Запах розового

Большие подушки, наваливаясь друг на друга, давили своей мягкостью, плотно прилегая к краснеющим щекам. Матрас проваливался под массивным животом Арлекино, окутывая жаром растёкшийся на кровати жирок. Коломбина настояла на том, чтобы Арлекино оставалась в уличной одежде, только шубу, которую слегка занесло снегом, сняла. В остальном, не было жалко ни чистое постельное бельё, ни саму Арлекино, которой совсем скоро стало ужасно неуютно. Лишний вес сильно сковывал её движения на пуховом, рыхлом матрасе, а подушки, зажавшие её лицо мешали слышать и видеть то, что происходило в душной комнате. До ушей Арлекино долетали приглушённые звуки, доносящиеся, должно быть, из коробок и упаковок, которые Коломбина раскладывала на тумбочках и по краям кровати. С тяжёлым вздохом, Арлекино попыталась приподняться, чтобы посмотреть на неё, но живот упрямо мешал согнуться, превращая все движения в неуклюжие потуги. Арлекино вновь расслабилась на диване, глубже проваливаясь меж удушающими подушками, мыча что-то невнятное себе под нос. Это заставило Коломбину наконец обратить на неё внимание и, быстро переместившись ближе к спинке кровати, легко положить тонкий палец на её пухлые губы. – Не разговаривай – с безмятежной улыбкой, почти шёпотом, сказала Коломбина. Кончик пальца быстро скользнул к подбородку, затем прошёлся по шее, от неё к груди и наметил невидимую дорожку до середины живота, обозначив конец пути у пупка. Арлекино громко выдохнула, положив ладонь на это место. Коломбина хихикнула и на короткий миг исчезла из её поля зрения. Но тут же вернулась, приложив кусок карамельного чизкейка ко рту Арлекино. – Ииспользовать ложку не хочешь? – сердито прохрипела Арлекино, откусывая кусок. Она хотела взять в рот совсем немного, но едва не подавилась, когда Коломбина протолкнула в неё почти половину. Щёки забились притарной сладостью, пухлое лицо вытянулось и челюсть с трудом начала работать. – А ты пользовалась столовыми приборами, когда объедалась в Фонтейне? – по-лисьи щурясь, продолжала улыбаться Коломбина, перебивая певучим голосом громкое чавканье – Не говори с набитым ртом. Я не поверю, если ты скажешь, что пользовалась. Мечтательно приподняв голову вверх Коломбина нежно похлопала живот Арлекино, скормив ей первый кусок торта. – Ты злишься на меня? – слегка насупившись, спросила Арлекино – Возможно – прошипела Коломбина, опустив глаза на пухлые щёки. Липкая карамель постепенно пачкала уголки губ, стирая с них красную помаду. Массивный живот тихо урчал, принимая новые куски торта, безжалостно отправленные в жадную пасть. Желудок слишком быстро наполнялся и болезненно тяжелел. Внутри распространялось жгучее тепло, тянущее тело вниз. Арлекино старалась устроиться поудобнее, но Коломбина сжимала её толстое брюхо каждый раз, когда она шевелила хотя бы рукой. Арлекино не знала сколько еды ей собирались скормить, но почему-то надеялась, что всё ограничиться единственным тортом. Стоило громко выдохнуть, проглотив последний кусок, как под носом возник черничный пончик. Живот протяжно забурлил, явно не радуясь запаху ягодной глазури. В комнате словно стало ещё более душно, чем раньше. Арлекино запрокинула голову назад и втянула воздух, с болью приоткрыв рот. Не успел кислород проникнуть в её лёгкие, как во рту оказался пончик. Арлекино застонала и начала медленно жевать, громко причмокивая. Начинка всё сильнее пачкала лицо, а на шею упали крошки. Кончики пальцев Коломбины помогали удерживать угощение, пока Арлекино жадно поглощала его. Послышался глухой звук чего-то мягкого, находящегося в картонной коробке. Стало ясно, что у Коломбины припасена как минимум одна упаковка пончиков. Лицо Арлекино заливалось красным от жары и мыслей о новой еде. Её живот натягивался, булькал и болел, а Коломбина продолжала кормить его пончиками. Плотная ткань одежды облегала то, что когда-то было талией, и трещала. Черничный пончик сменился творожным, творожный клубничным, клубничный яблочным. Арлекино тихо рыгнула и потянулась за шоколадным. Её дыхание участилось и начало перебиваться хрипом и стонами. Становилось слишком жарко, чтобы она думала о болях в желудке и растущей жадности. Её алые щёки вскоре были забиты маффинами, затем заполнялись кексами. Живот набухал и выпирал всё сильнее, словно тянулся к новой еде и Коломбине. Арлекино показалось, что подушки увеличились в размерах, а кровать затягивала её, словно болото. Она громко захрипела от тяжести и вновь попыталась выбраться из своего горячего плена, но ладони Коломбины, ласково проскользив по круглым бокам, болезненно вцепились в чувствительный низ живота. Арлекино застонала и тут же получила пирожное в рот. – Тебе больно? – участливо наклонила голову Коломбина, поглаживая рыхлый жир Арлекино зажмурилась, глотая пирожное и выжидающе посмотрела на Коломбину, желая получить ещё одно. – Но ты разделалась с пирожными быстрее, чем с пончиками… – задумчиво констатировала факт Коломбина, приложив палец к подбородку. Живот Арлекино громко заурчал в ответ. Во рту оказался кусок шоколадного торта. Челюсть уже устала от интенсивной работы, тело покрылось потом, а всё туловище страшно ныло. Арлекино блаженно выдохнула, получив мгновение на лёгкую передышку, прежде чем вновь начать наполняться тортом. Его вкус быстро приелся, сахар захрустел на острых зубах, но это лакомство вдруг стало самым желанным из всех. Протяжно постанывая, Арлекино быстро и жадно поедала его, облизывая кончики пальцев Коломбины. Красные глаза загорелись жадностью, сверкая красными искорками, когда она тяжело глотала. Три коробки конфет исчезли спустя пятнадцать минут. Должно быть Коломбина никогда не видела такого обжорства. Она ужасно хотела стать свидетельницей того, что произошло с Арлекино в Фонтейне, почему она вернулась с огромным, круглым животом, в одежде на несколько размеров больше той, которую носила раньше? Одной рукой Коломбина кормила Арлекино, второй поглаживала её жадное брюхо. Отвлекалась лишь иногда, чтобы придвинуть к себе новую пачку сладостей. Дыхание Арлекино становилось всё громче, чаще и тяжелее. От её раскрасневшейся кожи повеяло жаром. Живот, казалось, увеличивался на глазах. Когда Арлекино расправилась с последней пачкой печенья, одежда на мягком холмике плоти лопнула, обнажая жир. – Теперь ты видишь, какая ты обжора? – сказала Коломбина, целуя ей живот. По телу Арлекино пробежали мурашки – Больше… в меня не поместиться… – ответила она – Конечно не поместиться… – рассмеялась Коломбина, глядя на количество опустошённых упаковок из под сладостей. Погладив Арлекино по голове, Коломбина поправила подушки и уложила её поудобнее. – Не дыши через рот – посоветовала она, слизывая кончиком языка смесь глазури с уголков испачканных губ