Их песни, голоса и смех

      Меж холмов, скрытых от мира шапками гор, среди густых рощ и цветущих полей, у берегов студёного ручья стоит древо. Высокое, с кривыми и скрученными толстыми ветвями и стволом, что впятером руками не обхватишь. Древо тень отбрасывает большую, прохладную. Пышная крона спасает в жаркий полдень, шелестя дубовыми листочками в такт детским голосам.      Это место звучит как шум ручейка, щебетание птенцов и стук дятла. Здесь пахнет сухими листьями, землёй и свежим клевером.       Деревенские нечасто тут бывают, предпочитая отдыху труд на фермах и пшеничных полях. У городских хлопот не меньше, однако выходной они любят проводить в шуме таверн, попивая яблочный сидр. Беззаботная детвора всегда носится по улицам в опасной близости к лошадям и колёсам проезжающих телег, за что их раз за разом отчитывают беспокойные взрослые. В нагретом воздухе пахнет вздымающейся от шага копыт и ног пылью, разнообразными специями и пряностями с рыночных прилавков.       Жить в такой суматохе невыносимо, если душа тянется к природе и жаждет тишины и спокойствия.      Древо регулярно навещало четверо детей. Оно всегда видело их макушки издалека и улыбалось, приветствующе качало ветвями и заботливо укрывало от зноя. В благодарность дети пели ему, до самого вечера баловали разговорами и чистым, искренним смехом.       Совсем ещё маленькая девчушка наматывала круги вокруг толстого дуба с самодельным копьем в руках, задорно хохоча и провоцируя остальных вступить с ней в схватку. Её подруга с двумя распадающимися гульками бегала за ней, не уступая главной роли и пытаясь нагнать. Мальчишка постарше, каждый раз возмущаясь из-за громких вскриков, усердно пытался читать книгу для своего товарища. Последний же добродушно смеялся и уверял, что ему лишь в радость слышать счастье в голосах своих друзей.      Колоски и травинки сплетались между собой тёплыми, испачканными в земле и поколотыми беспощадной ежевикой ручками. Из уст творца лились стихи и проза с необыкновенными сказочными сюжетами. В них — и море с влажным запахом песка и морской соли, и бесконечные равнины, уходящие за горизонт, и потолок высокого неба, пронизанного звёздами и усеянного сладкой ватой, и зелень свежих после продолжительного дождя душистых лесов, словно стен и опор огромного мира. Остроумные метафоры и олицетворения, множество описаний различных явлений, которые на самом деле лишь чистое воображение и домыслы.      Глаза мечтателя слепы и туго перевязаны тканью, однако улыбка, без которой мальчика и не представить, никогда не сходила с его губ.       Юнец был привычно весел и воодушевлён, кропотливо вплетая в изделие всё больше полевых цветов и колосьев. Перевязанный тонкой лентой и прочно закрепленный бечёвкой, получившийся венок, наконец, аккуратно ложится на чужую голову. Руки, пахнущие травой и ежевичным соком, наощупь берут шершавые чуть потные ладони. Венок на голове немного колется, но это с непривычки. Тёмные волосы с одинокой, поседевшей не по возрасту прядью, колышет летний ветер. Щёки по-детски пунцевеют смущением, а глаза, взгляд которых, увы, его товарищ не поймает, источают вечную благодарность и восхищение чужими усердием и простотой.      Но ни зрения, ни слов не нужно. Он чувствует это неловким касанием, повисшим в воздухе знакомым молчанием и собственным теплом в груди. Малец почти ощущает, как чужие губы растягиваются в неловкой улыбке, пальцы поддевают одинокую прядь, заправляя её за ухо, а глаза смотрят. Свободно, не боясь встретить холод. Потому что этот слепой ребёнок — источник тепла чьего-то одинокого сердца.      — Ха! Ты попалась! — за спиной звонко раздался возглас растрёпанной медновласой девчушки. Она стояла в позе победителя, указывая пальчиком в сторону проигравшего и широко улыбаясь.      — Нечестно! Ты оббегала с другой стороны! — побежденная, чьи волосы на солнце переливались настоящим золотом, явно не была довольна своему положению. Лёжа спиной на траве и подогнув к себе ноги, она направила своё копьё на подругу, уставившись возмущенным и усталым от беготни взглядом.      — Это стратегия такая!       Девочка громко рассмеялась, радуясь своей победе. Но вскоре её прервал другой голос.      — Холли! Я же просил быть тише! — её одарили хмурым взглядом, — Из-за тебя я вечно сбиваюсь.      Юная леди лишь беззлобно закатила глаза и подбежала к своим товарищам.      — Милый веночек, принцесса. Что читаешь?      Мальчик не успел возмутиться первому, как Холли сразу же перевела тему. Никакого приличия! Ему оставалось только что-то невнятно промычать, косясь на подругу недовольным взглядом.     Рядом послышался тихий смех, невесомо приглушенный пальцами рук.       — Какао читал мне сказку. А венок сплел я, — скромно, но не без гордости сказал слепой, радуясь, что его изделие вышло красивым.      Скоро к ним подбежала златовласая воительница и нагло развалилась на покрывале между друзьями.       — Эй!       — А чего вы без меня тут сидите? Мне тоже интересно.      Какао порой не понимал, как ему хватает терпения оставаться рядом с этими людьми. Он не выносил громких звуков и криков, предпочитая всем возможным развлечениям тишину и спокойствие. Но его подруги нарушали эту идиллию раз за разом, от чего всякий раз начинал дёргаться глаз. У него был единомышленник, который, однако, мог поддерживать активные беседы и даже учавствовать в подвижных играх вроде пряток или догонялок, даже не смотря на свой недуг. Это действительно восхищало, Какао даже завидовал ему немного, но совсем чуть-чуть, потому что это плохое чувство, как его когда-то научила мама и продолжал учить приёмный отец.      Его, отвлекая от мыслей, тронула за плечо всё та же теплая рука, пахнущая землёй и ежевичным соком, а вторая протягивала эти самые ягоды. Девочки снова устроили дружескую перебранку, но вскоре окончательно помирились, предложив сыграть ради такого случая. Доедая ежевику, Какао берет в руки свою укулеле, подбирая аккорды. В руках златовласой Голди, как все привыкли её называть, оказывается губная гармошка. Звучание инструментов скоро сплетается в единую композицию, хорошо дополняемую мычанием и прочими подобными звуками. Это не песня, просто способ скоротать время, однако в такие моменты чувствуешь свободу и растекающееся по телу тепло.      Эти дети — братья и сёстры. Их родство не определяется кровью, но вопреки этому, они — единая семья. Четыре души, что нашли друг друга, обречены на вечный бег против привычных устоев. Они гонятся за своими идеалами, поют свои песни, чтобы донести до простых людей свою философию. Дети выбрали трудный путь, чтобы понять себя и собственное предназначение. Скованные сомнениями и переживаниями, они рвутся навстречу лучшему будущему, стараясь увести за собой как можно больше людей.       Но порой их одолевает страх.       «Вдруг мы ошибёмся и погубим своих последователей?»       «Что, если мы не достойны встать на этот путь?»       Какими бы тяжкими не были их думы, они продолжают пытаться и идти к своей цели. Пока они вместе, ничто не способно разрушить их мечты.      Горизонт пылал огнём, закатное солнце небрежно бросало последние ослепляющие лучи на луга и темнеющий лес. Время близилось к ночи и друзьям уже следовало возвращаться в свой приют. Они ещё не привыкли звать то место домом, но человек, взявший детей под свою опеку, действительно заменял им отца. Драматург, что позаботился о сиротах, так же подарил надежду на воплощение их желаний.       А домом для них был раскидистый старый дуб.       Он стоял меж холмов, скрытых от мира шапками гор, среди густых рощ и цветущих полей, у берегов студёного ручья. Древо высокое, с кривыми и скрученными толстыми ветвями и стволом, что вчетвером руками не обхватишь. Оно всегда встречало своих детей шелестом листьев и приглашало укрыться в своей тени от знойного полудня.       От тяжёлого груза ответственности.      От всех бед и душевных терзаний.      Уходя, дети всегда прощались и обязывались вернуться вновь. Древо ждало их изо дня в день и дожидалось в одно и то же время. Каждая мысль, каждый вздор, любые мнения и сюжеты так или иначе впитывались в его корни. Земля цвела травами и цветами, что ветру передавали свои семена и обретенную мудрость в далёкие и не далёкие уголки света.