Лучше поздно, чем никогда

Все началось в один дождливый осенний день, когда У Се доплелся домой из дальней поездки чуть раньше, чем ожидалось. Насквозь промокший, уставший и сытый по горло этим миром, он не хотел ничего, кроме горячего душа и сна. Что было логично и легко достижимо, по крайней мере, так он думал. Но в комнате обнаружилась небольшая проблема: его кровать уже была занята. На ней спал Сяогэ, свернувшись калачиком, словно большой кот. У Се озадаченно уставился на него. Конечно, шел дождь, поэтому Сяогэ не мог вздремнуть в своем любимом месте на одном из деревьев, но у него все еще была собственная кровать и диван в гостиной в качестве альтернативных вариантов. После нескольких минут созерцания Сяогэ, У Се пожал плечами и решил на время оставить все, как есть. Он на цыпочках прошел по комнате, собирая комплект теплой сухой одежды, и ускользнул в душ как можно тише. Когда он вернулся, Сяогэ был на том же самом месте, где он его и оставил. Единственным, что изменилось, была его поза – теперь он перевернулся на бок, демонстрируя У Се длинный изгиб своей спины. Вид, конечно, был прекрасен, и У Се на самом деле разглядывал его немного дольше необходимого, прежде чем принять решение. Это была его кровать, и он собирался вздремнуть в ней, если Сяогэ не хотел компании, в его распоряжении был весь остальной дом. У Се скинул тапочки и плюхнулся на матрас, прижимаясь к спине Сяогэ. Он даже обнял его одной рукой — так вот! К тому времени, как он проснулся, Сяогэ уже ушел. Позже, когда Железный Треугольник собрался на обед, об этом инциденте не упоминалось. У Се думал, что на этом все и закончится, пока пару дней спустя он снова не обнаружил Сяогэ в своей постели. На этот раз светило солнце, так что его любимое место для сна было легко доступно, и все же он был здесь, занимая кровать У Се. Брови У Се взлетели на лоб. Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоем! Он присел рядом с дремлющим Сяогэ и некоторое время сидел неподвижно, обдумывая свой следующий шаг. Наконец, желание поозорничать перевесило — он осторожно пропустил прядь волос Сяогэ между пальцами. Теперь он был уверен, что Сяогэ проснулся и осознает его присутствие: тот приоткрыл один глаз, наблюдая. У Се ухмыльнулся, взял непослушную прядь и бережно заправил ее Сяогэ за ухо. Не получив никакой видимой реакции, он повторил процесс с другой прядью, а затем еще и еще. Сяогэ не только не пытался остановить его, он, напротив, расслабился от его прикосновений и через некоторое время снова уснул. После этого между ними установилось молчаливое соглашение: всякий раз, когда Сяогэ оказывался в постели У Се, тот имел право его побеспокоить. У Се не пытался докучать ему каким-либо образом, когда Сяогэ спал где-то еще, но в своей постели он имел полную свободу действий. Он прижимался к Сяогэ, использовал его как подушку во время чтения, гладил его живот или играл с его волосами. Однажды он даже фыркнул ему в шею. Сяогэ дернулся и несильно шлепнул его в ответ, но не более того. Сяогэ остался на месте и появляться на кровати У Се не перестал. Ситуация достигла апогея, когда У Се решил рассказать Толстяку. Стоял необычайно ясный зимний день. Они с Толстяком чистили садовый инвентарь возле сарая. Именно тогда, среди беседы в шутливом тоне У Се поведал Толстяку о своей новой забаве, связанной с Сяогэ. Он был уже на полпути к инциденту с фырканьем, когда до него дошло, что ожидаемой реакции не последовало. Он думал, что Толстяк посмеется вместе с ним, но тот вместо этого странно, задумчиво смотрел в ответ. У Се запнулся, его улыбка дрогнула. — …Да ладно тебе, не так уж это и странно. На что Толстяк наконец хмыкнул и покачал головой. — Знаешь, ты прав. Если бы вы двое вели себя, как обычные люди, это было бы действительно странно. Я конечно, не так себе это представлял, но, эй, по крайней мере, ты наконец чего-то добился! Щеки У Се запылали. Ему не нравилось, к чему пришел этот разговор. — Я не... все совсем не так. — Наивняш, я двадцать лет наблюдаю, как вы двое кружите друг вокруг друга. Если он тебе нужен, иди и поцелуй его уже, а если нет, перестань дурачиться. Покалывающий жар в щеках перерос в обжигающее пламя, заставив У Се пожалеть, что он не может просочиться сквозь щели в полу. Он не любил распространяться о своих чувствах к Сяогэ, и ему не нравилось, что Толстяк снова вытащил их на всеобщее обозрение. — Ему просто не нравятся такие вещи! — И он не любит людей. Но ты не относишься к «людям». Бедняга буквально бросается на тебя, не думаю, что он может выразиться яснее. Я имею в виду — конечно, большинство людей использовало бы слова, но мы говорим о нашем Сяогэ. У Се опустил глаза, внезапно обнаружив, что мыски его рабочих ботинок невероятно завораживают. — В любом случае, — продолжил Толстяк, рассеянно махнув рукой, — думаю, тебе стоит хотя бы попробовать. *** Тем же вечером Толстяк сидел на полу в гостиной. Ночью пошел дождь, и Толстяк складывал снятое с сушилки белье вместе с Сяогэ. Толстяк рассказывал анекдот, но видел, что Сяогэ почти не слушает. Он явно был рассеян, и хотя не улыбался открыто, от него исходило какое-то странное, теплое сияние. — Сяогэ? Тот отложил рубашку, которую складывал — или, по крайней мере, делал вид, что складывает последние пять минут — и повернулся к Толстяку. —С тобой все в порядке? Сяогэ кивнул. Помедлил. Вдохнул. — Он поцеловал меня. Толстяк чуть не упал. Он искренне не ожидал, что из его разговора с У Се что-то выйдет, по крайней мере, в ближайшие пару лет. — Ха, поздравляю! — воскликнул он, как только в достаточной степени оправился от шока. — Наконец-то, черт возьми! Ему потребовалось всего двадцать лет, чтобы вытащить свою голову из задницы! Мгновение Сяогэ смотрел на него задумчивым, серьезным взглядом. — Это к лучшему. В то время это бы не сработало. Толстяк поднял бровь, но Сяогэ уже снова сосредоточился на рубашке в своих руках. Некоторое время они работали в тишине, когда Сяогэ внезапно продолжил. — Я любил его. Сейчас я это понимаю, но тогда не понимал, не совсем. У меня были чувства, но я понятия не имел, что с ними делать. Толстяк медленно кивнул. Сяогэ поднял на него глаза. — Кроме того, в этом не было никакого смысла. У меня не было будущего. Толстяк, который никогда не лез за словом в карман, не нашелся что ответить. Вместо этого он протянул руку и легонько сжал колено Сяогэ. Тот улыбнулся, едва заметно, и положил свою руку поверх руки Толстяка. Дождь продолжал барабанить по крыше. Теперь у него было будущее, и оно выглядело светлым.