Лисий взгляд

Джотаро, уже давно повзрослевший, с лёгкими, но заметными морщинами, вечными синяками под глазами от множества бессонных ночей над очередной, неизменной работой, с сильной мигренью, которую не перебить никакими таблетками. Джотаро, давно забывший значение слова "отпуск", заменивший работой абсолютно все аспекты своей жизни. Джотаро, разведенный и уставший, не только от этой жизни, но и от себя, в очередной раз рассматривает выгоревшую старую фотографию времен своей юности, азарта и приключений. На фотографии все те же лица, с теми же застывшими эмоциями в чужих глазах. Сейчас эти глаза кажутся ему мёртвыми, как и их обладатели. Джотаро, сильно вымотанный и взрослый, снова смотрит на фотографию с лицами друзей. Он сам там ещё крепкий, пылкий, с бурлящими гормонами. Сейчас он уже не может понять, были ли те чувства вызваны именно ими или это действительно была любовь. Джотаро снова потёр лицо молодого рыжего парня, давно стертое в пылу эмоций, бурлящих в молодом Куджо. Он часто это делал – некая привычка, рефлекс. Его лица не было, просто белое пятно заместо некогда видневшейся улыбки и прищуренных хитрых, даже лисьих глаз. "Лис" – простое, но весьма красноречивое прозвище, подходящее ему. Джотаро любил его так называть, накручивать рыжую чёлку на палец и шептать в самые губы. Страстно, жарко и, главное, ново. Он ведь больше никогда такого не испытывал, таких чувств и эмоций. Каждый раз проходясь большим пальцем по чужому стертому лицу на фотографии, он возвращал себе эти эмоции. Не той бурной песчаной бурей, нет, скорее парой одиноких песчинок, прямо из той самой пустыни, в которой они впервые поцеловались. Странное ощущение: слюни, чужой лисий смех, не над ним, скорее над абсурдностью всей ситуации, рыжая мешающаяся чёлка и его собственная спадающая фуражка, которую он со злостью тогда швырнул в сторону, порезав палец об острый край украшения на ней. А главное приятное, давящее чувство, не в низу живота, нет, в груди. Где-то там, глубоко под рёбрами, не стая крохотный бабочек, скорее множество мальков. Возможно именно поэтому Джотаро позже так полюбил море. Море – полная противоположность жаркой пустыне Египта, принесшей ему столько боли. Джотаро не знал как бы сложилась его жизнь без неё, каким бы он стал. Он много думал об этом раньше, лёжа на одной из половинок кровати со своей женой. Ещё одно странное чувство в его долгой жизни – чувство измены, измены не своей жене. Он помнил, как шептал слова любви, тоже не ей. Множество глупых, пожалуй, но искренних подарков: крохотные цветы, сорванные с клумбы чужих цветников, яблоки, ловко стащенные с прилавка на огромном многолюдном базаре, не потому что хотелось есть, а потому что романтично, накинутый на чужие плечи школьный пиджак во время холодных ночёвок в пустыне, напоминающей о доме. Всё это было не для неё, все было для рыжей чёлки и лисьих прищуренных глаз, а ещё лёгкой, несмешливой, но любящей улыбки. Джотаро всегда вспоминал это, когда целовал свою жену, когда обнимал её без той нежности и безграничной, нескончаемой любви, и он не мог себе этого простить. Джотаро никогда не плакал по нему, не потому что не хотел, безумно хотел, хотел прижаться лбом к леденяще мёртвому мрамору чужой могилы и рыдать, пока сам не умрёт, скрючившись на холодной, влажной от слез холодной плите. Но он никогда не посещал его могилу, зная, что не сможет, не сможет посмотреть в мёртвые глаза парня на надгробии. Пусть они там и не были мёртвыми, в общепринятом понятии, нет, такие же лисьи глаза, но не те, не те глаза, что запомнил Джотаро, не те, что предназначались только ему в те холодные ночи и жаркие дни в пустыне, в те опасные схватки и переглядки в машине. Все это осталось лишь в его памяти и уставшем, уже не так исправно работавшем сердце. Познакомься сердце Джотаро с этими лисьими глазами сейчас – точно бы не выдержало, остановилось при первой ухмылке и искоса брощенном взгляде. И вот сейчас, сидя за столом своего кабинета, в давно полюбившемся ему полумраке, он снова слегка трет белое пятно заместо чужого лица на фотографии. Взгляд направлен в никуда, мысли снова далеко – в той холодной ночной пустыне, в чужих лисьих глазах, мешающей рыжей челке. Но вот полный образ уже давно растворился в чужой памяти, как обрывок былой бурной молодости. Только весьма гармоничное имя – "Нориаки Какёин", чужой лисий взгляд и все еще трепещущее иссохщими мальками сердце в груди Джотаро остаются с ним.