Легенды написаны кровью

Погруженные в Вечную ночь всегда влекли Циферу куда больше, чем вечно светлая Охема. Как минимум, эта ночь была настоящей, а не ложной. Цифер кралась подобно хитрой кошке. Скрывалась в высокой траве и металась по сторонам, не оставляя и следа. Из реки доносилась тихая мелодия - отголоски прошлого, оставленные почившей полубогиней океана, Гисиленсой. Прощаясь с подругами, она поклялась навсегда опечататься в воспоминаниях мира, чтобы тогда впавшая в тоску Керидра не сдалась раньше времени. "Не для того Селиоза слилась с титаном, моя милая Кери..." Цифера тогда стояла за стенкой, навострив уши. Она слушала каждое ласковое слово Гисиленсы и видела, как Керидра впервые пролила слезы, стоило полубогине океана покинуть комнату. Даже Глас Пустоши впервые взревел, вызвав на Амфореусе ужасное землетрясение, когда клинок, похожий на лиру, оставил кровавый след на шее подруги. Золотая кровь окрасила исток далекой чистейшей реки, а милая мелодия с тех пор не покидала родные воды. Теперь у реки стояла Афирия. В сшитом Аглаей платье, для Цифер она была подобна богине. Даже если таковой не являлась. Покров Вечной ночи определенно обожала ее, ведь мерцание звезд стало самым дорогим украшением. Афирия тянется к яркой луне, расплываясь в улыбке, а полубогиня коварства пакостно машет хвостом и дергает ушками. Нарочно Цифера задела хрустящую палку, привлекая чужое внимание, а затем сбегает вбок. Афирия тут же оборачивается, присматриваясь в темноту, но никого не видит. Мысли метались между "должно быть, это просто лисица" и "монстры черного течения пожаловали", но сбегать не спешила. Проворная кошка оказывается за чужой спиной и игриво кладет на плечо монетку. Ноготками она проводит по позвонкам и вновь сбегает, когда ее вновь едва ли не поймали. — Цифера, это не смешно, — выдох Афирии можно было услышать за километр. Монетка падает в траву и она наклоняется, чтобы поднять, но вдруг чувствует холодный ветер. Затем ее глаза накрывают чьи-то ладони, а плечо касается чего-то мягкого и приятного на ощупь. — Угадай кто? — полубогиня ухмыляется, когда Афирия пытается убрать руку воровки. — Цифера. Ты-то что тут делаешь? Она смеется, а затем отходит. Ее монетка все еще в чужой руке, но саму Цифер это, казалось, не волнует. Есть монетка, нет монетки, какая разница? Она же в правильных руках. Афирия лишь любуется ей, ожидая ответ. — К тебе пришла, — и монетка оказывается в ее руках. — Мне воспринимать это как...? — Как свидание, конечно! Ты мне задолжала, — Цифер убирает монету причуд в карман и подходит поближе, любуясь. — Это когда я в должниках остаться успела? — Афирия скрещивает руки на груди, едва сдерживаясь от улыбки. — Когда я тебя от чистильщика спасла. Цифер махнула рукой в сторону, где посреди травы Афирия увидела мертвое тело одного из охотников за золотой кровью. Полубогиня обходит девушку и кладет подбородок на ее плечо, мысленно насмехаясь над чужой наивностью. Пока кто-то верит в ложь - она реальна, и Цифер отныне героиня. Пусть и не столь важная для истории планеты, но для личной истории Афирии - очень даже. "Не волнуйся, Загрей, однажды мы разыграем более грандиозную ложь..." — шепчет она в мыслях, когда слышит насмешку титана коварства и расшифровывает в нем особое послание. — Так палка хрустнула... — Потому что этот придурок даже скрываться не думал! Пошел по самой громкой дорожке. — Тогда я правда тебе должна. Подобно Аглае, она стойко держалась даже в самых страшных ситуациях, не проявляя никаких эмоций, лишь бы сбить с толку противника. И полубогине коварства это ужасно нравилось. Она лишалась человечности и до жути ненавидела это, чувствовала себя лишней, а рядом с Афирией это не казалось настолько ярким. — И поэтому ты не посмеешь отказать мне, мур-р? Девушка лишь смеется, щекотя ее подбородок, пока сама Цифер мурчит, словно кошечка. Хотя, почему "словно"? Коготками, покрытыми лаком в цвет золота, она скользит по чужой руке и носом щекочет щеку, пока Афирия стоит, не реагируя. Привыкла к этим шалостям. Цифер часто пыталась играть человечную полубогиню, и эти нежности помогали ей хоть немного ощутить себя простой воровкой, без капли божественности. — Не посмею. Но... давай отойдем подальше от трупов? Не совсем романтично выглядит. — Пр-р-равда? — она намеренно растягивает слово, мурчит, потому что знает, как это отражается на Афирии. Сносит голову, ублажает слух. — Я серьезно, Цифера. Здесь есть более красивые места, тем более для свиданий. Поэтому она подмигивает и тянет полубогиню за собой. Ближе к реке, в сторону водопада, что шуршал совсем неподалеку. Цифер тут же сморщилась, поняв, к чему все идет. — Нет! Не утянешь! — Я же не в воду тебя тяну. — И что? Толкнешь и будешь смеяться, опять! Хвост медленно качался, пока сама Цифер прищурилась, прожигая Афирию взглядом. Как и любая уважающая себя кошка, она просто ненавидела воду. Шерсть после нее противная, касаться ее неприятно, еще и этот запах, который у полубогини ассоциировался с грязью и бедностью! — Не столкну и не буду смеяться. Боишься водички? Загрей насмехался над Цифер, пока та мысленно обругала его всеми бранными словами. Великая Цифера Проворная, полубогиня, обманувшая мир, чтобы сохранить жизнь титану... боится воды? — Не боюсь я! Но вычесывать и вылизывать меня от этой мерзости не ты будешь, — полубогиня шла по берегу, на расстоянии от воды, пока Афирия залезла по самое колено. — Если хорошо попросишь... — Нет уж! Цифер прекрасно запомнила, как однажды Афирия вызвалась поухаживать за полубогиней. Все бы ничего, но после этого воровка была наполовину лысой и розовой. Буквально. Она просто покрасила ей шерсть. — Ладно, ладно. Посидишь на берегу, пока я буду наслаждаться прохладной водичкой. — Пф-ф, ну и посижу, Цифер закатила глаза и переключилась на монету причуд: подбрасывала ее, баловалась, ловила то хвостом, то одним пальцем. Все, что впечатлить. Мелодия продолжала звучать также тихо, навеивая воспоминания о прошлом. Полубогиня коварства наслаждалась, ведь была свободна. Свободна от прошлого, от тех же обязательств, что погубили Гисиленсу, от оков, удерживающих ее в Охеме, как Аглаю. Цифер могла насладиться жизнью. Вкусить ее радости, путешествовать, пытаться любить. Даже потеря человечности - не более, чем шалость титанов. Коварство, из-за которого полубоги отдалялись от людей. Цифера имела силу убедить себя в том, что она все еще чувствует. — И если ты опять попытаешься намочить меня - жди мести. Афирия смеется, а полубогиня понимает, что ей не безразличен этот смех. Он отзывается в ее черством сердце, как и те улыбки детей, которых она спасла. Как мяуканье одиноких котят, пригретых на груди полубогини. Она еще способна на чувства. Пока что. Когда-то померкнет свет мехагелиоса. Когда-то затихнет мелодия океана. Когда-то ткачиха ослепнет настолько, что потеряет собственную нить, связывающую ее с людьми. Когда-то и Цифер повзрослеет, лишится человечности целиком и полностью. Но это все будет потом. Спустя пятьсот лет, или вообще семьсот. Может быть, даже тысячу. Когда угодно, лишь бы не сейчас.