Рассвет, рассвет

      Тишина в спальне казалась неестественно плотной, будто отсутствие Ливио могло заполнить собой всё пространство. Вэш не слышал его дыхания, не чувствовал тепла тела рядом с собой. Он медленно открыл глаза. Он совсем не скучал по сну в одиночестве.       Они с Ливио делили кровать уже два долгих года. И Вэш надеется, что так будет до самой глубокой старости. Теперь, когда лезвие гильотины Найвса не висело над его шеей и шеями всех, кто был ему дорог, он мог позволить себе жизнь, о которой всегда мечтал. Нечто до скучного простое и обыденное — жизнь в безопасности, рядом с дорогим ему человеком.       Старенький домик на краю пустынной планеты стал их убежищем. Город неподалёку, если его вообще можно было так назвать, походил на захолустную деревушку, с одной единственной станцией и дружелюбными жителями, знавшими друг друга по именам. Там, шепот о Гуманоидном Тайфуне был скорее сказкой для непослушных детей, чем угрозой, от которой прячутся взрослые. Этот был его медленный, родной, тихий мир.       Конечно, иногда он всё ещё попадал в опасные передряги — такова уж природа его существования. Но он не мог не наслаждаться тем, насколько легко ему было с Ливио. Тот был приспособлен к опасности не меньше Вэша: сильный, самодостаточный, он вытаскивал Вэша из беды, возможно, даже чаще, чем наоборот. И каждый раз, когда это случалось, Вэш чувствовал к нему ещё большую нежность. Не ту страсть, от которой захватывало дух, а голова шла кругом, как у бурных гормональных подростков. Нечто более зрелое, уверенное, можно сказать практичное, но от того не менее сладкое. Это не было чувством влюбленности, это было любовью — выбором.       У них была счастливая жизнь. Весёлая, полная как приключений, так и уютных, тёплых вечеров, проведённых в уединении друг с другом.       Но сейчас в комнате было темно и прохладно. Должно быть, Ливио открыл окно — ведь Вэш всегда закрывает его на ночь. Он медленно приподнялся на локтях, смаргивая остатки сна с ресниц. Почти ругает себя за потерю привычки спать с одним открытым глазом. Всего пара лет домашней жизни сделали его слишком расслабленным, утратившим бдительность.       Вэш потягивается, разминая затёкшие руки и плечи, проводит ладонью по простыням рядом с собой. Холодные. Значит, Лив уже какое-то время не здесь. И точно не в ванной — та дверь распахнута настежь. Возможно, он вышел за парой глотков воды?       Когда Вэш поднимается, кровать скрипит под ним металлической пружиной. Он натягивает на себя первые попавшиеся под руку штаны — свои или Ливио, в темноте не разобрать. Но, судя по тому, как пятки наступают на обшлага, всё же второе.       Вэш выходит в коридор, аккуратно ступая босыми ногами по деревянному полу. Свет не горит, нет ни звуков, ни движения, и он сам старается не нарушать тишину. Беспокойство ворочается в животе, словно стая летучих мышей — пока не тронешь, не замечаешь, но стоит посветить на них фонариком, как они зашипят и разлетятся во все стороны, устроив хаос. Ливио давно снятся кошмары, и Вэш не раз просыпался посреди ночи, чтобы обнять его, поддержать, дать выплакаться. И хотя Лив никогда не говорил о своих снах ничего конкретного, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какие призраки прошлого его мучают.       Вэш заходит на кухню, наконец-то щёлкнув включателем. С небольшой задержкой потолочная лампа разливает по комнате тёплый жёлтый свет. Глаза защипало, и Вэш поморщился, но даже через полуопущенные веки видел — кроме него здесь никого нет.       Он вздохнул, ощущая, как тревога и разочарование скребут когтистой лапой по желудку. Решив отвлечься, он зашагал к большому деревянному столу, под которым прятались несколько табуретов без спинок. С вечера на поверхности так и остались тарелки. Вэш поднимает их и относит к раковине — пусть не мозолят глаза. Мелочь, но хоть что-то сегодня окажется на своём месте.       Он ещё раз оглядывается: кирпично-красные занавески едва заметно колышутся; с лампой в унисон гудит старенький холодильник с круглыми углами. На столешнице рядом стоит небольшой пузатый телевизор — их первая совместная покупка в дом. Один из кухонных шкафов приоткрыт.       Вэш хмурится, догадываясь, что произошло. Он подходит и отворяет дверцу — за ней пустая полка. Ещё вчера здесь стояла бутылка виски. Она вообще-то давно тут пылилась — Вэш и Ливио уже пару лет не притрагивались к алкоголю.       Потребность найти Ливио только усиливается. Что же такого ужасного ему приснилось, что он решил утащить всю бутылку? Вэш замирает на месте, всё ещё держась за ручку шкафа. Смотрит в пол, тревожно размышляя, куда тот мог уйти.       Он поочерёдно проверяет гостиную, детскую (оставшуюся от прежних хозяев), заглядывает на чердак. Там — только пара свежих паутин.       Последней остановкой становится терраса.       Вэш открывает входную дверь. Его встречает прохладный поток воздуха с примесью песчаной пыли. Ливио сидит на терассе, обняв колени и опустив голову. Белый лунный свет укрывает его, как одеяло. Рядом с ним — нераспечатанная бутылка и два чистых стакана.       Вэш выдыхает, чувствуя, как часть тревоги спадает с его плеч. Ливио здесь. Жив и цел. Это главное.       — Тебе опять снились кошмары? — негромко спрашивает Вэш, облокотившись о косяк двери.       — Да.       Ответ у Ливио — тихий, сдержанный. Вэш молчит пару долгих мгновений, затем подходит ближе и садится рядом, на ступеньку крыльца.       — Звёзды сегодня красивые, — вдруг говорит Ливио сиплым голосом.       Вэш поднимает взгляд в небо. Вдали от городского засвета звёзды и правда сияют особенно ярко. Они усыпали всё небесное полотно, обрамляя луны и длинную ленту Млечного Пути. Под ними ветер гуляет по склонам, гоняя песок, точно серебристые волны в светлой пустынной ночи.       — Да, — Вэш шепчет, не отрывая взгляда от неба, — красивые.       Между ними повисает тишина. Вэш даёт Ливио время, чтобы начать разговор, но, когда этого не происходит, говорит сам:       — Ты мог бы меня разбудить.       — Не хотел, — Ливио произносит себе в локти.       — Но ты хотел, чтобы я был здесь, — мягко говорит Вэш, указывая пальцем на два стакана.       Ливио замолкает, будто пристыженный. Вэш быстро пододвигается ближе и кладёт подбородок ему на плечо.       — И это правильно, — Вэш шепчет ласково, водя протезом медленные успокаивающие круги у него на животе. — Ты не должен быть здесь один.       Ливио вздыхает и прислоняется к нему виском. Каждый его вдох тяжёлый, словно он дышит сквозь плотную ткань.       — Я будто… снова оказываюсь в прошлом. Будто часть моего разума всё ещё там, на столе этого больного ублюдка.       Он шепчет, и с каждым словом голос наполняется болью и ненавистью.       — Когда я закрываю глаза, я чувствую, как моя кожа натягивается, не способная удержать мои внутренности на месте. Я чувствую как кипящее масло течет вместо крови, обжигая мои вены. Я чувствую, что вижу в этом мире всё и одновременно — абсолютно ничего, потому что мой мозг сходит с ума под воздействием препаратов.       Вэш крепче прижимает Ливио к себе, второй рукой поддерживающе гладит его живот. Он слушает, не перебивая. Он редко видит Ливио таким уязвимым — тот обычно предпочитает страдать в одиночестве.       — Но под утро воспоминания размываются. Словно это было в другой жизни. Поэтому я пришёл подождать рассвета.       — Тогда я буду ждать рассвет с тобой.       Кисть Вэша медленно поднимается по мятой серой майке Ливио и зарывается в его белые волосы, перебирая их.       — Ждать, пока прошлое вновь забудется — это неплохой способ справиться, — Вэш говорит медленно. — Но рано или поздно оно вернётся. Оно навсегда останется частью тебя.       Ливио морщит нос. Вэшу ясно, что это неприятно слышать, но он не понаслышке знает, о чём говорит.       — Дай прошлому место. Место где-то внутри тебя. Всё уже произошло. Никто этого не исправит, не перепишет. Но этого и не случится вновь, так что не позволяй прошлому отравлять и твоё настоящее.       Вэш на секунду замолкает, взглянув Ливио на лицо. Он смотрит прямо на подбородок Вэша — пристально, как неморгающая сова.       — Боль о прошлом бездонная, но пустая. Я…— Вэш вздыхает, проглатывая звук, — я знаю, как тяжело двигаться дальше. Я знаю, как тяжело собрать осколки на полу и продолжать шагать, делая вид, что в руках несёшь единое целое. Я понимаю. Правда, понимаю. Но жизнь всегда продолжается, течет вперёд. И даже если у истока этой реки был затор, это не помешает ей впасть в бескрайний, тихий океан.       Ливио молчит, внимательно слушая. Затем фыркает, с лёгкой ухмылкой:       — Я не понял про реку.       — Ой! — Вэш тихо смеётся, вспомнив, что Ливио никогда не видел земных рек. — Я хотел сказать…       Он прерывается, чуть наклоняясь. Голубые глаза искрятся озорством, когда его пальцы начинают мягко щекотать Ливио по бокам.       — Хотел сказать, что твоё прошлое было ужасным, но оно стало причиной того, что ты застрял здесь со мной!       — Вэш, Вэш, эй! Эй! Прекрати! — Ливио смеётся, когда ловкие пальцы забираются под майку. — Хватит, эй!       Вэш хихикает в ответ, продолжая свою игривую атаку, не обращая внимания на то, как его в ответ шлёпают ладонью по рукам. Ливио сгибается под ним пополам и заваливается на бок.       — Ну хватит, всё! — он уговаривает, в уголках глаз скапливаются слезы смеха.       Вэш улыбается, наклоняясь. Его губы мягко касаются щеки Ливио, покрытой невесомой щетиной. Ливио расслабляется, млея, как под солнцем, его рука лениво почесывает скулу Вэша.       Вэш наклоняет голову, прижимаясь к ладони. Горячая, мягкая кожа резко контрастирует с холодным предметом, зажатым в кулаке. Вэш удивлённо хмурится, перехватив запястье. Он аккуратно водит большим пальцем по серединной складке ладони, уговаривая её раскрыться, но уже знает, что увидит внутри.       Ливио с неохотой отводит пару пальцев. Голубовато-зелёная жидкость переливается в маленькой стеклянной колбе, которую Лив держит крепко, словно чёртово сокровище. У Вэша сжимается сердце, и когтистая лапа вновь скребётся внутри.       — Это не твоя вина, — он поворачивает голову к Ливио, но не встречает ответного взгляда. — Ты же знаешь.       Ливио ничего не отвечает. Он смотрит в сторону, едва приоткрытыми глазами. Медленно начинает светать. Небо у горизонта фиолетово-пурпурное — Вэш видит, как оно отражается в слезах.       — Ливио…       — Я бы хотел, чтобы Николас выжил вместо меня.       Хотя Вэш знал, что он так думает, это всё равно ощущалось как пинок. Протез сжимает запястье чуть крепче.       — Он бы не согласился с этим.       Голос Вэша твёрд, но в то же время нежен. Он пристально смотрит на лицо Ливио, считывая каждую секунду изменения эмоций.       — У тебя такое же право на жизнь, как и у него. Не меньше. И я счастлив, что ты здесь. Я уверен, Вульфвуд был бы счастлив тоже.       Ливио тяжело вдыхает, с дрожащим звуком. Он зажмуривает глаза, но это совсем не останавливает слёзы, быстро текущие по щекам.       Видеть как плачет любимый человек — жестокая пытка, хуже любой личной боли. Вэш наклоняется, много раз целуя Ливио в висок и щеку. Немного соли ощущается на языке. Он отпускает запястье, чтобы коснуться щеки, и сожалеет, что из-за положения их тел не может сделать это настоящей рукой.       — Ливио, я так рад, что ты жив, — Вэш чувствует, как его собственный голос дрожит, — так рад, что ты рядом со мной прямо сейчас.       Ливио прижимается щекой к руке Вэша, почти вдавливая её в деревянный пол. Он утыкается в основание большого пальца с такой силой, что может сломать себе нос. Вэш бережно разворачивает его лицо, и Ливио сам поднимается, опираясь на локоть, чтобы прижаться к его шее, обхватывая плечо. Он ведет себя как жаждущий, что наконец нашел оазис, и теперь пытается напиться привязанностью, не чувствуя меры. Вэш заключает его в объятие, укрывая руками, словно пряча от всего мира.       — Ты мой прекрасный партнёр, — Вэш сжимает дрожащие плечи, кладя щёку ему на макушку, — я не мог и мечтать о связи, подобной той, что возникла у нас. Я люблю тебя. Поэтому, прошу, не говори так.       — Я… — Ливио прерывается, шмыгая носом, — я тоже тебя люблю.       Они проводят в этом объятии столько времени, сколько нужно Ливио, чтобы наплакаться. Он не рыдает навзрыд — никогда так не делал. Вэш знает: это способ, которому учатся дети, выросшие в семьях, где слёзы не приветствуются. Хотя Ливио освоил его намного позже. Открывать рот, глотать воздух, чтобы не позволить ни единому звуку вырваться наружу. Прятать лицо, пока слёзы потоком стекают по щекам. Лучше всего, конечно, уткнуться во что-то мягкое — в подушку, в одеяло. Или, как сейчас, в крепкую грудь.       Постепенно дрожь в плечах Ливио утихает, и Вэш позволяет себе немного отклониться назад. Ливио сопротивляется, цепляясь за него руками.       — Спасибо, что ты здесь, — речь Ливио неразборчивая из-за дрожи в губах.       Вэш бережно приподнимает его подбородок и, вместо слов, целует в лоб, нос, затем в губы. Нежное, исцеляющее прикосновение. Лицо Ливио, ещё влажное от слёз, отливает красным и оранжевым — то ли от смущения, то ли от света зари, играющего на его бумажно-бледной коже. Сначала он лишь пассивно принимает поцелуй, но вскоре отвечает, осторожно проникая языком. Их зубы слегка ударяются, заставляя Вэша смешливо прищуриться, но не остановиться. Он чувствует, как Ливио торопиться, чувствует беспокойный, но пылкий язык и солоноватый от недавних слез рот.       Поцелуй прерывается — Ливио не хватает воздуха, а дышать носом ему сейчас трудно. Вэш проводит костяшкой пальца по щеке, и Ливио в ответ обнимает его за запястье, прижимаясь к ладони.       — Я люблю тебя, Вэш. Я так сильно тебя люблю, — он повторяет снова.       — И я тебя люблю, Лив.       Ливио целует протез, быстро опускаясь вниз. Вэш улыбается, продолжая нежно тереть его щеку, будто имеет дело с изголодавшимся по ласке уличным котом. Он чувствует срочность в движениях Ливио — отчаянную потребность в связи и утешении.       — Я всегда буду рядом с тобой, — голос Вэша спокоен и уверен. Каждое его слово, каждое движение — попытка передать частицу этого спокойствия Ливио. — Что бы ни случилось, я буду здесь. Ради человека, которого люблю.       Ливио прильнул к Вэшу, целуя его в подбородок. Вэш прикрывает глаза от удовольствия, снова наклоняясь, ловя губы для нового поцелуя. Воздух вокруг них нагрелся, но это никак не связано с постепенным рассветом. Ливио перекидывает ногу через бедро Вэша, полусидя на нем, подбираясь как можно ближе. Вэш помогает, аккуратно схватив Ливио за бедра и сажая его на свою ногу, но это похоже не то положение, которого Лив добивался.       Вэш с удивлением вздыхает, когда ощущает прикосновение к животу. Ливио торопливо меняет положение, и Вэш с интересом следит, как тот опускается на колени, устраиваясь между его ног. Он чувствует, как тёплые губы касаются кожи — Ливио медленно скользит вниз по телу, огибая шрамы и металлические скобы, которых у Вэша больше, чем ему бы хотелось.       Когда они впервые стали близки, Вэш действительно переживал из-за своего тела. Но не похоже, чтобы Ливио отвращала эта мозаика из старой и битой керамики, где швы расходились, а углы прилегали неровно. «Мне жаль, что ты пережил столько боли» — было единственной сказанной фразой, после которой он больше не поднимал эту тему. Будто тело Вэша было нормальным, обычным, примечательным исключительно своей мужественной привлекательностью. Вэш ценил это отношение. В конце концов, это не самая необычная часть его тела...       Длинные пальцы нащупывают ширинку, не прекращая ласкать Вэша сквозь ткань. Он чувствует напряжение в животе — приятное, на этот раз. Тихий стон срывается с его губ, ткань в области паха буквально светится сине-лунным от возбуждения. Ливио ловко хватается за бегунок молнии и тянет его вниз, опускает штаны до середины бёдер. Рука касается нежной, разгорячённой кожи, раздвигает сияющие складки, чтобы помочь толстому стволу окончательно выйти наружу.       — Лив… — бёдра Вэша вздрагивают, голос становится низким и хриплым. — Что ты делаешь?       — Я хочу сделать тебя счастливым, — горячий шёпот Ливио окутывает член, и утренняя прохлада делает тепло ещё ощутимее. — Так же, как ты делаешь счастливым меня.       — Ты уже сделал меня счастливым. Сильнее, чем я мог себе представить, — Вэш хмурится, услышав его слова. — Тебе не нужно...       — Пожалуйста, — Ливио перебивает, поднимая голову в тревожной манере, — не говори мне «нет». Только если ты действительно этого не хочешь.       — Я не хочу говорить тебе «нет», Лив. Но я так же не хочу, чтобы ты заставлял себя. Боже, меньше всего мне нужно, чтобы ты думал, что должен мне или считал, что это какой то способ отплатить...       — Вэш, — Ливио тихо зовёт, глядя на него своими большими золотистыми глазами. Их взгляды встречаются, и в этот момент Ливио берет паузу. Его щека ложится на бедро Вэша, голубое сияние отражается на лице, контрастируя с ярко-жёлтым светом восхода. — Я хочу сделать это. Я хочу тебя, Вэш.       Вэш не выдерживает и отводит взгляд. Ливио слишком сексуальный, когда смотрит на Вэша снизу вверх этим почти умоляющим взглядом. Его член дёргается от притока крови, засияв ещё ярче, как цветок тянущийся к солнцу. Ливио принимает это за приглашение, и Вэш не против — раздвигает ноги чуть шире и двигает таз вперёд. Руки Ливио смыкаются на основании ствола, язык касается светлой головки, распускающейся и твердеющей под прикосновением. Он начинает энергично вылизывать лепестки. Визуально они кажутся мягкими, но на деле являются жёсткими рёбрами, опоясывающими член независимой станции. Приманенный языком пыльник высовывается из головки, капая в рот Ливио сладким нектаром преякулята. Ливио тут же ловит его, опуская рот на головку и вылизывая опухший выход канала.       Вэш закатывает глаза, его бёдра чуть вздёргиваются навстречу. Уголки губ Ливио поднимаются вверх, одна из рук опускается к собственным брюкам. Он удивительно быстро приспособился к анатомии Вэша и научился доставлять ему удовольствие. Вэш всё ещё помнил, как это случилось впервые.       «Какого хрена, Вэш, серьёзно?» — Ливио практически шипел от шока, пялясь на пульсирующие светящиеся складки, спрятанные под пучком чёрных волос. Он держал левую руку в воздухе, словно боясь ещё больше испачкаться в сладкой смазке. — «У тебя там пизда, что ли? Ты поэтому стеснялся?»       «Нет,» — Вэш ответил со вздохом. Он знал, что этот разговор настанет, но оттягивал его как можно дольше. Он знал, что это отталкивает — у него даже был случай с буквальным побегом партнёра прямиком из постели. — «У меня есть пенис. Просто он внутри, и он…»       «Внутри?!» — Ливио ахнул и наклонился, разглядывая и проверяя, как любопытная ворона. Вэш отвернулся к подушке, его щёки пылали даже ярче, чем отметины станции. Боже, ему обязательно пялиться прямо туда?       Ливио вдруг вцепился руками в бёдра Вэша, не давая тому убежать, и прижался к нему лицом, вылизывая, будто внутри кармана прячется клад. Кожа быстро начала отступать, когда язык и нос Ливио непривычно стимулировали его горящие от возбуждения гениталии. Вэш визжал, дёргался, как девственница, в припадке чистого, интенсивного удовольствия. С влажным звуком член буквально вырос перед лицом Ливио, продолжая увеличиваться в размерах.       «Это…» — Ливио не смог закончить фразу, застыв с открытым ртом. Вэш с беспокойством поднял голову и тут же почувствовал новый толчок возбуждения. Лицо возлюбленного, со стекающим по подбородку нектаром, освещённое исключительно орнаментом станции и сиянием бугров члена, заводило сильнее любого порно.       Вэш закусил губу и носом втянул воздух. Он спросил, переживая: «Это очень странно, верно?»       Возбуждение притупила боль воспоминаний. Не дожидаясь ответа, он сморщился, предвидя болезненный укол от суровой реальности.       «Это восхитительно.»       Голова Вэша запрокинулась, когда горячий рот жадно опустился на его ноющий член. Ливио не брал его дальше середины, но этого более чем хватало, чтобы Вэш дрожал и выгибался. Одной рукой он вцепился в доски террасы, получив на ладони занозы, а другую опустил на голову Ливио, собственнически растопырив пальцы в мягких волосах.       — Да, хорошо… — Вэш простонал, борясь с желанием дёрнуть бёдрами, чтобы вонзиться глубже. Сочащийся пыльник восхитительно тёрся о миндалины, заставляя смазку капать прямо в горло. — Боже, ты потрясающий!       Сознание Вэша плыло от наслаждения, чувствуя, как холодный воздух быстро сменяет влажное тепло. Ливио ублажал Вэша с необузданным энтузиазмом, вновь и вновь вбирая в себя его длину, иногда отвлекаясь, чтобы обласкать языком ребристые выступы.       — Это так сладко... — прохныкал Ливио, снова опускаясь ртом на член, с жадностью высасывая накопившуюся смазку. Его горло вибрировало от стонов и нытья.       Вэш выгнулся, почти рыча, его тело заискрилось узорами. Звёзды. Вэш сфокусировался на едва различимых звёздах, над самой его головой, в оставшейся тёмной половине неба, стремясь удержать контроль над телом ещё немного.       О, это был совсем не равный бой.       — Всё, Ливио, — он хрипит, перемещая руку на лоб и отталкивая любовника прочь. Ливио недовольно фыркает и с упорством ему противостоит, толкаясь вниз и отказываясь сдвинуться с места. — Лив, хватит.       Глаза Ливио сверкнули раздражением. Его рука плотнее сжалась у основания, там, где вот-вот раздуется узел. С новоприобретённой решительностью он насаживается на член Вэша, с каждым разом беря его немного глубже, раззадоривая. Мышцы горла трепетали и массировали ребристую плоть жадным движением. Вэш вновь застонал, не успевая вернуться к протестам.       Пальцы впились в затылок Ливио, удерживая его голову, когда бёдра Вэша рванули вперёд. Доски заскрипели под ними — единственные протестующие, когда Вэш двигался внутрь с нарастающей животной настойчивостью.       Это то, чего Вэш пытался избежать. Безумная станция внутри него, движимая исключительно инстинктом размножения, кричит от восторга, побуждая тело двигаться сильнее и глубже. И, блять, как же приятно порой дать ей волю. Отпустить и позволить примитивному разуму взять бразды правления телом.       Его голос начал меняться, превращаясь в хор из десятка звучаний разной тональности, а отметины перестали мерцать, сияя теперь чётко и ярко. Его тело переполняется энергией (они больше не занимались сексом при свете — в последний раз у них в доме лопнули лампы от перенапряжения сети). Тяжесть в паху превратилась в яркую, острую потребность, которую он удовлетворял, вновь и вновь ударяясь о нежную плоть.       Ливио расслабил горло, принимая Вэша так глубоко, как мог, хоть и видно, что давился. Он быстро мастурбировал себе, стараясь попасть в такт Вэша. Кончил первым, его тело подобно хлысту волнообразно дрогнуло, от носков до макушки. Горячая струя выстрелила на нижнюю ступень терассы. В пору было взять передышку, но Ливио упрямо насаживался глубже, выманивая оргазм Вэша наружу.       Вэш взбрыкнул в последний раз, его вопль напоминал человеческий голос лишь отдалённо, наполняя пустыню громким, божественно ужасающим звуком. Рождение сверхновой среди дюн и барханов конкурировало с солнцем, медленно встающим из-за горизонта. Ливио сжал кольцо из ладоней, имитируя мышечные сокращения вокруг узла. Поток горячего семени, пахнущего самым сладким цветочным мёдом, хлынул из пыльника. Ливио смог сделать несколько глотков, прежде чем выпустить Вэша изо рта, позволив тому свободно разлиться на песок.       Вэш хватает ртом воздух и дрожит, всё тело содрогалось и конвульсировало. Это похоже на удар молнии, но вместо боли самое сильное в мире удовольствие.       Узоры на теле медленно потускнели, когда первоначальный прилив эйфории начал убывать. Сидящий перед ним Ливио вытирает подбородок, с этой милейшей самодовольной улыбкой.       — Ты всегда меня недооцениваешь, — откашлялся он, потирая горло снаружи. — Я не такой уж хрупкий.       — Я пытаюсь заботиться о тебе. Это так плохо? — хрипло выдохнул Вэш, всё ещё не совсем придя в себя. Он медленно моргал, пытаясь вернуть фокус взгляду. — Ты в порядке?       Ливио смотрел на него блестящими глазами, с горящими щеками и вспотевшим лбом. Его длинные белые волосы растрепались, пушились и светились у макушки, как ореол, в лучах первого солнца. Сперма испачкала не только подбородок, но и щёку, слегка перекрывая татуировку.       Этот беспорядок на его лице выглядел очаровательно. Вэш должен беречь это чудо в человеческом обличье.       — Конечно. Ты очень сладкий, но такой, блин, липкий после секунды на воздухе, — Ливио жалуется, тряхнув головой. Его волосы стали ещё более взъерошенными.       Вэш просто улыбается, как последний дурак. Если бы голову не затмевала послеоргазменная дымка — рассмеялся бы.       Ливио замечает взгляд Вэша и улыбается в ответ. Маленькая дуга из тонких тускло-розовых губ. Вэш протягивает руку, нежно почесывая кожу головы и притягивая Ливио к себе. Они целуются спокойно, медленно, немного лениво. Вэш чувствует собственную сладость на языке.       — Мне хорошо с тобой, ты знаешь? — Вэш произносит тихо, крепко сжав Ливио в поддерживающем объятии.       Ливио замолкает. Его лицо спрятано, слышится только его дыхание, где-то в районе надплечья. Вэш большим пальцем водит успокаивающие круги у него на спине.       — Пообещай, что в следующий раз меня разбудишь. Договорились? — спустя минуту молчания Вэш наклоняет голову, чтобы взглянуть Ливио в лицо.       — Спасибо.       Вэш убирает руки, когда Ливио поднимается. Тот встаёт во весь рост, застёгивает брюки и отряхивается от песка. Приглаживает волосы назад, но они всё равно остаются лохматыми. Ливио высокий и крепкий; у него узкие, перечные бёдра почти той же ширины, что и плечи. Приглушённые тени мягко чертят контур мышц на его коже. Лицо спокойное, а взгляд острый и проницательный. Он похож на грациозную дикую пантеру.       Вэш смотрит на него с океаном привязанности в глазах.       Тени начинают двоиться, когда второе солнце поднимается. Контраст небесных красок низкий: от горизонта до зенита — молочно-жёлтый, дальше — нежный голубой.       Вэш медленно встаёт, берёт бутылку, так и оставшуюся нераспечатанной. Они с Ливио уходят внутрь, оставляя рассвет, свидетеля их уз, снаружи. Дверь закрывается с тихим щелчком, и дом снова становится их убежищем — местом, где прошлое остаётся прошлым, а настоящее они делят на двоих.