Укус экзорциста

Что вы знаете о мертвецах? Об убийствах, о смерти, о духовенстве — в том привычном, книжном понимании? Байки. Легенды. Мифологические знаки, что трепещут где-то на краю сознания, будоражат разум, но никогда не кажутся по-настоящему реальными. Их рассказывают шёпотом, на кухнях, ночью, под чай или что покрепче. А потом смеются. Чтобы не думать. Но что, если где-то, в глубине одной неприметной деревни, эти твари действительно существуют? И на них охотятся — не священники с кадилами и латинскими молитвами, а совсем другие люди. Экзорцисты. Только в славянском понимании — это не служители церкви. Это те, кто знает, куда смотреть и кого бояться. Именно в такую деревню и приехал Антон Петров. Он не знал ничего. Ни о мертвецах. Ни о том, почему некоторые дома стоят пустыми. Ни о том, почему лес здесь будто смотрит в спину. Антон медленно выбирался из машины — заниженной, старой «девятки», которая выглядела здесь чужеродно, почти нелепо. Рядом суетились родители, мать уже доставала сумки, отец молча курил, делая вид, что осматривается. Маленькая сестра крутилась под ногами, задавая вопросы, на которые никто не отвечал. Они приехали в дом бабушки. Дом стоял на отшибе — не просто на краю деревни, а глубже, ближе к лесу. Слишком близко. Так, что ночью ветви будут скрести по окнам, а тьма — лежать прямо на крыльце. Для обычного человека жить здесь было бы страшно. Антон это чувствовал сразу, хотя и не мог объяснить. Почему бабушка жила именно здесь, а не ближе к людям, где можно поговорить, попросить совета, просто быть не одному — он не понимал. Этот вопрос не давал ему покоя. Дом выглядел так, будто его нарочно отодвинули от мира. Сам Антон был тихим мальчиком. Замкнутым. В свои шестнадцать он не стремился ни к шуму, ни к компаниям. Его всегда тянуло к другому — к линиям, к образам, к тому, что можно выразить через рисунок. Он не считал себя мастером, не мечтал о признании. Он просто рисовал. Для себя. Иногда — для сестры. Этого ему хватало. Причину переезда отец не объяснял. Но по приглушённым разговорам, по спорам, которые Антон невольно подслушивал, было ясно — дело было в отце. В каких-то его проблемах. В ком-то, кому он перешёл дорогу. Кто-то лишний. Кто-то лысый. Кто-то, кому нельзя было мешать. Антон был слишком смышлёным для своего возраста, чтобы не понимать: чем меньше знаешь — тем крепче спишь. Только вот в этой деревне сон был роскошью. А ночь — никогда не бывала пустой. Постепенно Антон разгружал вещи, раскладывая их по дому. Коробка за коробкой. Пакет за пакетом. Обычная, почти механическая работа. И всё же мысли упрямо ускользали в сторону. Скорее неосознанно, интуитивно, он вспоминал бабушкины слова. Вспоминал их именно сейчас — заходя в дом, ступая по скрипучему полу, расставляя вещи по местам, словно возвращая дому дыхание. Мама с отцом время от времени перекидывались парой фраз, но Антон почти не слушал. В голове всплывал её голос. — Ох, Антошенька… Ты будь аккуратней, пожалуйста. И лишний раз не шкодничай, а то домового разозлишь. Тогда, маленький, он только фыркал. — Бабуль, ну нет никаких домовых. Это же сказки. Бабушка лишь коротко смеялась — так смеются взрослые, которые знают больше, чем хотят объяснять. — Ха-ха-ха… внучок. Существуют они и нет — как посмотреть. Она говорила это спокойно, без нажима, будто между делом. — Помнишь, ты игрушку потерял? Я поговорила с домовым, попросила, чтобы поиграл да вернул. И ты ведь на следующий день нашёл её, а? А помнишь, как на весенний праздник ты слёг с хворью, а я всё никак тебя вылечить не могла? Домовой тогда приглядывал за тобой, пока я за лекарствами ездила. Антон тогда лишь махал рукой. — Ну бабушка… ну не верю я. Не бывает домовых. — Ну, раз не бывает — так и ладно, — соглашалась она легко. Но потом добавляла. Уже тише. Уже иначе. Как будто не для ребёнка — а для будущего. — Только запомни одно, внучок. Духов и существ много. По тайге, по лесам, по домам разбросаны. Они уважение ценят. Как ты к ним — так и они к тебе. С добром пойдёшь — добром и ответят. А будешь ругаться, злиться, вести себя худо… они тоже не станут терпеть. И в конце обязательно: — Смотри мне, внучек. Антон тогда смеялся. А сейчас — почему-то нет. Из воспоминаний его вывела сестра. Оля стояла в дверях, светлая, живая — самый тёплый лучик в его жизни. — Антон, папа нас собирает. Ты чего тут сидишь? Нам на кухню надо, кушать. Он вздрогнул, словно его выдернули из сна, и помотал головой. — Да… сейчас. Иду. Он оглядел комнату напоследок. Дом молчал. Но это молчание почему-то казалось внимательным. И всё же, когда Антон вошёл на кухню, он сразу заметил — что-то не так. Отец и мать сидели за столом напряжённые, будто разговор оборвался ровно в тот момент, когда он появился. Борис первым нарушил тишину, нарочито бодро: — Ну что, разобрали? — Да! — тут же воскликнула Оля. — Правда, Антон ворон считал. Отец посмотрел на него пристально. — Это правда? — Я всё разобрал, — поспешно ответил Антон, чуть оправдываясь. — Просто… задумался. Давно мы у бабушки не были. Почитай, с того самого дня, как уехали. — Не приставай к детям, Борис, — устало сказала Карина. — Ты и так всем нервы выел. — Карина, не при детях! — огрызнулся отец. Потом, будто спохватившись, он смягчился, по-доброму похлопал Антона и Олю по головам. — Идите, заканчивайте с вещами. Антон, потом с матерью в школу сходите. Здесь она училась — так что мы тебя уже записали. В шестой класс. От такой скорости событий Антон растерялся. Всё происходило слишком быстро. Но возражать было бессмысленно. В прежней школе он и так ни с кем толком не сблизился, друзей не завёл. А вот место… место напрягало. Какой здравый человек добровольно уедет на отшиб, где дом стоит посреди лесной поляны, словно забытый или нарочно отодвинутый от людей? Хорошо хоть связь здесь ловила, да был стационарный телефон — можно было кому-то позвонить. Хотя кому? Друзей у него тут не было. Пока. Антон быстро разобрал рюкзак, достал школьную форму, домашнюю одежду, разложил всё по местам. Начал понемногу осваиваться, искать, чем занять себя, лишь бы не думать лишнего. За окном был конец осени, переходящий в зиму. Скоро Новый год. Снег уже замёл дороги, лёг на иссохшие ели, на живые, крепкие деревья, накрыл собой весь лес. Тайга. Слово само всплыло в голове. Пугающее. Живое. И как бы странно и тревожно ни было — здесь придётся жить. Скоро будет две тысячи первый год. А он всё ещё остаётся замкнутым, нелюдимым парнем. Это надо было менять. Он только успел об этом подумать, как из прихожей раздался голос матери — быстрый, собранный, будто она боялась потратить лишнюю минуту. — Антон, спускайся! Он послушно вышел, натянул куртку и пошёл с ней. По дороге он всё же решился. — Мам… можно вопрос? Карина посмотрела на него внимательно. Уставшая — да. Но всё ещё мать. — Что случилось? — Тебе бабушка рассказывала про домовых? Ну… когда ты маленькая была. Ответ был не сразу. — Было пару раз, — наконец сказала она неопределённо. — Не забивай себе этим голову. Нам сейчас важнее документы подать, чтобы тебя оформили. Потом разберёмся. И разговор был закрыт. Они шли дальше, и Антон замечал, как из пустоты постепенно вырастают здания. Где-то впереди начиналась деревня — редкие дома, столбы, провода. Признаки жизни. Цивилизация. И он поймал себя на том, что рад этому. Хотя бы будет понятно, как добираться до школы. Хотя бы кто-то вокруг будет. Лес за спиной молчал. Но Антону почему-то казалось — он всё ещё смотрит. Постепенно местность менялась. И это не пугало — скорее давало странное ощущение простора. Не свободы в привычном смысле, но чего-то близкого. Будто воздух здесь был гуще, а шаги — тише. Дойдя до школы и заучив маршрут в голове, Антон с матерью вошли внутрь. Ни охранника, ни сторожа. Пусто. Либо каникулы, либо они пришли слишком поздно — здание будто дремало. Карина направилась искать нужный кабинет и, обернувшись, сказала Антону погулять по коридору, так, чтобы она его видела. — Я лучше с тобой, — тихо сказал он. — Я тут ничего не знаю. Заблужусь ещё. Она лишь кивнула. Так они и дошли до учительской. И именно там Антон заметил её. Девочка сидела на подоконнике и что-то писала. Спокойно. Сосредоточенно. Будто вокруг вообще никого не существовало. Одетая строго, аккуратно. На вид — лет шестнадцать. Когда Карина зашла в кабинет, она попросила Антона подождать снаружи. Он остался. И вдруг понял — кроме него здесь больше никого нет. Кроме той девочки. Антон нерешительно подошёл. — Привет… я не отвлекаю? — Не отвлекаешь, — коротко ответила она. И повернулась. Антон замер. Русые волосы — почти белые, собранные в косу. Заколка с орнаментом в виде клубники смотрелась странно на фоне строгой одежды. Глаза — тёмно-зелёные, но будто с жёлтым, живым переливом. Изумрудные. Внимательные. Взгляд зацепил его сильнее, чем он ожидал. Антон даже завис на секунду. И именно в этот момент ему показалось — на краткий миг — что её глаза потемнели, отлив красноватым оттенком. Он моргнул. — Меня зовут Антон Петров, — поспешно сказал он. — Я недавно приехал. В школу записываюсь. Она медленно оценила его взглядом. — Приятно познакомиться, Антон. Екатерина Смирнова. Можно просто Катя. Он протянул руку. Она ответила тем же. И Антон удивился — хват был сильным. Неожиданно сильным. — У тебя… крепкий хват, — неловко заметил он. — Ты спортом занимаешься? — Зарядка, не более, — спокойно ответила она. — Ты новенький, да? — Да. — Он кивнул. — Тут… что-нибудь интересное происходит? Может, расскажешь? А то знакомых у меня здесь пока нет… Он запнулся. Заикание снова дало о себе знать. Катя усмехнулась. — Расслабься. Не съем я тебя. Если хочешь подружиться — великая Екатерина примет тебя в друзья. Она сказала это с наигранной гордостью, подняв подбородок. Антон смутился ещё сильнее. — Можно… рядом сяду? — Садись. Он присел. — Рассказывай о себе, — сказала она. — А то выглядишь замкнутым. Антон выдохнул. Почему-то рядом с ней стало легче. — Я… больше рисую, чем разговариваю. В прошлой школе особо ни с кем не общался. Меня там… изгоем прозвали. Он замолчал. — А у тебя кличка есть? — осторожно спросил он. — Есть, — спокойно ответила Катя. — Гадюка. Змея. Дура. По-разному. — За что? — Думают, что я сплетница. Хотя… кому не распускать слухи в такой деревне? На самом деле я просто однажды чужой секрет не сохранила. — Странно как-то… — А ты наивный, — заметила она. — Всё про себя сразу рассказываешь. Ты точно головой в детстве не бился? — Нет… — Смышлёный, значит. — Она улыбнулась. — Ладно. Пойдём, покажу, какой у нас класс будет. Ты же первый день. Катя убрала тетради в сумку и встала. Антон покорно пошёл за ней. И почему-то поймал себя на мысли: в этой школе он встретил не просто первого знакомого. Медленно шагая по тускло освещённому коридору, Антон и Катя поднялись по лестнице. Школа была непривычно тихой — шаги отдавались гулко, будто здание слушало их разговор. Поднявшись на нужный этаж, Катя шла чуть впереди, глядя прямо перед собой. Антон, помявшись, всё же спросил: — Кать, а у вас тут какая смена? Первая или вторая? — Первая, — ответила она сразу, без раздумий, словно знала всё наперёд. — Понятно… Он замолчал, но ненадолго. — Слушай… как бы это сказать… Катя обернулась, чуть прищурившись. — Да не стесняйся ты. Реально как зажатый зайчик. — Я просто… впервые вот так с кем-то общаюсь, — признался Антон, неловко пожав плечами. — Ну ладно, — сказала она мягче. — Тогда рассказывай. Фильмы смотришь? Книги читаешь? Катя на секунду задумалась, подняв взгляд к потолку, продолжая идти. — Фильмы… скорее романтические. А из книг — классику. Иногда иностранную. — Я «Хоббита» недавно читал, — добавил Антон. — О, ценитель прекрасного, — усмехнулась она. — Можно и так сказать, — смущённо ответил он. Пока они шли, атмосфера постепенно становилась легче. Не такой давящей, как вначале. И всё же Антон невольно бросал взгляды в окна. Лес. Каждый раз, когда его взгляд цеплялся за тёмные силуэты деревьев, по спине пробегал холодок. Было ощущение, будто что-то глубинное — древнее — смотрит. Не в упор. Издалека. Терпеливо. Они дошли до нужного кабинета. Антон прокашлялся, собираясь с духом. Катя быстро показала дверь, словно не желая задерживаться. — Вот здесь твой класс. И тут же развернулась обратно. Когда они пошли назад, Антон не выдержал: — Кать… у тебя бывает такое ощущение, что за тобой кто-то следит? — В каком смысле? — Ну… будто на тебя и правда смотрят. Но ты не понимаешь — кто. Она взглянула на него внимательно. — У тебя слишком богатая фантазия, Антон. — Возможно… — выдохнул он. — Но всё равно как-то неспокойно. Он не стал продолжать. Остаток пути они шли молча. Зато у него появился друг. И это было… хорошо. Впервые за долгое время Антон чувствовал, что сделал шаг — пусть маленький, но важный. Для него самого это был почти подвиг. Когда они вернулись, Карина уже ждала у двери. Увидев сына рядом с девочкой, она невольно улыбнулась — усталость на лице стала мягче. — Пока, Кать, — сказал Антон, подходя к матери. — Надеюсь, увидимся завтра. Или в школе. — И мне было приятно познакомиться, Антон Петров, — ответила Катя спокойно. — Надеюсь, ты будешь хорошо учиться. — Здравствуйте, — вежливо добавила она, обращаясь к Карине. Когда Антон ушёл, Катя остановилась у окна. На секунду прикусила нижнюю губу. Её глаза вспыхнули тёмно-красным. — Интересный ты парень, Антон, — тихо сказала она. — Очень интересный. Лес за окном будто шевельнулся.