Happy birthday, Harry!

Площадь Гриммо 12, как обычно, выглядела так, будто век не видела ремонта — и при этом хранила в себе куда больше уюта, чем снаружи можно было бы предположить. Обшарпанные ступени, зачищенные до блеска перила, ковер с ожившими узорами, который иногда тихо перешёптывался с лестницей. На втором этаже, в комнате с огромным окном и книгами по всем стенам, Катрина Поттер-Блэк лежала поперёк дивана, закручивая кончиком палочки прядь волос. На столике перед ней — свиток с заголовком: “План: Сюрприз для Гарри. Версия 5.3”. Тимоти Поттер-Блэк сидел на полу, спиной к кровати, с подушкой в обнимку и беспокойным выражением на лице. — Ну давай, великий стратег, — хмыкнула Катрина, бросая на брата быстрый взгляд. — У Гарри завтра день рождения. И мы либо устраиваем что-то стоящее, либо снова идём в «Три метлы» и делаем вид, что нам весело, пока Сабрина спорит с Роном о морали оборотней , а Натали пытается скрыть, что по уши хочет зацеловать Джинни.  — Она не пытается это скрыть, — отозвался Тимоти. — Просто у неё это плохо выходит. — Как и у тебя, когда ты притворяешься, что не хочешь звать Дамиана на ночь к себе. Тим запустил подушку в сестру. Катрина увернулась почти грациозно. — Не смеши меня, Тимми,— продолжила она. — Ты не просто хочешь его звать. Ты хочешь, чтобы он остался, проснулся, сказал "доброе утро" и забрал твою рубашку, пока ты смотришь на него как умирающий единорог. — Ты слишком много знаешь, — пробормотал Тимоти, уже краснея. — Ты уверена кстати, что ему не будет неловко? — наконец спросил Тим, не отрывая взгляда от списка имен. — Гарри? — переспросила Катрина. — Неловко праздновать свой день рождения? — Неловко, когда рядом Малфой, и вся наша компания делает вид, что ничего не замечает, — буркнул Тимоти. — И не Малфой, а Драко, я знаю. Просто.. Катрина перевела на него взгляд, и рыбки , которых она пускала по потолку, замерли в воздухе. — Ты всё ещё пытаешься разобраться, как он из «снежного змеика» превратился в «человека, который держит Гарри за руку в библиотеке»? Тим вздохнул. — Я рад за него. Правда. Просто..я знаю Гарри давно. Я видел, как он переживает. Он мой лучший друг.  — И это не исключает, что он может влюбиться в того, кто когда-то называл нас всех грязнокровными? — спокойно уточнила она. — Спасибо, Кэт, ты умеешь утешить, — проворчал он. — Нет, серьёзно. Я понимаю, что люди меняются. Я вижу, что он другой. — Но ты всё равно держишь палочку в кармане, если он слишком близко? — Я просто слежу. На всякий случай. Катрина хмыкнула, вернула заклинание в движение. Рыбки разлетелись и исчезли под потолком. — Хорошо, защитник Гриффиндора. Тогда мы зовём его. И всех. Гарри, Драко, Рона, Гермиону, Сабрину, Джинни, Натали… — И Дымка, — тихо добавил Тим. Катрина улыбнулась, не глядя на него: — Он уже сказал, что будет. Сказал Натали, а она — мне. — И ты снова шпионка. — Я просто лучше информирована. Тим улыбнулся — уставший, но настоящий. Он знал, что завтрашний день будет непростым. Но он также знал, что Гарри заслуживает праздника. Даже с Малфоем. Даже с переживаниями. — Мы дарим Гарри подарок, который он не забудет, — заявил Тимоти, в очередной раз перечёркивая «подарочную сову с посланием внутри». — Ага, — кивнула Катрина, склонившись над своим свитком. — Желательно не проклятый. Или не с душой поэта внутри. Один раз с тебя хватило. — Это была ошибка в переводе древнерунского, — пробормотал Тим. — И в итоге он получил три сонета и пощёчину от портрета. — Вот именно. Давай без лирики. Они сидели на полу уже в гостиной, рядом с камином. Катрина вытянулась, положив ноги на старую тумбочку, Тимоти свесился с кресла, пергаменты разбросаны по ковру. — Он не любит, когда слишком пафосно, — сказал Тим. — И не хочет, чтобы вокруг него все плясали. — Но мы всё равно собираемся устроить мини-фейерверк, — заметила Катрина. — Сабрина уже написала, что у неё будут летающие яблоки. — Это Сабрина. У неё даже чайник однажды улетел. Тим на секунду задумался. — А если что-то простое? Очень личное. Что-то от нас. — О, мы опять идём в «очень душевно», — скептически заметила Катрина. — Учитывая, что ты подарил Дамиану наручные часы с надписью «ты — мой часовой пояс», не удивлюсь, если Гарри получит шарф с твоими объятиями. — Это была метафора, — смущённо пробормотал Тимоти. — Это была катастрофа для моды. Он не обиделся. Сестра была младше, но за словом в карман не лезла. И это было удобно — она быстро отбрасывала слабые идеи. Как живой редактор. — Давай серьёзно, — сказал Тим. — Что Гарри действительно ценит? — Людей. Признание. И тишину. — Ты как диагноз ставишь. — Слушай, я просто наблюдательная. В отличие от некоторых, я заметила, как он смотрит на Драко, когда тот несмотрит на него. — Он смотрит как человек, который впервые чувствует, что его кто-то выбирает. Просто. Без причины. Катрина на секунду притихла. — Это, кстати, может быть идеей. Что-то, что скажет: мы тебя всегда выберем. — Но не в лоб. — Конечно. Не в лоб — мы же не Гермиона. — Гермиона подарит ему энциклопедию. — Сабрина — что-то самодельное. — Джинни, наверное, стих. — Рон забудет. Но, я ему засранцу напомню  — А Драко... Они переглянулись. — Драко, наверное, придумает что то вычурное — усмехнулся Тим. Катрина встала на ноги. — Пошли на чердак. У меня есть кое-что. Если мы правильно заколдуем старую шкатулку, получится классный персонализированный подарок. И к нему — письмо. По-настоящему от сердца. — От нас? — От тебя, от Рона, от Гермионы, от всех. — А от тебя? — Я младшая. Мне можно просто подарить присутствие и шарм. И они поднялись наверх — два подростка с разными характерами, но с одинаковой целью: сделать для Гарри нечто, что скажет "ты нам важен", даже если он сам всё ещё учится в это верить. Чердак в доме на площади Гриммо 12 всегда казался чуть более живым, чем остальные комнаты. Возможно, потому что здесь вечно щёлкали старые магические замки, шептались забытые артефакты и на стенах иногда проступали отпечатки древних чар, словно кто-то пытался оставить след — буквально. Катрина сидела на старом сундуке, прижимая к себе деревянную шкатулку. Тимоти колдовал над её замком, осторожно проводя кончиком палочки по медным петлям. — Если сейчас загорится — ты объясняешь это папе, — заметила Катрина. — Если загорится — мы скажем, что это новогоднее настроение, — буркнул Тим, хмурясь. — Ох, новогоднее, значит? — раздалось от двери. — Значит, кто-то без разрешения влез в мои старые хранилища? Оба обернулись — на лестнице стоял Джеймс, с лёгким беспорядком в волосах и вечным взглядом человека, которому всё интересно, особенно если пахнет тайной. — Мы..работаем, — сказал Тимоти, быстро прикрывая шкатулку. — На благо семьи, — добавила Катрина с самым невинным лицом, на которое была способна. Джеймс прислонился к дверному косяку, скрестив руки. — Ага. Два подростка, в заколдованной комнате, с артефактами и этим лицом. Ну, конечно, на благо семьи. — Папа, — начал Тим. — Завтра день рождения Гарри. Мы хотим сделать подарок. Особенный. Джеймс на секунду притих. Выражение лица стало другим. Не серьёзным, но..мягким. — Гарри. Мальчишка и правда заслуживает что-то особенное. — Мы придумали: волшебная шкатулка. Она будет открываться только от руки самого Гарри и показывать письма, воспоминания, может — голосовые заклинания. Мы уже собрали идеи от Рона, Гермионы, Сабрины… — И я добавлю пару строк, — сказала Катрина. — Что-то..короткое. В стиле «будь счастлив или я тебя заморожу». — Поэтично, — кивнул Джеймс, подходя ближе. Он опустился рядом с детьми, посмотрел на шкатулку. На секунду его взгляд стал..затуманенным. — Ты скучаешь по ним? — спросил Тим вдруг. Джеймс кивнул. — Иногда. Особенно когда вижу, как вы — вместе. Ссоритесь, помогаете, строите планы. Это напоминает мне о Сириусе, о Римусе и обо мне. Мы тоже всё делали в последний момент и с избытком души. Катрина вдруг потянулась, молча опёрлась головой о плечо отца. Тимоти не стал ничего говорить. Просто продолжил чаровать шкатулку. — Я не буду мешать, — сказал Джеймс через минуту. — Только..если Гарри расплачется, знайте — это не потому, что он сентиментальный. Это потому что вы сделали для него то, что мало кто умеет. — Что? — спросила Катрина. — Вы его увидели. На самом деле. Он поднялся, бросил им подмигивание и вышел. А Катрина прошептала: — Вот он иногда дурак. Но в такие моменты — настоящий Поттер. — Ты только что назвала папу умным. Это фиксировать? — Нет. Удалить из памяти. А теперь — заклинание, Поттер-Блэк. Покажи мне, на что способен твой дымчатый мозг. И работа продолжилась — под скрип балок, под свет лампы, под взгляд предков с магических портретов, — чтобы завтра, в день Гарри, всё было по-настоящему. Работа над шкатулкой продвигалась — медленно, но с волшебной чёткостью. Тимоти заканчивал привязку активационного заклинания к магическому следу Гарри, а Катрина, как и положено младшей сестре с избытком энергии, начала бесцельно слоняться по чердаку. Она водила пальцами по стеллажам, листала старые книги с фамильными гербами, хмыкала над записями вроде «Список венчаний, отменённых из-за дуэлей» и в какой-то момент остановилась. На старом деревянном комоде, почти у самой стены, пылилась небольшая серебристая рамка. Закатанный край свитка мешал разглядеть её, но Катрина, конечно, всегда смотрела туда, где «никому не интересно». Она протянула руку. Осторожно смахнула пыль. И замерла. — Тимми,— позвала она, но тот не услышал, сосредоточенно чертя руну. Катрина медленно села на пол, держа фото двумя руками. На нём — их родители. Регулус Блэк и Джеймс Поттер. Моложе. Намного моложе. Те самые — в мантиях Хогвартса, в тёплом утреннем свете, стоящие на фоне озера. И целующиеся. Не просто «быстрый поцелуй в щеку». А настоящий. С руками в волосах. С улыбкой между поцелуями. С какой-то наивной открытостью, которую редко удаётся поймать на магических снимках. Но самое смешное — на заднем плане. Сириус Блэк — с театрально закатившимися глазами, прижав руку к сердцу, будто умирает от переизбытка чувств. А Римус Люпин — склоняется над ним с выражением врача-целителя, проверяя пульс и делая вид, что в любой момент начнёт искусственное дыхание. Фотография двигалась — Сириус постоянно падал на колени, а Римус сдерживал смешок, и всё повторялось по кругу. Катрина прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться в голос. А потом — вдруг замерла. Это не просто была шутка. Это был… момент. Когда всё только начиналось. Когда её родители — такие разные, такие невозможные — были счастливы. Настояще. Тупо. Влюблённо. И она — их дочь — смотрела на это, и впервые за долгое время почувствовала, что ей есть, что беречь. — Тимми — снова позвала она, тише. Он подошёл, вытирая руки от пыли, встал рядом, посмотрел через плечо. — О… — выдохнул он. — Смотри на Римуса. Он же дышит в рот, ты это видишь? Катрина кивнула, усмехаясь. — Он всегда знал, как Сириуса привести в чувство. — И они..— Тимоти прикусил губу. — Счастливы. Правда. — Тогда да, — ответила Катрина. — И я думаю это важно помнить. Когда у нас будут трудности. Когда Гарри будет сомневаться. Когда Дамиан молчит слишком долго. Когда Рон делает вид, что он не ревнует, а я не скучаю. Тим молча взял фотографию, провёл пальцем по краю. — Мы добавим её в шкатулку? — Не думаю. Это только наше. Но мы покажем Гарри. Лично. Пусть знает, какими были его крестные. И они, вдвоём, прижали лбами рамку. Молча. Пока внизу что-то щёлкнуло, и Джеймс, должно быть, снова пытался починить чайник заклинанием «Reparo, ну пожалуйста». — Всё, финито! — торжественно объявила Катрина, щёлкнув палочкой и закрывая шкатулку зачарованным замком. — Заклинания наложены, защита активна, внутренняя магическая память зафиксирована, — подтвердил Тимоти, вытирая пот со лба театральным жестом. — Мы сделали невозможное. — Мы сделали подарок, — поправила Катрина. — Но будем считать, что это одно и то же. На минуту они просто сидели, глядя на шкатулку. Простую на вид, деревянную, с тонкой серебряной резьбой — но теперь внутри неё было всё важное. Письма. Фразы. Шутки. Фото. И даже короткая запись, где Рон громко говорит: — «Я не сентиментальный, но если ты вдруг уйдёшь из жизни — я тебя вытащу, только чтобы врезать!» Катрина вскочила первой. — Теперь мы заслужили минутку веселья. — Ты снова хочешь поджечь скатерть? — Я хочу танцевать с книгой на голове и не слышать нравоучений. И началось. Они крутились по чердаку, смеялись, строили башню из сундуков и старых подушек, пытались балансировать волшебную гирлянду на носу, и однажды Тим задел локтем коробку с блестящими звёздами, которые с весёлым пшшш полетели в воздух, как новогодний салют. — Это будет наша мини-вечеринка до настоящей вечеринки, — заявила Катрина, танцуя с мантией на голове. — Битва поколений, в которой побеждает молодость! — И креатив! — добавил Тимоти, катясь по полу в обнимку с игрушечной лисой.  Они выдохлись минут через десять, запыхавшиеся, счастливые, полные ощущения, что жизнь сейчас — самая настоящая. — Побежали вниз, — предложила Катрина. — Может, Рон уже написал. — Или Дымок, — пробормотал Тим, но тут же сделал вид, что просто потянулся. Они сбежали с чердака в крике и смехе, перепрыгивая через ступени, сталкиваясь плечами, и с грохотом влетели в гостиную — где уже кто-то сидел. — Прекрасно, — сказал, не поднимая головы от книги. — Дом шатается, потолок трещит, дети визжат. Значит, вечер проходит по плану. Катрина резко затормозила, Тимоти чуть не влетел в кресло. — Пап, — сказала она осторожно, — мы, эм..работали. — Я видел, — отозвался Регулус. — Особенно, когда с потолка на меня сыпались зачарованные звёзды и белая перчатка, говорящая «Обними меня». — Это был элемент декора, — буркнул Тим. Регулус отложил книгу, посмотрел на них с тем фирменным выражением «я всё вижу, просто мне лень реагировать». — Надеюсь, шкатулка готова. — Да, — кивнули оба. — Готова. — Тогда у меня остался только один вопрос, — медленно сказал Регулус. Он поднялся, подошёл к ним и слегка приподнял бровь. — Вы хотя бы подумали, как Гарри это откроет, если он — левша, а вы сделали все по его правой руке? Тишина. Катрина медленно повернулась к Тимоти. Тот кивнул ей с обречённым видом. — Назад. На чердак. — Перенастроить чары.  — Папа..ты мог сказать это раньше? — Это не было бы так весело, — заметил Рег и снова устроился в кресле с книгой. Катрина застонала. Тим вздохнул. И оба снова побежали вверх. А Регулус, не отрываясь от текста, усмехнулся: — Вот теперь это похоже на нормальную семью. Шкатулка была перенастроена. Система чар, теперь идеально откликающаяся на левую ладонь, работала безупречно. Катрина сделала вид, что не слишком довольна отцовским вмешательством, но тайком всё же произнесла: — Он был прав. Как обычно. Ужасно раздражает. Тимоти только кивнул, устало потягиваясь. Скоро ночь. Дом уже начал засыпать: старый Гриммо слегка поскрипывал в темноте, как будто тоже сбавлял темп. Лестница больше не отзывалась эхом, на кухне погас свет, только в гостиной — всё ещё тёплое свечение от камина. Катрина ушла в свою комнату — сказала, что Рон написал. Тимоти остался один в своей. Он сел на подоконник, подтянул ноги, прижался плечом к холодному стеклу. Сова сидела у клетки, ждала — может, письмо? Может, кто-то всё-таки решится написать перед. Он взял перо. Скомкал пергамент. Взял новый. " Дамиан," — начал он. Потом стёр. " Дымок," Так лучше. "Завтра день Гарри. Все придут. Я подумал, если ты будешь не против..останься подольше. Если будет неуютно — сбежим. Если будет шумно — найду место потише. Если будет странно — просто держи меня за руку. Мне это важно. И ты — важен." Он не стал подписываться. Просто свернул. Подал сове. — Доставь мягко, ладно? Сова взмыла в воздух — почти беззвучно, исчезла в темноте. А Тимоти остался у окна. И впервые за весь день почувствовал лёгкое волнение под кожей. Завтра они будут вместе. Все. Гарри. Рон. Гермиона. Драко. Дамиан. Катрина. Натали. Сабрина. И он. И это уже не просто компания. Это — их поколение. И завтра будет первый день, когда каждый из них сделает шаг ближе к тому, чтобы быть собой. По-настоящему. *** — ТИМОТИ! Громкий голос ворвался в сон, как снаряд. Что-то хлопнуло, хлопнуло снова — и в следующее мгновение дверь его комнаты распахнулась с грохотом, будто война началась. Тимоти Поттер-Блэк застонал, уткнувшись лицом в подушку. — У тебя есть три секунды, чтобы подняться и восхититься моей внешностью, прежде чем я надену на тебя фиолетовые носки с гремлинами, — заявила Катрина, уверенно влетая в его комнату, будто сама в ней жила. И она действительно была великолепна. Платье — тёмно-зелёное, мягко струящееся, с изящным воротом. Волосы — идеально уложены, лёгкие волны на плечи. Тонкие каблучки чуть стучали по полу, и в её руках блестела волшебная сумочка, подозрительно похожая на карманное хранилище. — Кэт..утро..— пробормотал Тим, всё ещё с лицом в подушке. — Пожалуйста, дай мне ещё минуту сна. Или смерть. Что быстрее. — Ни то, ни другое, — радостно отрезала она. — Сегодня Гарри семнадцать. У нас всех праздник. Торт, шкатулка, Натали с Джинни, мой Рон в смятении — и твой Дамиан, между прочим. Тим приподнялся, прищурившись. — Я ещё не готов быть красивым. — Я готова за тебя. — Катрина щёлкнула пальцами, и с комода к нему подлетела аккуратно сложенная одежда: белая рубашка, тёмные брюки, жилет. — Подожди..ты выбрала мне наряд? — Я не доверяю твоему вкусу. Один раз ты пришёл в рубашке с нарисованным гиппогрифом и сказал, что это «весело». — Это было весело! — Тимми, ты выглядел как развлечение для магических младенцев. Он закатил глаза, но уже начинал улыбаться. — Ну, ладно. Дай мне..три минуты. — Тебе десять. За это время я успею проверить магическую коробку, написать Рону, убедиться, что Джинни не забыла шпильки, и выпить кофе. Ультра-организация. Ты гордишься мной? — Я горжусь тем, как ты давишь, — буркнул Тим, но уже вставал. Катрина крутанулась на каблуке и направилась к двери, но остановилась и оглянулась: — Тимми серьёзно. Ты хорошо выглядишь, даже растрёпанный. Но сегодня будь смелым. Просто будь собой. Особенно с Дымком. — Его зовут Дамиан, — отозвался он, встав с кровати. — Я знаю. Но ты говоришь « Дымок» так, будто это пароль к твоей уязвимости. И это красиво. И она ушла. А Тим остался, глядя в зеркало, всё ещё не до конца проснувшийся. Но внутри — уже было тепло. Потому что да, сегодня — день Гарри. Когда за Катриной закрылась дверь, в комнате повисла тишина. Тимоти постоял у зеркала с минуту, наблюдая, как свет от окна мягко ложится на полуразобранную одежду. В воздухе всё ещё витал запах чар для укладки, капля кофе, оставшаяся в кружке, и что-то тёплое, нервное. Он провёл рукой по волосам — растрепанно. И, наверное, так и оставит. Не нужно быть слишком правильным. Он надел белую рубашку, медленно застёгивая пуговицы — одну за другой, будто это был ритуал: стать чуть увереннее. Потом тёмные, хорошо сидящие брюки. Накинул жилет — тёмно-синий, с серебристой строчкой. Он немного кололся, но сидел идеально. Всё ещё босиком, он сел на край кровати, выдохнул. И тут — тихое тук-тук по стеклу. Он поднял глаза. Сова. Та самая, с золотистыми глазами. От него. Он открыл окно, взял письмо. Маленький, аккуратно свернутый лист, перехваченный чёрной лентой. Раскатал его медленно. “Тимоти,” — почерк был аккуратным, чуть наклонённым. Строгим, но с характером. Как сам Дамиан. _"Я получил твоё письмо ещё ночью. Прочёл. Долго думал, что ответить, но потом понял: не хочу ничего лишнего. Я буду. Конечно, буду. Если будет шумно — найди меня. Если станет сложно — молчи, я всё увижу. Если кто-то посмотрит косо — иди ко мне ближе. Если просто захочешь рядом — не жди повода. И да. Я тоже жду этого дня. И тебя. Особенно тебя. — Дымок.”_ Тим провёл пальцами по строчке. Медленно, как будто она могла исчезнуть. Он чувствовал, как внутри всё замирает — не от тревоги, а от ощущения, что тебя действительно ждут. Он сложил письмо аккуратно. Не стал прятать — положил на подоконник, чтобы видеть. Потом — обулся. Подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя. И впервые за утро — улыбнулся. По-настоящему. Сегодня — день Гарри. Дом встретил его лёгким шорохом, запахом тёплого хлеба с кухни и голосом Катрины, доносящимся снизу. Тим спустился по лестнице осторожно, не торопясь, ловя ритм шагов и внутренне примеряя — чувствует ли он себя уверенно. Ответ: почти. Почти достаточно. Когда он вошёл в гостиную, Катрина стояла у зеркала, поправляя последнее движение палочкой вдоль скул. Увидев его, она прищурилась и кивнула одобрительно. — Слушай… — начал он, немного неуверенно, — ты не могла бы ну, немного помочь? Катрина медленно обернулась. В её лице было лёгкое удивление, но оно тут же сменилось мягкой полуулыбкой. — Макияж? — Немного. Только… чтобы взгляд был поуверенней. Чуть-чуть. Без театра. — Ах, ты хочешь «тихо ослепительно», — кивнула она. — Я умею. Она подвела его к зеркалу, жестом усадила на стул, взяла волшебную кисть и, не торопясь, коснулась ею его скул. — Знаешь, — начала она, слегка склоняясь, — ты и так красив. Но сегодня можно быть чуть больше. — Для него? — спросил он тише. — Для себя, — сказала наконец. — И да. Для него тоже. Она добавила тонкую тень к векам, провела по ресницам лёгким мерцанием. Потом — едва заметный румянец. Без лишнего. — Готово. Ты как светлая версия всей нашей семейной драмы. — Спасибо..это очень поэтично? — И честно, — подмигнула она. — А теперь пошли. Папа с самого утра что то готовит на кухне.  Кухня была тёплой, залитой мягким утренним светом. Окно было приоткрыто, в комнату проникал лёгкий ветер, заставляя занавеску лениво колыхаться. На столе стояли чашки, сахар в хрустальной вазочке и несколько испечённых булочек, ещё тёплых. Джеймс сидел у окна, опираясь локтем на подоконник, в руках держал чашку кофе. Регулус — как всегда, аккуратный, собранный, листал газету, но, конечно, слышал всё. Когда Катрина и Тимоти вошли, Джеймс первым поднял голову и улыбнулся: — Ну, вот и наша героическая бригада. Готовы к большому дню? — Всегда, — ответила Катрина, садясь за стол и пододвигая себе чашку. — Хотя у некоторых утро началось с драмы, — она выразительно посмотрела на брата. — Это была не драма, а внутренняя настройка, — отозвался Тим, заняв место напротив и наливая себе какао. — И вообще, я спокоен. Даже..в предвкушении. — Вот это правильно, — кивнул Джеймс. — Это и должно быть предвкушение. День рождения Гарри — это повод, чтобы вспомнить, какие мы упрямые, шумные и, черт возьми, настоящие. — Особенно ты, когда пытаешься добавить корицу в каждое второе блюдо, — пробормотал Регулус, не отрываясь от газеты. — Корицу нельзя переоценить, — невозмутимо парировал Джеймс. — К тому же, это день Гарри. Он заслуживает, чтобы всё было вкусным. Рег наконец поднял взгляд, посмотрел на детей и чуть склонил голову: — И всё же..не забудьте, зачем вы там. Не чтобы устроить шоу, не чтобы быть идеальными. — А чтобы быть с ним, — тихо закончил Тимоти. — Да. Мы помним. — И повеселиться, между прочим, — добавила Катрина. — Я даже платье выбрала под настроение. Оно говорит: «я восхитительна, но скромно». Джеймс рассмеялся: — Ты похожа на Сириуса в лучшие дни. Только без мании величия. — Ещё не вечер, — отозвалась она, делая глоток чая. Регулус встал, подошёл ближе, положил руку на плечо Тимоти — спокойно, без слов. Это был его способ говорить «горжусь». Потом посмотрел на обоих: — Будьте собой. Этого достаточно. Гарри вас знает. И ценит. — Даже когда я болтаю без умолку? — приподняла бровь Катрина. — Особенно тогда, — кивнул Джеймс. — Твоя болтовня — как фоновая магия. Без неё — пустовато. — А ты, Тим, — продолжил Регулус, чуть мягче, — не сомневайся в себе. Ты уже тот, кем должен быть. Просто дыши, слушай, и не забывай улыбаться, когда увидишь его. Тимоти кивнул. Его улыбка была почти застенчивой, но очень искренней. — Я не забуду. Они все замолчали на мгновение. Тишина была уютной. Семейной. — Ладно, — хлопнул в ладоши Джеймс. — Вперёд, герои. Идите, покажите всем, как это — быть молодыми, свободными и не бояться быть важными для кого-то. Катрина встала, поправляя платье: — А вы  не сожгите дом. — Я постараюсь, — пообещал Джеймс с такой интонацией, что стало ясно: точно попытается. Регулус снова уселся в кресло, уже с новой чашкой чая. — И не вздумайте ссориться из-за того, кто первый скажет Гарри поздравление. Он вас всех всё равно перебьёт фразой «ну вы даёте». — Учтём, — усмехнулся Тим. Они вышли из кухни — не торопясь, легко. Внутри всё было собрано и тёпло. Они знали, что впереди — шум, радость, волнение. Но главное уже было здесь. Они любимы. Они не одни. Катрина первой шагнула в камин. В один момент она вся засияла зелёным пламенем, закружилась в лёгком вихре — и исчезла, произнеся чётко: — Сад Сабрины МакКиннон! Остался только запах лаванды и магии. Тимоти вдохнул, шагнул вперёд, бросил порох в огонь. Пламя вспыхнуло, обняло его с ног до головы — тепло, мягко, но всё равно щекотало нервы. Он почувствовал, как всё внутри слегка сместилось, закружилось, затрепетало от скачка. — Сад Сабрины МакКиннон, — чётко произнёс он. Мир поплыл. Он пролетел сквозь десятки каминных порталов: мелькали комнаты, чужие гостиные, витрины, гобелены — и вот, наконец, мягкое приземление. Он вывалился чуть вперёд — прямо на ковёр с вышитым грифоном, на фоне открытых стеклянных дверей, ведущих в сад, полный света и голосов. Катрина уже стояла на пороге, поправляя волосы, и в следующую секунду обернулась. — Прибыл. Немного перекошен, но ничего. Тимоти выпрямился, пригладил жилет. Вдохнул. А перед ними — весь праздник. Светлые шатры, магически парящие гирлянды, заколдованные ленты, разноцветные напитки в стеклянных колбах, фонарики, вьющиеся между деревьями. И — друзья. Смех. Разговоры. Гарри, стоящий с Гермионой у стола с тортом. Сабрина и Дафна, что-то обсуждающие у павильона. Рон с Джинни, Натали — рядом. И..Дамиан. Стоящий чуть в стороне, вместе с Драко. Внимательный, спокойный, в тени дерева. Его глаза сразу нашли Тимоти, едва он появился. И не отвели взгляд. — Всё, — прошептала Катрина. — Ты официально в игре. Тимоти выдохнул. И сделал шаг вперёд — прямо в праздник.  Сад гудел, как улей — в том самом хорошем смысле. Все говорили одновременно, везде что-то происходило: шуршали мантии, смеялись девочки у столов, кто-то громко щёлкал заклинанием по фонарю, который упрямо превращался в тыкву. Тимоти с Катриной шли в сторону центра, где на площадке под парящим шелковым навесом стоял Гарри. Он выглядел немного смущённым, как всегда, когда внимание было сосредоточено на нём, но улыбался — мягко, тепло. Гермиона рядом поправляла его воротник, Рон держал в руках уже второй кусок какого-то торта и явно ждал, когда его спросят мнение, чтобы снова спорить. — Ну вот, пошли, — подбодрила Катрина, почти подталкивая брата вперёд. — Гарри! — первым крикнул Тимоти. — С днём рождения, избранный нами! — Избранный тортом, скорее, — буркнул Гарри, но улыбнулся шире, обнял Тимоти — крепко, без слов. — Семнадцать. Ты взрослый, — сказал Тимми, делая вид, что взвешивает его взглядом. — Теперь можешь совершать магию… легально. — Ну наконец-то, — усмехнулся Гарри. — А то прошлый раз Гермиона едва не сожгла мне брови своим «неофициальным» поздравлением. — Это было учёное пламя! — возмутилась Гермиона. — Это было синее! — добавил Рон, с полным ртом. — Эй, Гарри, — сказала Катрина, подходя ближе, — пусть этот год будет самым… настоящим. Без масок, без фальши, без «должен». Только ты. Только твои. — Спасибо, Кэт, — тихо ответил Гарри. — Это уже ощущается. Тим молча достал маленькую коробочку — тонкую, завязанную серебристой лентой. — Это от нас. Откроешь позже. Она говорит сама за себя. Гарри взял её, на секунду просто глядя. Потом снова обнял его — быстро, но с тем, что не передаётся словами. "Я знаю, ты рядом. Спасибо." Смех, фейерверк из конфет, чихнувшая сова от Сабрины, очередной спор между Джинни и Натали — и всё смешалось в одну, искрящуюся, настоящую радость. Он оглянулся. Увидел его. Дамиан стоял в стороне, возле арки, через которую в сад входили гости. Его взгляд встретился с ним мгновенно — как будто он ждал именно этого. И Тимоти пошёл. Без колебаний. Каждый шаг — уверенный. Каждый вдох — легче. Когда он дошёл — ни слова. Он просто обнял его. Целиком. Сразу. Прижал к себе, как будто весь день держал внутри это движение. И больше не хотел ждать. Розье сначала замер, а потом..ответил. Обнял в ответ. Так, как умеет только он: без лишних слов, но так, будто это — глубже любого признания. И между ними на секунду не было ни гостей, ни Гарри, ни смеха, ни музыки. Только двое. Они стояли так, обнявшись, дольше, чем требовалось для приветствия. Но ни один не хотел отпускать. В объятии было всё: и лёгкое напряжение, и бесконечное облегчение, и то самое ощущение, которое возникает, когда больше не нужно прятаться. Дамиан чуть отстранился первым — не полностью, просто чтобы увидеть глаза Тимоти. В его взгляде было что-то очень простое, но важное. "Можно?" — не в словах, в дыхании. И Тимоти не ответил вслух. Он просто наклонился вперёд и поцеловал его. Поцелуй был мягкий, спокойный, будто давно запланированный, но всё равно свежий, как утренний воздух. Их губы встретились осторожно, как в первый раз, но с уверенностью, что теперь — можно. Теперь — правда. И тут.. — БУМ! Над их головами с хлопком взорвался маленький, заколдованный шар, выпущенный — как позже выяснилось — Натали. Из него вылетели десятки золотых и серебряных звёздочек-конфетти, засверкавших, закружившихся в воздухе, осыпая их, как будто мир решил: вот теперь — можно праздновать. — О! ПОЦЕЛУЙ! — закричала Джинни с другого конца площадки. — ОФИЦИАЛЬНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ! — Я требую второй! Для фото! — вторила Натали, уже поднимая волшебную камеру. — Поттер-Блэк, а ну иди сюда, не прячь чувства! — добавила Гермиона, смеясь и хлопая в ладоши. — А вы там, парочка, не думали о сцене для танца? — вставила Сабрина, закрутив палочкой в воздухе музыкальную сферу. Драко, стоящий рядом с Гарри, фыркнул, но тоже улыбнулся. Он слегка задел плечом Гарри, и, чуть приглушённо, сказал: — Они слишком сладкие, даже по моим стандартам. — Тебе просто завидно, — спокойно сказал Гарри, глядя на Тимоти и Дамиана. В его голосе — только мягкость. Катрина подошла, облокотилась на плечо брата. — Горжусь, — прошептала она. — Правда. Это было красиво. — Это было..ну… — начал Тим, растерянный, с блестками в волосах. — Это был ты. — Дамиан улыбнулся. И вокруг снова пошла волна смеха, поздравлений, подколов, танцующих лент и разноцветных искр. Когда же волна восторга после звездного поцелуя Тимоти и Дамиана чуть-чуть утихла, музыка в воздухе мягко затихла сама собой, и в следующую секунду — словно по сигналу — из глубины павильона выехал торт. Но, разумеется, это был не просто торт. Он парил на зачарованной подставке, украшенный съедобными фейерверками, вспыхивающими на краях, словно лепестки света. Сверху — большая сахарная фигурка Гарри с характерно торчащими волосами и мантией, развевающейся в несуществующем ветре. Сбоку маленькая надпись: «17 лет быть тобой — достойно медали». — Моя идея, — гордо сказала Сабрина, закатив глаза так, чтобы все видели. — И моя фигурка! — добавила Дафна. — Я лично колдовала эти волосы! — Слишком реалистично, — буркнул Драко, а Гарри чуть покраснел, хотя улыбка с его лица не сходила. Когда Гермиона зажгла свечи лёгким движением палочки, все вокруг замерли. — Давай, Гарри! — крикнула Натали. — Желай что-нибудь великое! — И не связанное с Темными Артефактами! — добавил Рон. Гарри закрыл глаза, задержал дыхание. На секунду всё стало тихо. Потом он выдохнул — и погасил все свечи разом. Конфетти взорвалось над тортом, музыка снова заиграла, и все закричали: — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! Куски торта начали летать с помощью заклинаний, напитки появились сами собой на подносах. Фонари над головой закружились в замедленном танце. Тимоти держал руку Дамиана — просто, спокойно, без суеты. Они стояли рядом, наблюдая, как друзья смеются, Гарри отбивается от ложки с кремом, которую ему настойчиво подсовывает Драко, и как всё это похоже на жизнь, в которую наконец можно верить. И вот — ещё один момент. Катрина. Она стояла рядом с Роном, сначала вроде бы случайно касаясь его плеча. Потом он что-то ей сказал на ухо — и она рассмеялась. Он — улыбнулся. Потом — шагнул ближе. И всё. Никакой драмы. Никакого шока. Просто поцелуй. Открытый, уверенный, чуть неуклюжий, но искренний. И никто не ахнул. Потому что все уже знали. — Ну наконец-то, — сказала Гермиона, не отрываясь от бокала. — Они думали, что скрывают это? — усмехнулась Натали. — Это как тайна с надписью «угадай» на лбу, — прокомментировала Дафна. Катрина чуть отстранилась, вздохнула и сказала: — Всё. Официально. Всем можно перестать строить догадки. — Мы не строили, мы просто считали дни, — вставил Гарри. И снова — смех, радость, свет. На фоне летнего неба, под звёздочками, с морем голосов, танцующих теней и тем самым ощущением, что здесь каждый — на своём месте. Когда музыка стала громче, а люди — шумнее, Тимоти мягко потянул Дамиана за руку, не говоря ни слова. Тот не спросил куда. Только пошёл. С ним всегда было так — тихо и глубоко. Он не торопился, не давил, просто был рядом. Они свернули с основной дорожки, прошли между двумя фонарями, мимо лавки, где Гермиона спорила с Сабриной, и наконец оказались у дерева на самом краю сада.  Тень от его ветвей прятала их от света, но не от звёзд. Над ними тихо мерцало летнее небо. Тимоти сел первым, опустился в траву. Потом лёг — неторопливо, как будто весь день мечтал именно об этом моменте. Подложил голову на колени Дамиана. Тот чуть удивился, но тут же устроился удобнее, обхватив бедром его плечи, глядя сверху вниз. Тимоти закрыл глаза. — Ты можешь..— начал он, не открывая глаз, — трогать мои волосы? Просто я.. — Уже, — тихо сказал Дамиан. Его пальцы коснулись волос — медленно, осторожно. Не расчёсывая, не играя — просто перебирая, как будто каждый локон был чем-то, что хочется понять на ощупь. Движения — круговые, спокойные. Почти гипнотичные. Тим лежал молча. Дышал ровно. Губы чуть приоткрыты, веки дрожат от едва заметного ветерка. Он не думал ни о Гарри, ни о Катрине, ни даже о том, что весь сад сейчас празднует. Был только этот момент. Колени под головой. Пальцы в волосах. И чувство — он рядом. — Ты удивительный, — вдруг сказал Дамиан. Не громко. Не пафосно. Просто, как факт. Тимоти слегка улыбнулся. — Ты странно молчишь. — Потому что здесь..не нужно много слов. Ты всё понимаешь. — Угу, — кивнул Тим. — Я понимаю, что мне очень хорошо. Дамиан продолжал гладить его волосы. Время будто растянулось. Слова ушли. Музыка осталась где-то далеко. И в этой тени, под деревом, вдали от шума и блёсток, два мальчика просто находились друг в друге — без защит, без преград. Касания — как музыка, которая не нуждается в мелодии. Ритм дыхания — почти синхронный. Тимоти лежал с закрытыми глазами, но всё чувствовал: тишину вокруг, тепло под пальцами, лёгкое биение в коленях, на которых он устроился, и взгляд — тот самый, который неотрывно следил за ним. Он не ждал поцелуя. Он просто был. Но в какой-то момент — Дамиан наклонился. Медленно. Без напряжения, без импульса. Как будто не решался. Или, наоборот, решился — окончательно. И поцеловал его. Не резко. Не требовательно.  Как будто этот поцелуй был чем-то, что давно жило в нём — тихо, незаметно — и только сейчас нашло форму. Губы коснулись губ мягко, с дрожью, но без сомнения. Тимоти вздрогнул слегка, выдохнул в поцелуй. И ответил. Не торопясь, не хватая — просто позволил себе быть любимым. Его рука поднялась, нашла ладонь Дамиана и сжала её. Так, будто хотел сказать: я здесь. Я не исчезну. А Дамиан чуть усилил поцелуй — не в глубину, а в уверенность. И в этой уверенности не было ни показного, ни фальшивого. Только тепло. И правда. Когда они отстранились, в воздухе всё ещё висела тишина. Мир будто не дышал, чтобы не нарушить. Тимоти открыл глаза. Улыбнулся. Очень тихо. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что ты — именно такой. Под деревом всё ещё стояла тишина. Не такая, что неловкая, а та, в которой не нужно объяснять ничего. Тимоти лежал на коленях Дамиана, их пальцы сплетены, взгляды ещё не разомкнулись после поцелуя. Всё было… правильно. Не громко, не вычурно, не идеально — просто по-настоящему. И вдруг — лёгкие шаги по траве. — Эй, влюблённые, — прозвучал голос, в котором уже была усмешка. — Простите, что вторгаюсь в идиллию, но у нас там начинается ритуал великого вскрытия подарков. Натали Люпин. Скрестив руки, в чёрном платье, под которое она зачем-то надела зелёные перчатки. Волосы были чуть растрёпаны, а взгляд — как всегда точный. Тимоти приподнялся, с усилием выбравшись из уюта рук Дамиана, сел, провёл рукой по волосам. — Уже? — хрипло спросил он. — Угу. Сабрина вытаскивает коробки, Гарри делает вид, что не волнуется, Джинни дразнит Драко, а Катрина уже почти уговорила Рона сидеть «ровно, как человек, а не тролль». Ты пропустишь самое важное, если не придёшь. Тим взглянул на Дамиана, тот чуть кивнул, поднимаясь вместе с ним. — Идем?, — сказал Тим, чуть напряжённо, будто себе самому. Дамиан не задал ни одного вопроса. Просто взял его за руку и, прежде чем отпустить, тихо сказал: — Конечно. Натали чуть приподняла бровь, когда увидела, как Тимоти поправляет жилет и говорит уже более собранным голосом. — В шкатулке, — пробормотал он, — есть нюанс. Я должен быть рядом, когда он её откроет. Катрина..мы придумали это вместе, но есть момент, о котором никто не знает. Почти никто. Натали кивнула, теперь без усмешки. — Тогда пошли. Это будет интересно. Зная твою любовь к шуткам. И они втроём двинулись обратно — через тень деревьев, обратно в свет, где их ждали друзья. Сад расцвёл не только фонарями, но и смехом. Гарри сидел на пледе под шатром, как символический именинник, окружённый коробками, обёртками, ленточками и друзьями, каждый из которых делал вид, что не нервничает, но тайком поглядывал на его руки. — Следующий! — крикнула Сабрина, передавая большую коробку, от которой пахло лавандой и проказой. Гарри открыл — оттуда выпрыгнул миниатюрный кот в шляпе, прокричав: — С Днём Рожденья, магический проказник! И исчез, оставив после себя клубок, который тут же начал кататься по саду, едва не запутав Гермиону. — Очень.. Сабрина, — хмыкнул Гарри. — Ты не сказал «спасибо»! — театрально возмутилась она. — Это был самый воспитанный кот в истории магии! Потом были полезные книги от Гермионы, домашняя шкатулка с заклинанием самоуборки от Джинни (все подозревали, что она хотела её себе), набор зелий от Натали (один пузырёк подозрительно шипел), шарф с гербом, причём такой мягкий, что Гарри невольно прижал его к щеке. Рон подарил коробку, в которой был..второй торт. На случай, если «основной не выдержит давления общества». И тогда, когда уже казалось, что всё — вот, вышел Тимоти. В руках — та самая шкатулка. Катрина рядом скрестила руки, гордо кивая. Натали ухмылялась в предвкушении. А сам Тимми не скрывал своей широкой, по-настоящему детской улыбки. В ней было что-то невероятно личное — он знал, что сейчас будет. — Гарри, — начал он, подходя ближе. — Это от нас с Катриной. Гарри, слегка удивлённый, кивнул. Взял шкатулку, провёл рукой по крышке. Она мягко щёлкнула. Открылась. И — БАХ! Прямо в лицо Гарри хлопнула миниатюрная магическая хлопушка, из которой вылетело облако золотых и изумрудных конфетти. Смех мгновенно прокатился по саду, кто-то захлопал, Джинни прыснула, Гермиона чуть не уронила бокал. Но на этом сюрприз не закончился. Изнутри шкатулки медленно поднялась маленькая, полупрозрачная магическая фигурка, в которой все мгновенно узнали Рона Уизли.  Миниатюрный, с рыжими волосами, слегка завышенными ушами и очень серьёзным выражением лица, он повернулся к Гарри, приложил руку к сердцу и произнёс: — Я выполню любое твоё желание. Любое. Даже если это снова поход в Лабиринт. Но не проси готовить. Наступила пауза. На секунду — абсолютная тишина. А потом — взрыв хохота. — ЧТО?! — выдал Рон в полный голос. — КТО ЗДЕСЬ ИСПОЛЬЗОВАЛ МОЙ ОБРАЗ?! — Ты великолепен, — хрипела Гермиона, вытирая слёзы. — Формулировка — точная, — прокомментировал Драко. — Особенно про Лабиринт. — Я НИЧЕГО ТАКОГО НЕ ЗАПИСЫВАЛ! — возмущался Рон. — И это вообще… кто запрограммировал мою мини-версию?! Катрина спокойно посмотрела на него и кивнула: — Это был коллективный креатив. Я — идея, Тим — исполнение.  — Вы..бессовестные, — пробормотал он, но уже улыбался. А Гарри..Гарри держал фигурку в руке, всё ещё в конфетти, и смотрел на неё так, будто в ней — вся его жизнь. Все, кого он любит. Всё, за что он держится. Всё, что стало его настоящим домом. — Спасибо, — тихо сказал он. — Это лучший подарок. А Тимоти рядом слегка покраснел, но не перестал улыбаться. Ночь опустилась на сад мягко, почти незаметно. Фонари над головами теперь горели чуть приглушённым светом, превращаясь в маленькие звёзды. Музыка стихла. Пирожные доедены, свечи потухли, волшебные ленты слабо шевелились в ночном ветре. Остались только они. Смеющиеся, уставшие, но счастливые. Те, кто не прятался. Кто прожил этот день в голос, в движение, в любовь. На пледе в центре сада, среди тёплых подушек и мягких чар, Гарри и Драко лежали, лицом друг к другу. Гарри касался пальцем ключицы Драко, а тот впервые за весь день не пытался ничего скрыть. Они молчали — просто дышали рядом. И этого было достаточно. На соседнем пледе, в обнимку, Катрина Поттер-Блэк уткнулась лбом в плечо Рона Уизли. Он укрыл её пледом, и её дыхание становилось всё тише. Пальцы их рук переплетены. Они спали уже, но каждый во сне слегка двигался — будто всё ещё тянулся ближе. Сабрина и Дафна сидели в кресле-качалке, колдуя огонёк, который то вспыхивал, то затихал. Дафна уснула на плече Сабрины, а та, не двигаясь, только иногда целовала её волосы, чтобы не разбудить. Натали и Джинни уснули в гамаке. Натали обвила Джинни руками, и та, обычно быстрая, громкая, теперь дышала глубоко и спокойно. Как будто всё, что нужно было — случилось. А чуть в стороне, под всё тем же деревом, Тимоти Поттер-Блэк лежал в объятиях Дамиана Розье. Его голова — снова на коленях, но теперь — не случайно. Дымик склонился ниже, лицо его уткнулось в волосы Тима. Он целовал макушку, почти не осознавая, что делает это во сне. Тимоти уснул с лёгкой улыбкой. Он чувствовал: рядом — сердце. И оно бьётся не громко. Но в такт с его. Все они — просто лежали. Молча. И ночь держала их бережно. Как обещание: вы — вместе. вы — дома. вы — настоящие.