Необработанная дочь

      Когда Юля впервые согласилась на терапию по Zoom, она не думала, что в эту комнату смогут входить не только её чувства, но и мама.

Причём буквально.

      С кружкой, тапками и взглядами, которые могли вызывать стыд быстрее, чем любые слова.       Кабинет Алексея был идеальным: белый фон, книги на заднем плане, тёплая лампа сбоку. Он всегда выглядел так, будто родился уже с высшим психологическим образованием и сертификатом на «активное слушание».       Юля же сидела на кухне. Где-то за её спиной тихо кипел чайник, в боковое зеркало попадало отражение холодильника с магнитом «Keep calm and go to therapy», подаренным подругой, которая теперь лечилась у эзотерика.       Сессия началась, как обычно, с вопроса:       — Юля, как вы себя чувствуете рядом с мамой?       И Юля, собрав в комок всё, что она ни разу не проговаривала вслух, выдохнула:       — Как будто я обои. Висят — и никому не мешают. Но если переклеить — станет лучше.       Алексей слегка кивнул, не торопясь заполнять тишину. Он был одним из тех редких людей, кто мог молчать так, что тебе хотелось говорить ещё.       — Я стараюсь, правда. Быть удобной. Не шуметь. Не злиться. Не мешать жить. Но всё не так, всё не вовремя. И даже если молчу — молчу тоже как-то… по-своему неправильно.       И в этот момент из-за двери донеслось:       — Ю-ЛЯ!       Ракета тревоги сработала раньше головы. Шорох тапок. Стучание кружки об раковину.

Классика жанра.

      — Ты опять воду не прокипятила? Я ж говорила: фильтр — это не магия!       Юля покраснела.       Пауза, как будто весь Zoom затаил дыхание.       — Мам, я сейчас на сессии.       — А, ты со своим психологом? — Голос уже приближался. — Ну-ну, сейчас посмотрим, кто вас там лечит.       И она вошла.              В халате с рисунком чайников, с выражением лица, которое можно было продать как антивирус.       Наклонилась к камере, изучающе, будто Алексей был её учеником, а она — сама Жизнь, пришедшая на родительское собрание.       — Это он, да? — уточнила мама, полувопросительно. — Хм. Ну ладно. Симпатичный. Хотя худой. Ты кушаешь, Лёша?       Алексей выдержал этот взгляд лучше, чем Юля. Он только мягко улыбнулся, сдержанно — как психотерапевт, который видел не одно пришествие родственников.       — Мы сейчас обсуждаем личные границы, — заметил он нейтрально, но с лёгким ударением на слове «личные». — А что обсуждать? — пожала плечами мама. — У неё границ нет. С трёх лет сидит на мне, как на троне. Я её, между прочим, в 98-м родила. Без эпидуралки.       Юля попыталась что-то сказать, но это было всё равно, что перебивать бульдозер в движении.       — Вот она говорит, что я её не хвалю, — продолжала мама, садясь рядом. — А я что? Я каждый день говорю: “Юля, оденься!” Разве это не комплимент?       — Мы как раз пытаемся дать Юле возможность говорить от себя, — осторожно вставил Алексей.       — Так пусть говорит! — всплеснула руками мама. — Но правду. А не вот это «меня не ценят».       Она повернулась в сторону Юли и требовательно посмотрела своими голубыми глазами.       — Скажи ему, как ты в третьем классе на стульчак наступила, и он треснул. Это тоже моя вина? Юля смотрела в камеру и не верила, что это происходит. Что она взрослая, 28 лет, и единственное, что она сейчас хочет — это вернуться в утробу. Чужую. С Wi-Fi. — Алексей, — тихо начала она, — я не могу говорить, пока она здесь. — Тогда скажите это ей, — предложил он.       И в тот момент Юля впервые в жизни повернулась к маме и, собрав всю свою накопленную за годы злость, тревогу и вину, сказала:       — Мам… Я тебя люблю, но ты мешаешь мне слышать себя. Пожалуйста, уйди. Просто... выйди из кухни.       Мама замерла.       На секунду.       Потом фыркнула:       — Ну и пожалуйста. Я чай допью — и выйду. Не психуй. А то ещё скажут, что ты от меня травму получила.       Она ушла. С грохотом чайника и величественным шлейфом парфюма «Советское детство. Концентрат».       В комнате воцарилась тишина. Юля глубоко вдохнула, как будто только что провела прямой эфир из ада.              Алексей кивнул.       Он не улыбался. Но в глазах у него было то редкое, настоящее:       “Вы только что сделали важный шаг.”       Юля сделала глоток чая.       — Ну вот.       — Да, — согласился Алексей. — Первый уровень пройден.       — А сколько их всего?       — По маме — много.       Юля впервые за весь сеанс тихо засмеялась.