патовая ситуация

Чарльз падает. Он падает на обагрившийся собственной кровью песок на пляже Кубы; падает лицом в колени, цепляясь за волосы и пытаясь собственным громким криком вытеснить сотни голосов из своей головы; падает, пытаясь перебраться из коляски в постель, не дожидаясь помощи Хэнка; падает на подкосившихся и ослабевших ногах на диван, пока ждёт, что лекарство подействует. Падение затягивается — петлёй вокруг шеи, бесконечной лентой Мёбиуса из череды кошмаров, панических атак и алкогольного забытья. Чарльз цепляется за стакан с виски так же крепко, как утопающий цеплялся бы за спасательный круг — с единственной разницей, что ему хотелось уйти как можно глубже на дно, подальше от дневного света, выставляющего напоказ то, во что он превратился. Подальше от лица Эрика, слепящим пятном отпечатавшемся на обратной стороне его воспалённых век. Эрик в нём не нуждался — у Эрика были свой путь, своя идея, свой огонь, что он украл у самопровозглашённых человеческих богов и теперь нёс проповедью забившимся в тенях мутантам. Эрик сиял ярче солнца — и мутанты шли за ним, поднимая склонённые вниз головы. Правда была в том, что когда-то сам Эрик прибился к Чарльзу, как мотылёк на свет лампы. Он отогрелся, окреп, расправил крылья — и забрал весь свет с собой. А теперь Чарльз падает, падает, падает — камнем на дно, подальше от надежд, мечт, желаний и обещаний, которыми они друг с другом делились, которые Чарльз считывал из потока мыслей, когда Эрик взглядом и прикосновением приглашал его залезть к нему в голову. Теперь от них было мало толку, только очередное напоминание, кем они могли бы быть — и не стали. Чарльз укладывает голову на гору мятых подушек — илистое дно на глубине пары тысяч футов, и свет над головой теперь кажется далёкой-далёкой точкой, едва мерцающей звездой на чернильно-чёрном небосводе. Чарльз закрывает глаза — она исчезает из поля видимости, и это приносит мрачное удовлетворение. Эрик может идти вперёд, не оглядываясь, но и сам Чарльз ни за что не будет смотреть ему вслед. Патовая ситуация на шахматной доске обычно признаётся ничьей. Чарльз же приписывает себе техническое поражение — он больше не может и не хочет ходить (ха-ха). Темнота вокруг него смыкается кромешным полотном, и он принимает её, как родную.