Остатки гордости.

Глава 2. Когда слова не помогают. — Ну… Привет?.. Миариэль тихо закрыла входную дверь, повесив промокшую насквозь куртку на свободный крючок, а после двинулась на кухню. Отчего-то она была уверена, что ее тихое приветствие обязательно услышит хозяин дома. И, в общем, не прогадала… К сожалению, не прогадала. — Привет. Статная темная фигура, что так чудесно сливалась с приглушенным светом, стояла спиной к уникальному магу. Темные чуть кудрявые волосы, что приоткрывали лишь мочку уха, переливались в свете луны, которая только проглядывалась в небе. Дождь — неотъемлемый друг всех молодых магов — постепенно заканчивался, уступая место ночной звенящей тишине. Тишина была и на кухне. «Может, Кристофер так действует на погоду?» — в секунду промелькнуло в голове девушки, а после сразу же погасло, будто бы подобные мысли — что-то совсем непристойное, ненужное, неправильное. Казалось, мир остановился и сузился лишь до двух магов. А молчания, которое так и ложилось тяжким грузом на плечи, эльфийка боялась больше всего: пусть он лучше кричит, отчитывает, ругает, но только не молчит. — Как прошел день?.. — Шепотом проговорила девушка, присаживаясь на стул позади своего, пожалуй, самого близкого человека. И того, который имел хоть каплю влияния на столь беспорядочное рыжее создание. — Знаешь, я всегда задавался вопросом… Как тебе, — Кристофер глянул на нее из-за спины, — удалось стать лидером касты? Почему не Дрейк? Почему не Акиш? Почему именно тебя они готовы слушать, за тобой идти и именно тебя ставить в приоритет? — Кри-и-ис, ну что за вопросы? — Светлая эльфийка нарочно тянула его имя, зная, что подобное его слегка злит. Ходит по краю? Определено. Остановится ли когда-нибудь? Время покажет, но пока такого в планах, конечно же, нет. — Признайся, что где-то в глубине души ты был рад за меня, что ты надеялся на мое назначение и первенство. — Я не об этом. — Так о чем же? — Почему же ты так относишься ко всему? С долей шутки или… Темный, так Кристофера прозвали еще в детстве, повернулся, поймав взгляд девушки. Она всегда была красива. Тонкие черты лица, слегка выцветшие от солнца рыжие волосы, зеленые глаза, что так напоминали любимый лес, где тренировались все эльфы. И ее хитрый, слегка высокомерный взгляд, что сопровождался легкой улыбкой, способной либо расположить к себе собеседника, либо вывести его из себя еще больше. Эльф любил и восхищался ею, но чем лучше Ариэль подобное знала, тем чаще пользовалась. Но можно ли ее за это упрекать?.. — Или до отвращения пренебрежительно? — Я никогда не стала бы неподобающе относиться к своей семье, — эльфийка скрестила руки на груди, объясняя, что, затронув эту часть души, победителем из спора точно не выйти. Не сегодня и не сейчас. — Но отнеслась неподобающе к своему имени. — Уверен? — Знаю. — Темный прожигал ее взглядом. Пусть он и поддержал, тогда, при самом скандальном смени имени, о котором никто из светлых и помыслить не мог, но в глубине души не понимал. Почему? От чего? Зачем? Чтобы доказать что-то себе или кому-то другому? — Тогда ты поменяла имя, сегодня сбегаешь с тренировок, а завтра я найду тебя у темных? И ты прикажешь мне вновь врать, чтобы оправдать тебя и твое поведение? — Не найдешь. Миариэль встала со стула, приближаясь к Кристоферу. Родной аромат древесины, что так непринужденно смешивался с горьким кофе, который так любил ее самый близкий человек, въедался в кожу липким слоем. Она знала, почему так. Она понимала, что его терпение не бесконечно, но продолжала испытывать. Будто бы забавы ради. Или только лишь из интереса к пределам его беспечного образа молодого профессора? — Но прикажешь? — Вежливо попрошу. Дружеская просьба, не больше, про-фес-сор… — рыжая хрипло выдохнула последнее слово, едва сдерживая усмешку. Все равно прикрыл бы. Даже не задумываясь. — Ты играешь с теми, кто тобой дорожит, Миариэль. И когда их любовь иссякнет – потеряешь больше, чем думаешь. Кристофер смахнул пылинку с хрупкого плеча девушки, заправил непослушные волосы за заостренное ухо и прошел мимо. Шлейф родного аромата был противен. Не потому, что светлая обижалась, злилась или презирала. Она любила его особенной, неповторимой любовью. Не той, что предназначалась бы избраннику сердца, а другой: более искренней и безнадежной, той, что готова простить любые слова, ведь за ними кроется лишь печаль и глубокие переживания. Ей было странно… Холодно? Или какая-то невиданная сила скручивала легкие, не давая свободно дышать. Почему она ушла? Оставила свою касту? Просто ей было нужно. В конце концов, Миариэль сама хотела уйти. Или уже простого «хочу» недостаточно для… Нее?..