Перемены в жизни космических пиратов

Понять какого хуя вообще творится в голове Весельчака они оба не могли. Просто в какой-то момент он решил, так сказать, поэкспериментировать. И напрямую заявил Глоту, что хочет выносить яйца, продолжить род и так далее. Это случилось после того, как капитан любезно поделился с ним тем, что его вид почти вымер и он один из последних особей, а также тем, как его вид это делает (хотя вообще не хотел вдаваться в такие подробности, но вы же знаете любопытство У). Но он это рассказывал только потому что У решил опять поболтать, прерывая такую приятную для Глота тишину в тот момент. Да в принципе Весельчак почти никогда не затыкался, может только когда спал. Глот вообще не ожидал, что Весельчак вот так воспримет эту информацию. Вообще не понимал зачем У это надо. Видимо пират совсем заскучал после того, как они с капитаном обосновались на отдалённой планетке после всех приключений, скрываясь чуть ли не ото всей вселенной. Кстати, что удивительно, по наставлению Весельчака. Вообще после долгого преданного служения У капитану, после того освобождения Глота из тюрьмы и в конце концов признания от Весельчака в «пиздец какой любви», в Глоте что-то перещёлкнуло. Нет, желание завоевать Землю и вместе с ней Вселенную меньше не стало, но чуждое желание (как Глот думал), чтобы Весельчак и дальше был рядом, был в безопасности и всё такое, оказалось куда сильнее. Поэтому теперь они жили в небольшом домишке, который отстроили и обустроили сами. Весельчак занимался огородом и растил цветы, Глот же познавал самого себя, медитировал и читал книги, когда-то выкраденные из большой межпланетной библиотеки. Нет, конечно же, Глот не понимал, какого чёрта Весельчак вдруг заскучал и решил откровенно помаяться такой хуйнёй. Вообще это звучало как очередная глупая шуточка. Ну, это же Весельчак У, сами знаете. Но оВселенныеэтовпервые серьёзный взгляд и выражение лица напротив, говорили Глоту совершенно об обратном. Не то чтобы он был сильно за эту идею, но и сильно против не был. НО он вообще не думал о своих собственных детях, не представлял их, в конце концов никогда не представлял себя отцом. Он был гордым одиночкой, до появления несносного голубоглазого шутника, чей смех как будто бы всегда маячил где-то на периферии слуха. А теперь этот шутник на полном серьёзе хочет вынашивать в себе яйца, стать матерью или всё же отцом? его детей. -Ты уверен, что хочешь этого? - Глот просто обязан был задать этот вопрос, всё ещё находясь в лёгком шоке. -Конечно же уверен, родной, иначе бы я об этом не говорил, - в своей привычной манере смеется Весельчак, но на самом деле жутко нервничает. У давно хотел заняться с капитаном чем-то более пикантным, чем постоянными посиделками в тишине, разбавляемыми его болтовнёй и иногда сухими ответами Глота. Потому что хотел увидеть капитана с других сторон, хотел увидеть может в самой сердцевине этого неприступного холодного айсберга есть что-то тёплое? Капитан ведь никогда толком не показывал эмоций, не заботился в открытую, но всё же не был совсем равнодушен к нему. Глот ведь даже согласился буквально скрыться от всей Вселенной вместе с ним. Они вместе строили их дом, разговаривали. Ну, в основном, конечно, говорил только У, НО ведь капитан иногда отвечал и даже вот рассказал немного о своём виде! Это ведь значит, что Глот не так уж и холоден к нему, верно?... Глот вздыхает необычайно тяжело, отчего Весельчак даже вздрагивает и нервно хихикает, ожидая, что сейчас его пошлют куда подальше на дальние звёзды. А затем капитан кивает… Нет, Весельчаку точно показалось…Сейчас он валяется на полу и бьётся в предсмертной агонии, ему это всё кажется… Из транса У выводит голос Глота. - Если ты уверен, то нам нужно подготовиться. Во основном, конечно, подготовить тебя, - со всей серьёзностью говорит капитан. Сердце Весельчака пропускает удар, а затем наполняется какой-то щемящей теплотой и нежностью. Щёки чуть наливаются синевой и У вновь чувствует себя влюблённым мелким пацанёнком. Впервые за долгое время.

***

Первым делом, вечером того же дня, после их разговора, Глот попросил его выпить что-то очень похожее на маленькую спираль белого цвета с чёрными, как на мраморе, полосами и вкраплениями. Не приказал, не заставил, а попросил. А-ху-еть он точно о нём заботится. Весельчак без раздумий закинул спиральку в рот и проглотил, на радостях даже не интересуясь что это. Как позже объяснил капитан это было нечто вроде семени, которое позволило организму У измениться и подстроиться под вынашивание яиц. Уже через день Весельчак сполна ощутил эти изменения. Внизу живота сладко тянуло. У отчётливо чувствовал, как внутри него зреют яйца. Они были похожи на небольшие шарики, что мягко перекатывались в его чреве при движении. Это было удивительно. Весельчак никогда не ощущал ничего подобного. Никогда не ощущал такой невероятной связи с капитаном. Он испытывал такую неподдельную радость, что его привычное хихиканье невпопад стало вырываться чаще обычного. И пока Глот не видел, Весельчак параллельно с хихиканьем наглаживал чуть выпирающий живот. «Прям как настоящая мамаша», - думал про себя У. Далее, так сказать, по списку они принялись приобретать всё нужное для появления потомства. В основном этим занимался Глот, оставляя У дома. Он просто выбирался из дома с утра пораньше, пока Весельчак ещё сладко спал в своей комнате, и улетал на их небольшом космолёте. Это, конечно, расстраивало У, но он решил смириться, ведь поспать подольше он слишком любил. Да и теперь надо было побольше беспокоиться о себе. Итак, Глот в одиночку раздобыл инкубатор (ну не будут же они играть в куриц-наседок), несколько больших пушистых полотенец, какие-то нейтральные детские вещички, игрушки и 2 бутыля смазки… Ох… Весельчак, когда их увидел, кажется, весь посинел, как чёртова девчонка перед любимым мальчиком. И предательски потянуло внизу живота… У хотелось сойти с ума. А вот Глот оставался предельно спокоен, будто это не он чуть ли не напрямую заявил этими бутылями, что трахнет У, как только яйца окончательно сформируются. Но, к счастью Весельчака, ждать оставалось недолго.

***

Яйца созрели к концу недели. Это было понятно по тому как живот У стал ещё больше выпирать, а сам он хотел выть от дурманящего голову возбуждения и сладкого запаха, исходящего от него. Весельчаку хотелось, чтобы капитан наконец взял его, избавил от этой сладкой пытки. Пират жался к нему, притирался, и облятьда Глот не отталкивал его, а даже отвечал. Капитан издавал утробный урчащий звук и осторожно, даже нежно прикасался к низу живота У, кончиками пальцев ощущая эту твёрдость и мягкие перекатывания яиц в утробе партнёра. Но этого было недостаточно. К вечеру воскресенья Весельчак больше терпеть не мог. Он, как совершенно обезумевший, набросился на Глота и утащил в комнату последнего. Капитан совершенно не сопротивлялся, позволив Весельчаку эту наглость. У бесцеремонно повалил Глота на его кровать, остервенело целуя того в губы и срывая с них обоих одежду. Кожа и кровь горели от собственной безнаказанности. Он впервые делал такое с капитаном, а тот позволял ему это и в более спокойной форме отвечал. А потом Глот повалил его спиной на простынь, вжался, не разрывая особо жаркого поцелуя…и Весельчак наконец почувствовал насколько возбуждение капитана тяжелее, чем его собственное. Увидел насколько тяжелее. Член Глота представлял собой крупное гибкое щупальце чёрного цвета, выходящее из небольшой складки между ног. Орган аппетитно блестел и истекал естественной прозрачной смазкой на кончике, прижимаясь к члену Весельчака. Член Весельчака был явно поменьше, пообычнее, с василькового цвета головкой и небольшими мягкими шипчиками на стволе, увитый венами и текущий голубоватого цвета смазкой. Как же пирату хотелось сейчас опустится вниз…облизать член капитана, почувствовать его тяжесть на языке, пропустить его дальше в горло, терпеть и задыхаться, но не выпускать изо рта эту прелестную вкусность. И Весельчак бы с удовольствием сделал это, даже уже хотел приподняться, но Глот остановил его. Он властно, но мягко опустил Весельчака обратно на лопатки, затем приподнял нижнюю часть его тела, подкладывая ему под поясницу сначала расправленное полотенце, а потом подушку. Оу…видимо У слишком засмотрелся на член капитана и совсем не заметил, что он хочет сделать. Да простят вселенные этого похотливого пирата… Пока Весельчак опять погружался в размышления, Глот достал один из двух злополучных бутылей смазки. Глоту честно сказать тоже уже не терпелось. Тело, прежде не испытывавшее такого, реагировало остро. Внизу живота скручивался тугой узел, а голову вело от сладкого запаха возбуждения, исходящего от У. Холодная корка айсберга трескалась всё больше. Глот щедро выдавил смазку на свои пальцы, слегка навалился на Весельчака и опустив руку вниз, с непривычной для него нежностью начал массировать чувствительное кольцо мышц, утробно заворковав. Весельчак готов был откинуться в ту же минуту. Возбуждение новой волной захлестнуло его, и он натурально заскулил, изо всех сил прижавшись к Глоту и двинув бёдрами, насаживаясь на кончики среднего и безымянного пальцев. Лёгкая боль резкой вспышкой пробежала по позвоночнику, но тут же сменилась тягучей сладостью истомы, побуждая пирата дальше подмахивать бёдрами, насаживаясь на пальцы капитана. Он так долго ждал этого, так сильно хотел, чтобы это никогда не заканчивалось, продлилось подольше. Пальцы Глота, благодаря смазке, легко скользили в нём, посылая удовольствие по позвоночнику импульсами и заставляя стонать, скулить, умолять о большем. Он трахал себя пальцами капитана, пока тот пристально смотрел на него, как хищник на добычу, оценивал и ждал нужного момента. Наконец, тихое воркование Глота сменилось громким животным урчанием, и на смену пальцам пришло кое-что повнушительнее. Щупальце мягко толкнулось внутрь, ещё больше растягивая, заполняя. Весельчак несдержанно закричал, откидывая голову. Перед его глазами взрывались звёзды, схлопывались вселенные. Настолько это было потрясающее чувство заполненности и близости. Глот осторожно, будто боясь спугнуть, провёл языком от ключицы до щеки Весельчака, собирая уникальный восхитительный вкус. Это немного привело У в чувства. Он наклонил голову, заглядывая в глаза напротив, и тихо посмеялся. Эти глаза напомнили ему серую туманность, когда-то увиденную в одном из путешествий. Такие же загадочные, завораживающие, прекрасные. Глот смотрел в ответ и на его лице на мгновение отразилась улыбка одними уголками губ. Глаза У напоминали ему звезду Ригель из созвездия Ориона в Солнечной системе. Такие же невозможно голубые, красивые. Весельчак первым разорвал их зрительный контакт, прикрыв глаза и настойчиво поцеловав капитана в губы. Будто пытался догнать ту улыбку, задержать, отпечатать на собственных губах. Капитан вновь мимолётно улыбнулся и качнул бёдрами, толкаясь глубже в нутро под собой. Затем ещё раз и ещё. Чувствовать тепло податливого тела, слышать звуки удовольствия У, вдыхать мускусный запах возбуждения стало настоящим наслаждением для такого уже не совсем холодного существа, как Глот. Их губы вновь и вновь натыкались друг на друга в смазанных нежных жадных поцелуях. Толчки стали несдержанными, размашистыми. Каждый сопровождался пошлым шлепком бёдер о бёдра, стоном Весельчака и тихим урчанием Глота чего-то невнятного на родном языке. Весельчак был уверен, что это ругательства. Но, тихо хихича между стонами, надеялся, что всё же это были пошлости. Приятные ощущения внутри в совокупности с такой щедрой реакцией капитана подвели У к самому краю и без предупреждения скинули в пропасть оргазма, заставив его громко закричать от умопомрачительного удовольствия. Сперма горячей струёй брызнула на поджавшийся живот, растекаясь по нему нежно-голубым жемчужным украшением. Глот упал в ту же пропасть следом за партнёром, срываясь с урчания на рык и заполняя внутренности Весельчака до отказа. Основание щупальца увеличилось внутри У, закупоривая и запечатывая семя. Только от этого У был готов вновь кончить. Он ощущал как сперма капитана обжигает нежные стенки изнутри, как яйца, про которые он совсем позабыл, пропускают семя в себя, впитывают ДНК. Как ещё назвать такой чертовски приятный процесс оплодотворения? Весельчак подумает об этом позже. А сейчас Глот бережно обнимает его и ложится на кровать, укладывая У сверху на себя. Пират закрывает глаза и жмётся к капитану, будто желая слиться с ним в одно целое. Капитан же вновь урчит, также прижимаясь к нему и закрывая глаза. Весельчак засыпает так быстро и крепко, будто не в нём пульсирует крупный член, всё ещё изливающийся семенной жидкостью, будто не в нём сейчас зарождается новая жизнь. Глот же в свою очередь погружается в лёгкую дремоту.

***

Ему больше не нужно завоевывать Вселенную. Ведь его Вселенная, голубоглазая и несносная, завоевала его первая и теперь спит рядом с ним, храня и выращивая в себе их маленькие Вселенные…