Merci d'être en vie

Многие считали, что ему чертовски повезло в этой жизни. Что же, если это так, то он – самый настоящий неудачник, который не смог реализовать и десятую часть тех возможностей, что ему предоставила госпожа удача. Поднимаясь по лестнице ко входной двери фамильного особняка, юноша недовольно нахмурился. В серых глазах можно было прочитать отблески былого раздражения на самого себя. Он опять не сделал того, что должен был. Прошлым вечером ему стоило лишние пару часов просидеть над учебным материалом, а не ложиться спать в начале двенадцатого. Однако не было в груди привычного горящего чувства обиды на самого себя, было лишь небольшое опустошение. Минуя светлые стены прихожей, Цзян Ваньинь прислушивался к звукам, наполнявшим дом. Где-то вдалеке играла классическая музыка довольно задорного мотива, значит, А-Цзе дома и занимается чем-то, по мнению матери, бесполезным. А в остальном дома было относительно тихо. Не было слышно весёлого разговора отца с братом, привычного для вечернего времени суток, значит, отца не было дома. Так даже лучше. Он направился в западную часть особняка, собираясь найти матушку в её кабинете. И юноша не прогадал, ещё на подходе к заветной двери он услышал недовольный голос Юй Цзыюань, которая отчитывала какого-то нерадивого сотрудника по телефону. Плечи непроизвольно напряглись. Остановившись перед самой дверью, Цзян Чэн замер. Дождавшись конца разговора, он задержал дыхание, словно перед прыжком на тёмную холодную глубину, и постучал костяшками по лакированному дереву. Сердце забилось в груди, пытаясь посыпать твёрдые кости рёбер. По ту сторону двери послышалось холодное приглашение пройти. Пройдя к рабочему столу матери, юноша замер. Они оба знали, по какой причине Цзян Чэн пришёл. Они оба знали все варианты их диалога и его окончание. Это всегда было так, потому что он никогда не мог воплотить в жизни возложенные на него ожидания. Буквально никогда. Цзыюань знала о семестровых экзаменах, как и то, что результат одного из них сын должен был узнать сегодня. Поэтому Цзян Чэн смиренно ждал вопроса матери, пока чувство тревожности всё сильнее и сильнее пульсировало в черепной коробке, грозя головной болью на весь вечер. — И какие результаты? — отложив телефон в сторону, женщина обратила всё своё внимание на сына. О, лучше бы она дальше смотрела в свои важные договора, делая пометки тут и там. Так юноше было бы намного проще пережить следующие десять минут позора. Однако, небеса были глухи к его просьбам, будто правители-тираны, не внемлющие умоляющей толпе. — Добрый вечер, матушка. — По твоему выражению, я уже предполагаю ответ на свой вопрос, — Цзыюань нахмурилась, — Не тяни. — Девяносто три балла из ста, матушка, — выражению его лица в этот момент мог бы позавидовать сам Второй Нефрит Лань, если бы он вообще обладал подобным порочным качеством. Тонкая бровь саркастично выгнулась. И следующую фразу Ваньинь тоже мог предугадать с вероятностью девять десятых. Но знание не освобождает от тремора рук, сцепленных в замок за идеально ровной спиной. — А что? У наследника Цзян не хватило ума ответить на все вопросы по математике правильно? — язвительный тон говорил о том, что матушка сегодня в хорошем настроении. Удивлённый звук вырвался из плотно сжатых губ, — Я жду ответа. А нет, наследник Цзян снова ошибся. Ядовитые комментарии как в свою сторону, так и в сторону матери были проглочены вместе с комом, до этого стоявшим в горле. Как бы не хотелось развернуться и уйти, ему придётся остаться и ответить матери. Желательно так, чтобы голос ни разу не дрогнул. Заранее спасибо тому, кто бы там не пытался игнорировать просьбы Ваньиня. — Я ошибся в нескольких геометрических заданиях. — Почему? — на этот раз не было слышно даже ядовитого смешка. — Потому что я не ожидал увидеть такой вариант заданий. — Почему? — Потому что я недостаточно времени уделил тому, чтобы подготовиться к тесту получше. — Ну так в чём была проблема? Почему-то я уверенна, что поганец Усянь потратил времени в два раза меньше, чем ты. А в итоге написал на все сто баллов, как я слышала. Так вот в чём дело. Вей Ин, отправившись домой раньше Ваньина, очевидно, побежал хвастаться Яньли, а там и Цзыюань услышала мимоходом. Теперь в очередной раз решила потоптаться на свежей мозоли сына, будто он сам уже семь раз не подумал о том, как будет отрабатывать и в зале, и в библиотеке. Юноша раздосадованно усмехнулся, предварительно опустив голову в подобии раскаянья. Как будто это ему поможет. — В следующий раз я буду стараться лучше. — Напомни, в какой раз я это слышу? — и не дожидаясь ответа, женщина сразу продолжила, — Каждый раз пустые обещания и никаких действий. Ты прямо копия своего отца. Единственное, что мог сейчас Цзян Чэн – это молча стоять и слушать. Матушка вошла в то состояние, в котором ей не требуется ответа для развития темы. — В общем, ты меня понял. Я жду от тебя достижения невозможного, а получаю только очередную неудачу. Я разочарованна. — Простите, матушка. — Свободен. — Да, матушка.

***

Сейчас бы Цзян Ваньинь всё бы отдал за то, чтобы ещё хоть раз услышать выговор от матери, которая, как оказалось, так проявляла любовь. Даже погода была пасмурная, соответствуя настроению юноши. Осунувшаяся напряженная фигура стояла чуть впереди основной массы людей. Белый костюм сидел ровно по фигуре, а взгляд серых глаз, отражающих небо, был полон скорби. За спиной были слышны тихие рыдания сестры. Быстро бросив взгляд назад, в сторону пришедших на похороны людей он подметил, что сестру с двух сторон поддерживали близкие для неё люди. Под правый локоть её придерживал бывший жених, а на левом плече лежала ладонь Усяня, за которым траурной тенью стоял Лань Ванцзи. Позволив беспокойству за брата с сестрой отойти на задний план, Цзян Чэн вновь перевёл взгляд на надгробия. Элегантными иероглифами на светлом мраморе были выведены имена. Юй Цзыюань и Цзян Фэнмянь. Его родители. На шею будто накинули петлю, но не спешили затягивать. Перед глазами встала мокрая пелена, но он быстро проморгался не дав ни единой капле сорваться по щеке. Мыслями он возвращался к той чёртовой ночи. Фэнмянь и Цзыюань на днях в очередной раз поссорились. И опять причиной был Цзян Чэн. Видит бог, юноша сам уже устал от этого и уже давно перестал зацикливаться на своей вине. По подсчётам Цзян Ваньина, именно в этот вечер отец должен был перестать ночевать на работе и приехать извиняться перед матерью. Но он не успел. Выяснить, что это было – поджёг или случайность, – так и не смогли. Вот только языки пламени, охватывающие тёмные стены дома, в котором прошло его детство, ещё долгое время будут сниться в кошмарах Ваньину. Яньли ночевала у одной из своих подруг, потому что они готовились к вступительным экзаменам. Вей Усянь пропадал где-то в очередной раз. Он вообще старался меньше появляться дома, если там не было Цзян Фэнмяня. В особняке оставались только Юй Цзыюань и Цзян Чэн. Спокойно поужинав, они разошлись по разным частям дома. Поэтому, почуяв запах гари, первая мысль, вспыхнувшая в сознании, была о необходимости найти мать. Похоже, что это всё-таки был поджёг, ведь для случайности огонь разгорался слишком сильно. Когда Ваньинь добежал до кабинета – ненавистная дверь уже была объята пламенем. Выбив дверь сильным пинком, он вбежал и проверил комнату. Никого не было. Нужно было искать дальше, несмотря на то, что Цзян Чэн уже успел надышаться горючими газами, не смотря на импровизированный фильтр у нижней части лица. Глаза слезились, но он не мог себе позволить остановиться или выбежать из дома. К моменту, когда он добрался до спальни родителей, юноша уже не видел ничего, кроме чёрного дыма и пламени. Голова кружилась, ноги становились ватными, но он добрался с рекордной для себя скоростью. От увиденного его захлестнуло волной паники. Действуя на подсознательном уровне, Ваньинь откинул за сторону, не объятую пламенем, сорвавшуюся балку, перекрывающую возможность открыть дверь. На него почти сразу свалилось то, что когда-то отделяло спальню родителей от коридора. А за дверью была его мать, упавшая около порога. Видимо, она не смогла выбраться из комнаты. Произошедшее дальше он никогда и никому не расскажет, только потому, что не сможет вспомнить об этом и не сойти с ума. Он пытался её вытащить, но она оттолкнула и просипела севшим голосом о том, что он должен жить. Женщина понимала, что к тому моменту уже надышалась дымом настолько, что не сможет встать. А вытащить двоих сын бы не смог. И в её голове даже не было выбора умереть вместе. Она просто оттолкнула своего мальчика и велела выбираться. Его спасло только то, что он меньше пробыл в комнатах с высокой концентрацией горючих газов и то, что он додумался закрыть дыхательные пути. Лучше бы он остался в той комнате рядом с матерью, потому что как только он очнулся в больнице, ему сообщили, что отец не доехал до дома. Отказали тормоза или подвело управление. Следить за ходом дела он не мог, потому что ещё несколько дней был прикован к больничной койке. А теперь молодой Цзян стоял во главе их оставшейся семьи и похорон. Да, Яньли была старшей из них, однако стоять во главе семьи и компании, оставшейся без руководителя, она не могла. Просто не была к этому готова. Поэтому эта ноша легла на плечи Ваньина, которому только недавно исполнилось восемнадцать. Желание увидеть рядом с именами родителей своё внезапно возникло в голове и ударило по сердцу наотмашь. Эфемерная петля на шее снова стала ощутимой. Он должен был быть вместе с родителями, ведь ни на что другое он не годен. После похорон четвёрка поехала на съёмную квартиру. Вей Усянь очень громко возмущался по поводу сопровождения павлина, но, увидев взгляды брата и сестры, осёкся. Они с Цзян Чэном оба понимали, что тихая поддержка Цзинь Цзысюаня как никогда нужна шицзе. Пока они ехали в такси, Цзысюань и Усянь пытались отвлечь Цзянов от происходящего. Тихий голос павлина периодически заглушался восклицаниями Вей Ина. Яньли со временем смогла втянуться в их разговор и начала журить брата за неподобающее отношение к её бывшему жениху. Цзян Ваньинь, сидевший на переднем пассажирском кресле, вполуха следил за их разговором. Но по большей части он просто смотрел в окно на бегущие дома и на тротуары, покрытые лужами. Дождь нещадно бил по поверхности земли, точно так же, как нервы юноши били по черепной коробке. Страх от понимания предстоящих трудностей не давал сглотнуть ком, стоящий в горле. Расплатившись с водителем, он вышел из машины и подал руку выходившей сестре. Быстро добежав под крышу, вся четверка уже спокойно поднялась в квартиру. Негласно приняв решение отправить А-Ли отогреваться в ванной, парни, накинув на мокрые головы сухие полотенца, прошли на кухню. Вэй Усянь принялся активнее тормошить брата, показательно игнорируя Цзинь Цзысюаня. Но после десятого хмурого взгляда Цзян Чэна, на который он, впрочем, не отреагировал, источник шума был отправлен позвонить Лань Ванцзи и отчитаться о том, что успешно доехал до дома. Ваньинь хмыкнул, думая о том, что Второй молодой господин Лань может и поддержать Усяня, ведь родители у них были общие, хоть матушка и проявляла к нему намного меньше любви. А то, как показательно брат пытался всем поднять настроение, громче всего говорило о том, что ему самому сейчас плохо. Когда брат вышел из кухни, Цзян Чэн принялся заваривать любимый зелёный чай сестры. Густую тишину не решался прервать никто из двоих оставшихся человек. Далеко не светлые мысли занимали голову Ваньина. В попытках успокоить мозг он начал составлять подробнейший план на ближайшие два дня. Составление списка обычных бытовых дел всегда успокаивало душу и разум. Глубоко уйдя в свои мысли, юноша забылся и облил пальцы кипятком. Тихо выругавшись, он хотел было вытереть воду и продолжить заваривать чай, как на плечо легла чужая рука. Цзинь Цзысюань молча покачал головой и отправил его сидеть за столом, пока сам продолжил то, на чём остановился Ваньинь. Наконец павлин решился прервать молчание. — Не накручивай себя слишком сильно, — его спокойный голос был словно звук выстрела в этой тишине, — Вы со всем справитесь. И в обычном состоянии Ваньинь бы вспылил и отчитал бы наглеца за непрошенный совет. Однако сейчас он мог лишь с тяжелым вздохом уронить голову на стол и прикрыть глаза. — Обязательно.