Маленький и Большой

Канал *** Ведущая - Здравствуйте, сегодня жителям лучше не выходить из своих домов, ведь из Чёрного дельфина сбежал убийца. Не беспокойтесь, власти уже разыскивают преступника. Далее о погоде... "Тень" Имя, которое шептали с ужасом, а не с восхищением. Из "Чёрного дельфина" – тюрьмы, откуда не бегут? Невозможно. Его называли Тенью. Никто не знал его настоящего имени, лишь шепот передавал из уст в уста истории о его зверствах. Говорили, он мог исчезать в темноте, как призрак, оставляя за собой лишь леденящие кровь следы. Правительство приписало ему лишь несколько десятков жертв, но истинное число, по слухам, переваливало за сотни. Дни тянулись, как ржавые цепи. Тень не менялся. Лишь глаза становились глубже, бездна в них – чернее. Другие заключенные боялись его, чувствовали исходящую от него холодную, нечеловеческую силу. Никто не знал, за что он здесь. Документы были засекречены, имя – лишь прозвище, Тень. Старый надзиратель, проведший в «Дельфине» не один десяток лет, помнил его прибытие. Худой, молчаливый, с глазами, в которых плескалась бездна. Он не кричал, не сопротивлялся, словно давно знал, что окажется здесь рано или поздно. И с тех пор, в тишине камер, надзиратель часто ловил себя на мысли, что Тень не просто отбывает срок, он ждет. Ждет чего-то или кого-то. /// Ночной обход. Тишина, разрезаемая лишь скрипом кожаных подошв надзирателя по вытертому линолеуму. Койка за койкой, однообразные прямоугольники, затянутые серым брезентом. Дыхание: ровное, тяжелое, храп. Но вот – пустота. На одной из коек лишь скомканная подушка и холод простыни. Пропажа. В «Черном дельфине». Такое за всю историю существования тюрьмы было немного, но и ни одной удачной. Каждый кирпич здесь пропитан кровью, мольбами и отчаянием. Сбежать отсюда – все равно, что гонятся за собственной тенью. Посветив фонариком под кровать. Пусто. Осмотрев соседние камеры. Все на месте. Дыхание участилось. Куда он мог деться? Сквозь толстые стены? Раствориться в воздухе? НЬЮ-ЙОРК 12⁰⁰ pm Высокий брюнет в черном пиджаке и таких же брюках шёл спокойным шагом вдоль одной из оживлённых улиц Нью-Йорка. На руках он, крепко схватив под бёдра, нёс молодого шатена, на вид которому не больше лет семнадцати. Каштановая копна волос, небрежно падающая на лоб, скрывала, возможно, следы давних шрамов. На руках шатена виднелись бинты, плотно перекрывающие полностью все участки кожи на кистях. Худи, широкие спортивные штаны и, вместо нормальной обуви, повязаны старые пуанты. На них никто не обращал внимания, ведь все спешили по своим делам и людям не было никакого дела до рассматривания других. Казалось бы, сейчас ночь, но количество человек на улице не убавлялось. Юноша на руках что-то тихо бормотал в шею старшему, но его слова тонули в шуме машин и гуле толпы. Он казался потерянным, уязвимым, как птица с подбитым крылом. Куда они направлялись? Были ли они друзьями, братьями или случайными попутчиками, связанными невидимой нитью судьбы? И почему этот взрослый мужчина нес на руках подростка, словно тот был ребенком? Вопросы роились в голове, но ответы не спешили появляться. Только улица, вечный свидетель человеческих драм, хранила молчание. Брюнет продолжал свой путь, неся на руках свою ношу, сквозь каменные джунгли Нью-Йорка. /// Пройдя ещё пару кварталов, брюнет наконец подошёл к небольшому коттеджу. Достав из кармана ключи Локи отпер дверь и прошёл внутрь. Сделав несколько шагов в сторону и зайдя в спальню, он посадил мальчика на кровать. -Здесь безопасно, - прозвучал тихий, но уверенный голос брюнета. Юноша поднял голову, его глаза, полные страха и отчаяния, встретились с пристальным взглядом мужчины. Питер молчал, лишь сильнее вцепился в рукав мужчины. Локи опустился на колени перед ним. — Мне нужно, чтобы ты посидел тут немного, всего пять минут, и я вернусь, — произнес он, стараясь придать голосу бодрость. В ответ лишь слабая улыбка скользнула по губам Тени, а усталые глаза почти сомкнулись. Он выпустил рукав кофты из рук. Бережно, словно хрупкое сокровище, мужчина убрал непослушную прядь волос со лба мальчика и укрыл его одеялом. — Отдохни немного, я скоро вернусь, — прошептал он, прежде чем покинуть спальню, окутанную полумраком. Выйдя из спальни, Локи направился по коридору прямиком на кухню, где неторопливо потягивал кофе Тор. -Надо что-то делать с этим, брат. -Я понимаю, но что мы можем сделать в нашем положении? Один изгнал нас. Даже если мы бы и могли вернуться в Асгард, то я с радостью принял твоё предложение, но мы не в том положении. -Не знаю, я правда не знаю! И это раздражает больше всего! - Брат я тебя понимаю, но повторюсь. В данный момент мы можем только остаться здесь. Если мы привлечем внимание, Питер снова пострадает. А потом… потом мы отомстим. За все. Он вышел из кухни, направляясь обратно в спальню, где спал Питер. Тихо прикрыв за собой дверь, Локи присел на край кровати, всматриваясь в бледное, измученное лицо мальчика. Он пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы этот ребенок снова улыбался. И он сдержит свое слово. /// Прошла неделя с момента, когда трикстер забрал Паркера из тюрьмы. Места, о котором даже не хочется вспоминать. Мальчика упекли туда из-за того, что он был больше не нужен Гидре. Эта ужасная организация ставила на нём эксперименты, которые были практически не совместимы с жизнью. Старался не вспоминать о Гидре, о тех бесчеловечных экспериментах, что превратили его в живое оружие. Он помнил только боль, голод и страх. В него вкалывают очередную сыворотку. Он уже сбился со счёта, просто продолжал надеяться, что это когда-то закончиться. Но это не з-а-к-а-н-ч-и-в-а-л-о-с-ь. День за днём, месяц за месяцем, год за годом. КОГДА ЭТО ЗАКОНЧИТЬСЯ!? Я УСТАЛ! ПРЕКРАТИТЕ ПРОШУ! УБЕЙТЕ МЕНЯ УЖЕ! Но его голоса никто и никогда больше не услышит. Как у грёбаной русалочки, только взамен ему дали Н-И-Ч-Е-Г-О. Горло порезали вместе с голосовыми связками. Теперь с перевязанным горлом, скорее всего зажившим, через пару секунд, после сделанного. Как только окреп его сказу же послали на задание. Он убивал. Убивал. Убивал. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ. УБИВАЛ… Хочу спать. НЕЛЬЗЯ. НЕЛЬЗЯ. НЕЛЬЗЯ. ИНАЧЕ ЗАСТАВЯТ УБИВАТЬ БОЛЬШЕ. ОН НЕ ХОЧЕТ УБИВАТЬ! НЕ ХОЧЕТ! НЕ ХОЧЕТ! ГРХ… НЕ ХОЧЕТ! ПРОШУ УБЕЙТЕ МЕНЯ!!! МОЛЮ! Неделя прошла, как скверный сон. Паркер избегал зеркал, боялся увидеть в отражении остатки того узника, которым его сделала Гидра. Совесть грызла его, не давала покоя. Лучше бы убили тогда, в тюрьме. Так было бы проще. Без знания того, какие зверства он совершал. Но Локи забрал его. И теперь Паркер находился здесь, не понимая, зачем он здесь вообще нужен...

---

ГЛАВА 2

Мальчик лет семи сидит на земле, где его кинули другие взрослые. Он их не знает. -Не трогайте её! ПОЖАЛУЙСТА! ПОЖАЛУЙСТА! ТЕТЯ МЭЙ! НЕЕЕТ! НЕТ! НЕТ! ПРОШУ, УМОЛЯЮ! НЕ ТРОГАЙТЕ ЕЁ!! У малыша ручьём стекают слёзы по щекам. Он не сдаётся. Просит, чтобы его тётю не убивали. Никто не слушает. Даже взгляда в его сторону. Н-И-Ч-Е-Г-О. Мэй связали. Они всё продолжали, продолжали и ПРОДОЛЖАЛИ её пытать. Она давно была без сознания, но этих людей это не останавливало. Спустя час несколько человек со странными нашивками на плечах закопали тело молодой женщины. Тело предателя, которого больше никогда не найдут. Мальчишку они заберут с собой, ведь ещё один подопытный не может быть лишним, так? Как только парнишку привели на секретную базу, где-то глубоко в чаще леса, его тут же схватили люди в халатах. Усадили на железный стул, холодный металл которого обжигал кожу сквозь тонкую ткань брюк. Он пытался вырваться, но ремни впивались в запястья, напоминая об абсолютной беспомощности. Учёные двигались вокруг, словно механические куклы. Ни единого проблеска сочувствия в пустых глазах. Лишь холодная, безжалостная сосредоточенность. Один из них приближался, держа в руке шприц. Внутри – мутная жидкость, плод долгих месяцев кропотливой, безумной работы. Острая боль пронзила плечо. Сыворотка начала свое путешествие по венам, растекаясь огнем по всему телу. Мир начал расплываться, терять четкость. Он пытался сопротивляться, удержать контроль, но тьма подступала все ближе, поглощая сознание. СПУСТЯ ТРИ ГОДА… Десятилетний мальчик сидел неподвижно на своей койке, стараясь не привлекать внимания. «Кроватью» это назвать было сложно – скорее, жесткий деревянный настил, покрытый грязным одеялом. Но он привык. Привык к холоду, голоду и постоянному страху. Но больше всего он привык к своим рукам. Черная, обугленная корка покрывала их от кончиков пальцев до локтей, как будто конечности попали в адское пламя и продержали там пока кожа не омертвела. Ногти были неестественно острыми, черными, словно обсидиан. Прятал их под рукавами рваной рубашки, чтобы не порезать кого-либо из надзирателей, иначе будет наказание. Ему не нравятся наказания. От них больно… он не хочет, чтобы делали больно. Если всё будет болеть — значит не сможет тренироваться, а если не сможет тренироваться—будет наказание. НЕ НАДО НАКАЗАНИЕ. НЕ НАДО НАКАЗАНИЕ. НЕ НАДО НАКАЗАНИЕ. Я ВЕДЬ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ. НИЧЕГО. НИЧЕГО. НИЧЕГО. НИЧЕГО. НИЧЕГО. Повторял у себя в голове это как молитву, но это никогда не помогало. И не поможет. Сегодня его опять привязали к стулу, который стал, как родной. Он уже привык к этой рутине: ослепительный свет ламп, стерильный запах лаборатории, безликие фигуры в белых халатах. Но каждый раз страх возвращался с новой силой. Что будет на этот раз? Вчера они играли с его памятью. Обрывки чужих жизней, лица, города мелькали в голове, словно слайды сломанного проектора. Он кричал, просил остановиться, но лица в халатах оставались непроницаемыми. Сегодня было тихо. Лишь монотонное гудение оборудования давило на чувствительные уши. Один из них, самый высокий, подошел ближе. В руках он держал шприц, наполненный вязкой субстанцией. Она пульсировала, словно живая. Вчерашние воспоминания отошли на второй план, уступив место первобытному ужасу. Игла вонзилась в вену. Алло-красная жидкость хлынула в кровь, обжигая каждую клетку тела. Мир вокруг начал постепенно темнеть. Сегодня ему опять вкалывают новую сыворотку. Она основана на генах “Diomedea exulans”. Птицы, имеющей необычайно длинные крылья, достигающие в длину трёх с половиной метров. Они хотели дать ему крылья. Но зачем? В голове зашумело, перед глазами заплясали цветные огоньки. Будто ему не хватало темноты. Он почувствовал, как кости плеч неестественно вытягиваются, растягивая кожу. Боль была невыносимой, но он старался не кричать. Он должен выдержать. Если не выдержит будет наказание. Через час, когда боль немного утихла, он попытался пошевелиться. Обернувшись, он раскрыл свои глаза от шока, ведь увидел их. Огромные, белые крылья, сложенные вдоль тела. Перья переливались под светом ламп, словно живые.