязаемо томной, рассеялась. Учёный скривился и достал с кармана телефон. — Какого хрена, Карлос? — с лёгкой хрипотцой, на пониженных тонах угрожающе проговорил он, ответив на звонок, — Что ты сказал? Опаздываю? Я никогда не опаздываю, а задерживаюсь и ещё раз ты там что-то вякнешь, даже случайно — запру в центрифуге, где ты очень скоро проклянёшь собственный язык за сказанное. И сбросил раздражённо трубку, бубня под нос что-то про неотесанных придурков. Похоже Карлос проиграл в камень-ножницы и ему пришлось звонить спрашивать, так просто бы никто не рискнул, ибо есть риск попасть в черный список злопамятного Уингфилда, навеки там оставшись без шансов на реабилитацию. — Кхм, если ты закончил, то пошли, — отводя от накрашенных губ шальной взгляд, немного дергано поведя плечами, учёный развернулся и быстрыми шагами вышел из комнаты оставив Стэна наедине со своими сумбурными мыслями роем носившиеся по воспаленному разуму, хотелось остановить Ксено схватив за руку и зажать где-нибудь у стены впиваясь до синяков в гладкие бедра затрахивая того до потери сознания, наслаждаясь сорванным голосом из-за громких стонов, наблюдая за тем как того ломает от оргазма, чтобы он вообще обо всем забыл кроме Снайдера… Так стоп! Внутри темное нечто раздражённо спряталось куда-то вглубь сознания, перестав подкидывать картинки ещё более откровенного содержания. Кажется, он начинал сходить с ума, хочется до трясучки закурить и заодно ласточкой выйти в окно. С тихим смешком, больше похожем на истерический, Стэн поправил стояк, больно упирающийся в штаны, и нервно выдохнул. Ситуация становилась опаснее.

***

Военному особо никогда не снились детальные сны, так какая-то бурда иногда и то он после пробуждения быстро забывал, что там было. Его мозг решил над ним поржать: из-за недотраха появились грёбаные сны с участием Ксено. Бессонница, которая последовала за пикантными, до охриневания реалистичными снами, тоже передала привет. Ха-ха, блять. Спасибо, только их и не хватало. Хьюстона бесоебило, это слово отлично передает настроение ученого, тот срывался буквально на все и вся. Он был нервным и нихрена не выспавшимся. Кто-то скажет, что это его постоянное, дефолтное состояние, и может быть окажется прав, но вот только синяки под глазами стали больше чем обычно, делая его похожим на злобного енота. Провокации в сторону Стэна стали откровеннее и прямее как чертова палка, военный отвечал ему тем же, нихрена не сбавляя градус накаливания обстановки, стремившийся к отметке «ебучий пиздец». Снайдер был практически на грани, он прекрасно видел, что был там не один.

***

— Я вот одного не могу понять, а собственно нахрена ты с упорством носорога рвался в охрану к Уингфилду? Он работает в самом охраняемом месте, тут куда ни плюнь военные всех мастей снуют по всему периметру, — задал вопрос залипнувшему в свой надкусанный сэндвич Снайдеру Броуди Дадли, являющийся военным механиком, тесно сотрудничающим с Ксено и одним из не многих, с чьим мнением считался учёный. — Да он сам шею любому свернёт, если захочет. «Ксено не нужна охрана, ему нужен именно я». — промелькнула мысль насмешливо в голове Стэна. — Тебя это не касается, — он перевел взгляд на Хьюстона, у которого было на удивление отличное настроение, настроение для того, чтобы посраться, эм…скорее это был односторонний срач, так как кассир кафе, куда они заглянули перекусить, дрожал осиновым листом на ветру затравленно смотря на злобную бабайку из лаборатории. Тот угрожающе нависал через стойку над бедолагой методично, на пониженных тонах, вынося мозг тем, что кофе не такой крепкий и пончик какой-то не такой как обычно. — Ха, вот это взгляд, да ты помешанный, — Броуди ухмыльнувшись сверкнул весёлым взглядом из-под темных очков: ситуация стала для него крайне забавной, — Ну и он заодно. Между вами так искрит, что на сварку смотреть приятнее и менее травмоопасно, чем на вас. С каждым днём вы все хуже себя ведёте, Ксено до твоего прихода, хоть и был говнюком, но сейчас он вообще осатанел, доводя всех до слез и желания уволиться нахрен. Может уже потрахаетесь наконец? От неожиданности Снайдер выронил сэндвич, тот шмякнулся на тарелку разбрасывая содержимое, что было в нем и уставился на афроамериканца как баран на новые ворота, — Ты охуел? — Мое дело предложить вариант. — Твое дело не лезть со своими советами, без сопливых разберемся. — Коне-е-ечно, — издевательски протянул Дадли, — Я понял, кого ты мне напоминаешь: цепную псину, которая всегда хвостиком ходит за хозяином. Хочет, чтобы за ушком почесали, так преданно смотрит, но не смеет даже попросить. Цепной пёс? Ха, скажет тоже… Может быть он и защищал Ксено маниакально следуя за ним одержимо следя за каждым элегантным движением, но песиком его не был… Так ведь? Маниакальному подсознанию сказанное Броди понравилось. Сны стали более насыщенными и в них появилось новшество: Ксено с греховной улыбкой, стоя за спиной пальцами невесомо оглаживая плечи, искушая будто инкуб, в ухо сладко произносит: «Сидеть, псинка». И Снайдер подчиняется, утопая в похоти. Синяки под глазами становятся более заметными: военный нормально не высыпался уже давно. Для него стало нормой вставать ещё раньше, чем к нему придет виновник его бессонницы. И с психом хлопая дверцей в ванную стоять в душе яростно надрачивая на то, что происходило во сне. 29 грёбаных лет, а ведёт себя как спермотоксикозник. Дожили… Он ещё не знал, что сны ему аукнуться в реальной жизни, но произойдет это уже очень и очень скоро. Стэну все же удалось вытащить ученого со своей темной, похожей больше на логово психопата, лаборатории в небольшой парк, что располагался рядом со зданием. На слова Снайдера, о том, что надо периодически дышать свежим воздухом, а не выхлопами от всевозможных устройств и реактивов, Ксено скептически хмыкнул, смотря как несколько минут спустя военный затянулся сигаретой, только их ноги ступили на территорию парка. Красноречивая табличка «No smoking» на входе ничуть не смутила никотинового наркомана в лице Стэнли, ехидное лицо шагающего рядом ученого тоже не проняло. Хоть вообще весь периметр табличками заставьте и миллиард раз попытайтесь прочитать лекцию о вреде курения, его это не впечатлит и не остановит. Как сказал как-то Ксено: «Стэнли, живучая сволочь, единственное, что его сможет убить так это рак лёгких, и то, к тому времени я найду способ как победить рак, так что он не убиваем». Уингфилд в принципе относится к практически ко всем людям как к мусору под ногами, но Стэнли единственный, кого он высоко ценит и подпускает максимально близко к себе, когда других он держит всегда на расстоянии. Уголки губ неконтролируемо приподнялись вверх в улыбке, а в груди томно потянуло. Быть особенным для такого великого человека, как Ксено… какое восхитительное чувство, такое же приятное как первая затяжка никотина, сделанная с утра. В парке было практически безлюдно, за исключением кинолога, который выгуливал троих собак, которые нежились на траве под лучами летнего солнца. Все бы ничего, но одной из собак не понравился с виду подозрительный человек, прохожего на карикатурного злодея, чем ученого, работающего на НАСА. Пес, лая, рванул к Ксено, тот даже не сдвинулся с места, Стен же выронил сигарету и отработанным движением вытащил пистолет с кобуры для выстрела. Все случилось резко и неожиданно, как для Стэнли, так и для Хьюстона. — Сидеть, псина! — рявкнул ученый собаке, животное заскулило и послушно остановившись село. Это было ожидаемо, но вот другого никто не ожидал: тело Стэна отреагировало быстрее разума и тоже резко опустилось на колени рядом с Ксено. Белая бровь взметнулась вверх в удивлении, а темные глаза впились пораженно в золотые. Его было сложно удивить, но похоже сегодня у Снайдера это получилось отменно. — Оу…- едва слышно отозвался ученый, все продолжая смотреть на ошарашенного собственными действиями военного, — Занятно… — Что-то ноги устали, — внутри все орало дуриной, сны сделали ему такую подлянку! Он надеялся, что его голос был ровным, а лицо невозмутимым. К сожалению порозовевшие от смущения уши не так уж и просто скрыть, хоть бы не заметил. — Конечно… — что-то в бездонном взгляде Ксено поменялось: стало плотоядным, хищным, а тонкие губы слегка изогнулись в дразнящей улыбке. Все-таки заметил. — П-прошу прощения за Элизу, она новенькая, ещё не освоилась полностью здесь… Д-доктор Уингфилд, — к ним подбежал бледный, словно полотно, запыхавшийся кинолог. Судя по его реакции, тот сразу понял, на кого он наткнулся. Каждая живая душа, обитающая в НАСА, знала, что драконить злопамятного ученого себе дороже, а лучше вообще ему на глаза не попадаться. — Ещё раз такое повториться, я тебя и твоих шавок в космос выпну, и молись чтобы не в виде тюбиков, — прошипел ядовито Хьюстон, — Пошел вон отсюда. Стэн в очередной раз восхитился с какой скоростью оппоненты ученого обретают сверхсилы чуть ли не телепортируются подальше от него. — Я надышался так называемым «свежим» воздухом, нам пора обратно, — Ксено вновь перевел слегка мутный взгляд на Снайдера, который все ещё продолжал стоять на коленях, — Мне конечно льстит, что ты готов по первому же требованию чуть ли не пасть ниц передо мной, но не хотелось бы делиться данным зрелищем с окружающими, лишь я, и только я могу наслаждаться этим…пёсик. Ухмыльнувшись, он с явной неохотой развернулся и пошел к выходу из парка. Вроде бы и диалог закончен, но вот почему же в воздухе витает эта недосказанность, похоже, что разговор на этом и близко не подошел к настоящему завершению. Ксено это непременно запомнит. — Блять, — нервно выдохнул Стэнли вставая на ноги, — Что за херня сейчас произошла? Произошедшая херня ему очень понравилась, наяву ощутить такое было лучше, жаль только Хьюстон ограничился лишь жарким, многообещающим взглядом в его сторону. Хочется большего. А может ну его эту сраную гордость? Нахрена они как два долбоеба пируэты вокруг исполняют? Уже бы давно потрахались, но нет, это безумие продолжается, ибо они оба непроходимо упрямые сволочи, которые затеяли между собой эту дебильную негласную игру. Отметка «ебучий пиздец» успешно преодолена Уингфилдом, превращая все в ещё больший ад. Тот начал его невзначай касаться, вызывая каждый раз микроинсульт, вторгаясь уже без каких-либо внятных объяснений куда только можно чуть-ли не дыша Снайдеру в затылок. Учёный уже тупо забил на свой дом, прописавшись в апартаментах тронувшегося кукухой военного. Кто-то подумает, что это уже слишком, но если бы Ксено этого не сделал, то это бы сделал уже Стэн. Попахивает извращённой формой мазохизма с обеих сторон. Они ещё даже не ебались, но умудрились выебать друг другу мозг.

***

Солнце еще не поднялось высоко, но уже окрасило горизонт нежными оттенками розового и персикового. Легкий ветерок колышет листву деревьев, создавая тихий, умиротворяющий шелест. Бесячих птиц нифига не слышно, ибо они все нахрен мигрировали с этого района. Сквозь полуоткрытое окно проникает луч солнца, мягко касаясь лица. Тело постепенно пробуждается, ощущая будто здоровски поспал на чертовых ебучих камнях. Он опять нихрена не выспался. Стэнли мучительно медленно продрал красноватые глаза, и взгляд устремляется на растрепанного Ксено, который какого -то хрена сидел на стуле возле открытого окна и пугающе смотрел на Снайдера. Что-то он абсолютно не удивлен, увидев его в своей комнате. — Тебя случаем не Эдвард зовут? — разлепив сухие губы прокаркал военный спросонья. — Сходи нахуй. — Только если на твой. — Допиздишься. — Ха, кто-то явно сегодня не в духе, — Снайдер провел ладонью по лицу и привстал с кровати находя на тумбочке сигареты. — Сосредоточиться не могу на проекте: все бесит и валится с рук, — Уингфилд оскорбленно фыркнул откинувшись на спинку стула чуть-ли не балансируя на задних ножках, — Броди посмел меня выгнать с лаборатории из-за этого, ему повезло, что он приносит пользу, иначе бы очень близко познакомился с щелочью. — Броди правильно сделал, тебе нужен отдых, — отработанным движением щёлкнув zippo Стэн зажёг сигарету и затянувшись откинулся на подушку прикрывая глаза. — Мне не нужен чертов отдых, — стул тихо скрипнул, Уингфилд размеренными шагом, будто подкрадываясь, подошёл к кровати, — так и будешь продолжать тут валяться? Пока ты безбожно дрых, ко мне несколько идей пришло по поводу проекта. Нужно будет, чтобы ты куда-нибудь сплавил этого сраного Дадли, иначе он по-любому будет мешать. Ксено продолжал стоять над душой ухмыляющегося Стена, тот курил издевательски медленно, дразняще чувственно, с намеком на сексуальность. Он смаковал каждую затяжку, словно это был последний глоток дорогого алкоголя, выпуская дым тонкой струйкой, позволяя ему тягуче раствориться в воздухе. — Издеваешься? — сквозь зубы прошипел Хьюстон опасно сощурив темные глаза. — Не-а, — со смешком протянул Стэнли с вызовом смотря на Ксено. Уингфилд опёршись коленом о кровать положил одну руку рядом головой замершего Снайдера, а второй невесомо прочертив пальцами по предплечью руки военного, что сжимала фильтр сигареты, забрал ее из пальцев и не глядя потушил о пепельницу на тумбочке. — Вставай. — Уже, — хрипло прошептал он завороженно. Его каменным стояком можно было буквально убивать, настолько он возбудился от такого мучительно короткого контакта с учёным. Глаза напротив пораженно округлившись, стали темнее, в них будто буря бушевала. Тонкие губы мелко дрогнув растянулись в бесстыдной, абсолютно греховной улыбке. — Я немного не это имел ввиду. — Теперь имеешь. — Блять, — выдохнул нервно Ксено придвинувшись ближе, растрёпанные белые волосы щекотно скользнули по щеке военного. — Ты абсолютно невозможен. Кто-нибудь слышал о законе подлости, м? Так вот этому закону плевать на всех и вся. Если бы закон подлости был человеком, то Стэнли бы с радостью пристрелил, а Уингфилд расщепил труп на атомы злобно хохоча. Зазвонил телефон Хьюстона. Самообладание Ксено моментально улетучилось, он подорвался и с матами вытащив телефон бешено взглянул на дисплей: звонившему явно хана. — Карлос, блять! — ответив на вызов рявкнул в трубку разъяренный учёный, а Стэну стало по злому весело. — О, нужна помощь? Я тебе такую помощь устрою! Готовься в центрифуге рекорд ставить, максимальное значение на ЦФ-18 — 30 единиц. Мне всегда было интересно посмотреть, что же будет с человеком при таких чудесных циферках, — после этого Стэн не выдержал и заржал, наблюдая за беснующимся Ксено. — Жди меня, скоро буду. Хьюстон вырубил телефон и, взъерошив пятерней волосы, делая себя похожим на злобного, нахохлившегося воробья, открыл шкаф военного. Там, на вешалках, вперемешку тесно жались друг к другу парадно-выходные мундиры, строгие кители, и обычная одежда. Не особо утруждаясь, демонстративно цыкнув языком оглядывая все это неаккуратное безобразие, Ксено схватил полуформальные шмотки, грубо выдернув с вешалки, и бросил на кровать. Материал зашуршал, как сухие листья под ногами. — Собирайся уже, нам ещё Карлоса нужно прибить. Стэнли посмеялся и встал одеваться, он всё ещё был будто оглушенным, надышавшимся веселящего газа, хотя своим бормотанием Ксено градус возбуждения поубавил. Долбанные эмоциональные качели, которые херачат со всей дури солнцем, не слушая мольбы о пощаде или хоть какой-нибудь передышке. Стэнли, тем временем, уже натягивал штаны, под внимательным взглядом ученого. Он бросил взгляд на Ксено и, заметив его по забавному хмурую сосредоточенность, улыбнулся. — Может и Броуди тогда засунем в эту твою центрифугу? — спросил он, застегивая пуговицы на черной рубашке без ворота, — Убьем двух зайцев. — Пока, что полезность Дадли перевешивает, будет и дальше бесить, то и от него избавимся… Находясь все ещё в подвешенном состоянии, он потянулся за помадой, но Ксено, все еще бухтя что-то про мешающих дебилов, опередил его. Слова Уингфилда, словно приглушенный фон, едва проникали в расшатанное сознание. Стэн даже не сразу заметил, как ученый внезапно умолк. Легким движением руки Ксено снял колпачок и, властно захватив подбородок опешившего Стэна, повернул его к себе. Нежные, но уверенные движения начали вырисовывать контур на приоткрытых в немом вопросе губах. Легкая боль от впившихся в челюсть тонких пальцев и ласкающие прикосновения помады порождали в голове странный диссонанс. Хьюстон смотрел прямо в глаза, парализуя волю. Снайдер застыл как изваяние, словно любое движение разрушит эту густую, тягучую, как патока, почти интимную напряженность, повисшую в воздухе. Кислород словно откачали из легких, дышать не хотелось, да и плевать на кислородное голодание. Если это цена за то, чтобы Ксено продолжал касаться его, он готов был заплатить. — Ты почти минуту не дышишь. Еще немного, и ты потеряешь сознание. Уверен, ты и без сознания откажешься дышать… Ммм… а затем, через три-четыре минуты, начнется отмирание клеток мозга… Пять-семь минут — и тебя уже не спасти, — бледное лицо приблизилось, и Стэн почувствовал медленное дыхание на своих губах. Как близко… Еще чуть-чуть… Пальцы переместились с щек на горло, а большой палец очертил дрогнувший кадык. — Как же ты элегантно выглядишь. Вау, у тебя есть пунктик на асфиксию? Ха… Забавно. А ты знал, это еще называют «собачьим кайфом»? Если тебе так нужно, я придушу, но позже. А сейчас… Дыши, Стэнли. Судорожный вдох, в разуме образовался сплошной вакуум, миг и мучительно сладкая волна концентрированного удовольствия прошивает тело с головы до пят. *** — Эй, гремлин, ты что со Стэном сделал? — не выдержав непонятной атмосферы, будто сидишь на тонне тратила, который фиг знает, когда рванет, спросил Броди у Ксено, который закопавшись чертежах сосредоточенно делал заметки на бумаге. Спустя несколько часов наблюдения исподтишка за этими двоими индивидами, которые выглядели намного страннее чем обычно: от лоска Ксено практически ничего не осталось, даже волосы низкий хвост стянул, хотя всем говорил, что эта прическа не элегантна и оскорбительна. Учёный периодически зависал, жутко улыбаясь, Броди даже знать не хотел, о чем же там он думает. Снайдера так вообще будто вытащили прямо из душа: с зачесанных волос чуть-ли не вода капает, одет явно наспех. Он сидел на стульчике в углу и не отсвечивал, очень походя всем своим видом на чучело упоротой лисы. Военный был конечно не многословен, но любил вечно вставить в диалог свои пять копеек, затаскивая в очередной непонятный спор поддававшегося на провокацию Хьюстона. За их перепалками было весело наблюдать, а сейчас что? — А почему сразу он сделал? Тут на лицо конкретный недосып, я бы порекомендовала витамины пропить, — звонко сказала Челси, которая заменяла Карлоса. Они все-таки убили Карлоса? Да нет. Включившийся инстинкт самосохранения все же дал о себе знать, и передав растерянной Челси всю информацию, Карлос принял единственное верное решение: спародировал детёныша носорога. Под удивленный возглас шатенки «О, как он сыбался!» — дал деру с комплекса пока доктор Уингфилд до него не добрался. Через час с лишним, что удивило всех, раньше Ксено чуть-ли не сразу после звонка материализовывался в лаборатории, будто он уже там себе где-то личный портал втайне от всех построил. — Где этот очкастый черт? — с порога прошипел Хьюстон таща за собой на буксире находящегося где-то в прострации ошалевшего Снайдера. — Эм…я? — Чайльд похлопала карими глазками из-под больших очков и скромно указала пальчиком на себя. — Не ты! Карлос, блять! — А, он убежал, и скорее всего не обещал вернуться. — Ого, страх прорезался. Неужели оно эволюционирует? — брови приподнялись в удивлении, а губы растянулись в едком оскале, учёный дотащил военного за руку до ближайшего стула. — Сидеть, Стэнли. Под охреневающие взгляды Броди и Челси, Стэнли молча сел, сложа руки на коленях как прилежный ученик. И вот так, сука, два часа: Ксено работал, ни на что не реагируя, а этот же просто сидит и делает вид, что его тут нет. — Кхм, пожалуй, схожу что-нибудь попить возьму, а то что-то тут как-то душновато стало, — не выдержав давящей атмосферы сконфуженно пролепетала Челси. — Эм… может кому-нибудь принести напитки? В ответ тишина. — Я, пожалуй, с тобой прогуляюсь, — Броди, разминая шею встал с рабочего места и окинув ехидно взглядом игнорирующую все и вся парочку пошел за девушкой. Как только дверь за Броди закрылась Стэн тихо встал со стула, подошёл к двери и закрыл ее на замок. Ни одна живая душа не посмеет им помешать, он выпотрошит голыми руками любого, кто сюда раньше времени вломиться. Предвкушающе улыбнувшись он развернулся и начал медленно подходить к учёному, тот все ещё не реагировал на внешние раздражители, увлеченно что-то чертя на развернутом ватмане сверяясь с бумагами. Снайдер чувствовал, как адреналин медленно, но верно захватывает его сознание, придавая движениям четкость и расчетливость. В голове набатом херачит пульс. Терпение закончилось, Ксено сам ему развязал руки своими действиями. Грань пересечена. Стэн остановился прямо за спиной ученого. Тишина в лаборатории стала почти осязаемой, ее нарушало лишь тихое гудение оборудования, да шоркание карандаша о бумагу, которое резко затихло, когда военный всем телом прижался к напрягшейся спине Ксено положив руки ему на бедра зажимая между столом и собой. Ксено вздрогнул от неожиданности, карандаш выпал из его пальцев, покатившись по столу. Он замер, чувствуя горячее дыхание Стэна у себя на шее, соблазнительно выглядывающей из-под расстегнутой на две пуговицы рубашки. Сегодня она была такой беззащитной без ремешков и галстука. Каждый вдох приподнимал ткань, открывая взору едва уловимую линию ключиц, словно приглашая прикоснуться. Военный чувствовал, как сердце ученого бешено колотилось, сбивая того с мысли. — Неужели пёсик ослушался приказа? — в пол голоса проговорил Ксено, пытаясь сохранять спокойствие, хотя все его тело пыталось прижаться теснее к Снайдеру. Стэн не отвечал. Вместо этого он наклонился еще ближе чувственно проводя губами от основания шеи до уха оставляя лёгкий след от помады. Его руки, лежащие на бедрах ученого, сжались крепче, притягивая к себе. Он почувствовал, как по спине Ксено пробежали мурашки. — А нечего было меня провоцировать, — прошептал Стэн, его голос звучал хрипло и настойчиво. — Раз за разом сводил меня с ума своими выходками. Разве ты не добивался именно этого? Снайдер медленно потерся о задницу Уингфилда вставшим членом. Его заводило уже только от одной мысли, что он прикасается губами к такой желанной коже, которая пахла его гелем для душа, словно невзначай Хьюстон таким образом показывал, что уже принадлежит полностью Стэну. — Блять, — судорожно выдохнул почти жалобно Ксено, его голос дрожал. — У меня важные расчеты… Стэн усмехнулся, его дыхание опалило ухо ученого. — Неужели сейчас это так важно? — Ммм… плевал я на них, — даже ни мгновения не раздумывая прошипел он, и развернувшись лицом к Снайдеру схватил за шею чуть-ли не вгрызаясь в его губы резким голодным поцелуем. В этот момент из-под ног военного будто землю выдернули, мир схлопнулся и сосредоточился на одном конкретном человеке, что с таким упоением его целовал. Стэн углубил поцелуй проходясь по кромке зубов тяжело дышащего от возбуждения ученого. Руки огладили соблазнительные, все ещё скрытые одеждой, ягодицы. Снайдер мелко подрагивал всем телом от переполнявших его эмоций: хотелось залезть ему под кожу, впаяться в душу, разделить с ним каждое мгновение жизни. Мучительно медленно сгорая, теряя голову каждый раз, чувствуя, как от прикосновений плавится кожа. Горячо простонав Ксено в губы, он подхватил ученого под бедра и посадил на стол скидывая бумаги на пол. У него будто тормоза слетели, он бездумно шарил руками по телу обезумевшего от близости ученого буквально везде, где смог достать. Хьюстон жарко вжимался в сильное тело Стэна задирая рубашу и оглаживая напряжённый пресс прохладными руками, вызывая приятные мурашки по телу. — Что же, сука, нам мешало сразу стать ближе? — задыхаясь простонал Ксено, дрожащими руками пытаясь расстегнуть пуговицы рубашки Стэна. — Выдуманная гордость? — не отвлекаясь от выцеловывания бледных шек и линии челюсти промурлыкал в ответ будто обдолбанный Снайдер. — Наш блядский характер? — Нахер это все, лишь чёртово время потеряли, — руки наконец-то расправились с пуговицами военного, рубашка красиво соскользнула с мускулистых тренированных плеч повисая где-то в районе поясницы, держалась она лишь на предплечьях не желающего отпускать Ксено от себя Стэна. Тихий стон сорвался с покрасневших, местами окрасившихся в темно-фиолетовую помаду губ, когда сильные руки обхватили его за бедра, притягивая ближе, потираясь возбуждениями сквозь мешающую одежду. Он запрокинул голову, позволяя Снайдеру беспрепятственно оставлять метки на своей шее, чувствуя, как волна удовольствия прокатывается по телу от каждого прикосновения. Кое-как избавившись мирным способом от рубашки Уингфилда, хотя очень сильно хотелось рывком разорвать бесячую ткань наблюдая как пуговицы рассыпаются в разные стороны, он легонько толкнув уложил ученого на стол, принимаясь за брюки, попутно скидывая начищенные педантично ботинки. От контраста прохладного стола и разгоряченной кожи Ксено прошипел затуманено смотря на Снайдера голодными глазами. — Слишком долго возишься, Стэнли. У нас не так уж и много времени. — Убью любого, кто нам помешает, — военный благоговейно потеря щекой о обнаженное бедро легко прикусывая кожу на внутренней стороне оставляя бледные следы помады. Послышался хриплый смешок ученого переходящий в низкий стон. Военный окинул восхищённо взглядом Ксено, который выглядел как подлинное воплощение похоти: волосы выбились из хвоста, обрамляя исцелованное, со следами помады лицо, подрагивающие пальцы впились в стол, комкая оставшуюся бумагу на столе, шальные темные глаза смотрят прямо в душу, сладко выворачивая ее наизнанку. Как же он прекрасен. Сердце готово было выпрыгнуть из глотки, так сильно оно стучало в ушах. Стэнли задушено простонал, прокладывая поцелуями к самому сокровенному, что так жаждало его незамедлительного внимания. Снайдер с упоением широко лизнул от основания члена Ксено к головке сразу насаживаясь ртом расслабляя горло. Жар опалил Ксено изнутри. Он зарылся пальцами в золотистые волосы Снайдера, не в силах сдержать жаркий, полный страсти стон. Каждое движение губ, каждый вздох Снайдера отдавался эхом в его собственном теле. Снайдер двигался умело, зная, как довести Ксено до предела. Язык ласкал чувствительную головку, дразня и маня, периодически заглатывая до основания сжимая горлом, слюна вперемешку с предэкулятом стекала по подбородку пачкая молочные бедра. Тонкие пальцы в волосах сжались сильнее отрывая уже ничего не понимающего Стэна от минета. — Я хочу тебя в себе, — кусая подрагивающие губы чуть-ли не угрожающе сказал Хьюстон, расширенные зрачки следили за блядски распухшими, блестящими слюной губами. — Живо. Антибактериальный крем есть в первом ящичке стола. С трудом соображающий Стэнли достал крем. Его руки дрожали, выдавливая небольшое количество белой, пахнущей лекарствами субстанции на кончики пальцев. Судорожно выдохнув, он обвел ласково сжатое колечко мышц медленно погружая первый палец в жаждущее нутро, с жаром сжимая его. На удивление палец вошёл свободно, даже слишком свободно. — Пресвятая наука, я уже вижу, как ты пытаешься думать, — простонал Ксено и двинул бедрами, розовый член соблазнительно качнулся. — Думаешь только ты дрочил до посинения? — Пиздец, — голос абсолютно охрип. Снайдер протолкнул завороженно второй палец, задевая внутри подушечками чувствительный бугорок. Он жадно смотрел на задрожавшего от удовольствия Уингфилда, который эротично приоткрыл искусанные губы с шумом втянул раскалённый воздух в лёгкие. — Выеби меня уже наконец, — учёный закинул одну ногу на плечо, притягивая ближе к себе. Какой же он невозможный. Стэна просить дважды не пришлось. Он наконец-то освободив свой член из тесного текстильного плена, наспех смазав, закинул вторую ногу себе на плечо чуть ли не складывая оглушенного от удовольствия Ксено, рывком вошел, проезжаясь под нужным углом, попадая по комочку нервов, заполнив Ксено до отказа. Уингфилд запрокинул голову постанывая что-то восхищенно, наконец-то дорвавшись до желаемого, закрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям. Комната наполнилась звуками их прерывистого дыхания и шлепками тел. Стэн двигался уверенно и мощно, доставляя ученому максимум удовольствия, раз за разом попадая по простате. Ксено извивался под ним, его глаза закатывались от наслаждения, руки его абсолютно не слушались с остервенением притягивая к себе военного как можно ближе, гладя и сжимая вспотевшую кожу на спине. — Да… да… еще… — напрягая мышцы живота шептал ученый, чувствуя, как приближается разрядка. — Ха-а-а… не останавливайся… Снайдер ускорил темп, его движения стали более резкими и требовательными, пальцы немели от накатывающего возбуждения, в груди нарастал тяжёлый ком, который вот-вот распространится по телу, выламывая чистым экстазом кости. Ксено сорвано выдохнул, прикусывая костяшки пальцев, заглушая стон, его тело пробила дрожь, и он излился тугой белесой струей себе на живот, сжимая член шелковыми стеночками. От интенсивных ощущений сминая бедра до синяков, Стэн кончил во все ещё мелко подрагивающего от кайфа Хьюстона, чувствуя, как его собственное тело содрогается от ошеломительного оргазма. Они оба замерли, смотря друг другу в затуманенные глаза, тяжело дыша. — Ты кончил в меня, — сипло прокаркал Ксено удивлённо. — Ага, — расслабленно хихикнул по ребячески Стэнли и уткнулся лицом в шею ученого, лизнув нее. — Нельзя было? Уингфилд хмыкнул и зарывшись пальцами в растрёпанные волосы Снайдера помассировал кожу головы довольно проурчавшего, словно большой кот, военного. — Мне понравилось, но такое надо делать дома, а не практически в общественном месте. — А мне нравится мысль, что ты ходишь с моей спермой в своей очаровательной заднице, — хитро выдохнул в алое от смущения ухо Ксено, — Кстати, не знал, что ты такой гибкий. — Похоже зря я тебя от минета отвлёк, ты прекрасно смотрелся с моим членом во рту, — в ответ съехидничал учёный и поморщился: ноги уже начали неприятно затекать, — Не беси меня и вставай уже, те доставучие букашки могут прийти в любой момент. — Ксено. — Ну что ещё? — Я люблю тебя, хотя ты прекрасно это знаешь. — Знаю, — самодовольно проурчал, а затем учёный, ещё больше смутившись, теснее прижался к Стэну. — Не представляю жизни без тебя. Снайдер ослепительно улыбнулся, вовлекая Ксено в ленивый поцелуй.

***

— Эм…я конечно все понимаю, но это как-то слишком, не? — возмущённо пророкотал Броди, маячившая где-то за спиной Челси в непонятках переводила взгляд с невозмутимого Ксено, на Стэна, который сидел на стуле в углу с довольной улыбкой. К их приходу мужчины успели привести все в порядок, за исключением одной детали, о которой военный решил умолчать. — В смысле? — вздернул бровь Ксено равнодушно. — У тебя на лице все красноречиво написано… помадой, — смотря иронично из-под бровей намекнул Дадли проходя за свой стол, — Ох, не, я даже знать не хочу, что в этой комнате вы именно осквернили. Хьюстон медленно перевел недобро темнеющий взгляд на истерично хохотнувшего Снайдера, губы беззвучно прошептали: «выебу». По телу предвкушающе пробежали мурашки, он вызывающе украдкой улыбнулся злому Ксено. Стэнли явно не против такого расклада.