Улыбайся вновь

Первые дни новичок чувствовал себя не в своей тарелке. Син Джин У наблюдал. Сначала с настороженностью, потом с недоумением, потом с невольным любопытством. Этот парень был загадкой. В школе новый одноклассник держался особняком. Разговоры в коридорах доносились обрывками: «бывший трейни Пандоры», «долги», «выгнали». Однажды, глухой юноша задержался после уроков, забыв учебник. Возвращаясь, он услышал громкий смех и грубые голоса из-за угла. Его сердце упало. Он знал этих старшеклассников. Они любили «пошутить» над теми, кто слабее. И сейчас их мишенью стал он сам. Они окружили его, один вырвал у него из рук тетрадь, другой тыкал пальцем в его слуховой аппарат, что-то крича прямо в ухо, вызывая болезненный резонанс. Джин У сжался, пытаясь отодвинуться, его лицо горело от стыда и бессилия. Он не слышал всех слов, но видел насмешки на их лицах. – Эй, глухой! Ты вообще понимаешь, что мы тебе говорим? – орал самый крупный. Внезапно тень упала на группу. Ю Джин Устоял в проёме коридора. Он не кричал, не угрожал. Он просто смотрел. Но его взгляд – ледяной, полный презрения и какой-то смертельной усталости – заставил хулиганов замереть. Казалось, воздух сгустился. – Отдай ему тетрадь, – произнес тихо защитник, но так чётко, что Син Джин У прочитал по губам даже без усиления аппарата. – А тебе-то что? – фыркнул заводила, но голос его дрогнул – Я сказал: отдай. И исчезните. Сейчас. После недолгого противостояния тетрадь с шумом упала на пол. Когда обидчики скрылись, спаситель поднял её и протянул владельцу. Их пальцы едва коснулись. – Спасибо – прошептал Син Джин У, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу – от страха или от чего-то другого? Они идиоты, - успокоил он, впервые улыбнувшись. - Тебе... конспект по физике нужен? Мне ребята передали. Так началось их странное сотрудничество. Новичок доставал хорошие конспекты, а сосед по дому тщательно их переписывал по вечерам. Иногда человек с тенью под глазами оставлял на кухне для отличника бутерброд, если тот пропускал завтрак. Сосед, в свою очередь, начал оставлять для трейни термос с горячим чаем на столе в кабинете, зная, что тот возвращается поздно после тренировки. Однажды ночью тишину разорвали странные звуки. Не плач, не стон. Сдавленное, прерывистое дыхание, почти рычание. И глухой стук – как будто кулак бьёт о что-то мягкое. Страх сковал Син Джин У. Он знал эти звуки – звуки панической атаки, борьбы с невидимыми демонами. Он сам проходил через это в периоды особого стресса. Не раздумывая, юноша встал и подошел к двери кабинета. Не стуча, осторожно приоткрыл её. Его спаситель сидел на полу, спиной к стене, голову он сжимал руками, его плечи судорожно вздрагивали. Рядом валялся пустой пакет из-под чипсов, обертка была изодрана. – Ю Джин У? – тихо позвал парень, сердце колотилось как бешеное. Тот резко обернулся. Его глаза были дикими, полными ужаса и стыда. Он попытался вскочить, спрятать руки, но Син Джин У уже увидел – на левом запястье, поверх старых тонких белых линий, были неглубокие, но явные царапины. – Уйди! – прошипел он, голос сорванный, хриплый. – Просто уйди! Не смотри! Но он не ушел и медленно присел на корточки на расстоянии. – Дыши, – сказал помощник как можно спокойнее, чётко артикулируя. – Глубоко. Вдох… выдох. Со мной. Вдох… – Сам сделав преувеличенно глубокий вдох, поднял руки, чтобы Ю Джин У видел движение грудной клетки. Парень со шрамами уставился на него, словно не понимая. Дыхание соседа было частым, поверхностным. – Вдох… – повторил Син Джин У. – Выдох… Медленно. – Он показал жест «дыши», который знал из уроков жестового языка, который изучал для себя. Минута. Еще одна. Постепенно дикий страх в глазах молодого человека стал уступать место изнеможению и растерянности. Он попытался повторить дыхание. Поначалу срывался, но потом стал дышать глубже, медленнее, подстраиваясь под ритм друга. Он сжал кулаки, пряча запястья. Тишина сгустилась. Тот, кто был напротив не спрашивал. Не лез. Он просто сидел там, создавая своим присутствием островок спокойствия. Когда дыхание парня окончательно выровнялось, и он опустил голову на колени, молчаливый спаситель тихо спросил: – Воды принести? Может… пластырь? Юноша, не поднимая головы, кивнул. Тот вернулся со стаканом воды, влажным полотенцем и аптечкой. Молча поставил воду рядом. Протянул полотенце и пластырь. Ю Джин У взял их, протер лицо, шею. Потом, отвернувшись, быстро заклеил царапины пластырем. Руки у него все еще дрожали. – Спасибо, – прошептал он, голос был хриплым, сломанным. – И… прости. Не надо было видеть. Я… не хотел пугать. – Не извиняйся, – тихо сказал помощник. – Я… понимаю. Иногда. Тоже бывает трудно. Мир становится… слишком громким. Или слишком тихим. И невыносимым. Они снова замолчали. Стена между ними не рухнула, но в ней появилась трещина. Человек с мягким голосом видел боль своего соседа. Тот, кто всегда держался настороженно, позволил ему её увидеть. И не прогнал. Когда Син Джин У уходил, трейни почувствовал, как в груди что-то сжалось – не страх, а что-то теплое и тревожное одновременно.