overdose

когда Чоло меняет Джулиано на 66 минуте, то в голове у парня проносится только одна мысль: «я сделал недостаточно». в том моменте нужно было встать и добежать, там на 50-й минуте нужно было быть настойчивее, во втором пропущенном голе ускорится и помочь команде справится с контратакой, заблокировать мяч лицом, но не дать забить. однако все они проебались, и от этого позора отмыться будет слишком трудно.  Джулиано садится на скамейку запасных рядом с Хименесом и понимает, что ему трудно дышать. адреналин постепенно сходит на нет и становится жутко больно. каждый удар по ногам отдаётся неприятными ощущениями. жарко настолько, что голова начинает кружиться и в глазах плывёт. даже тень над ним не помогала. становилось только хуже. всё тело горело, а глаза наполнялись слезами.  Хосе посмотрел на него взволнованно. взгляд уругвайца направился сначала на Чоло, а потом на Симеоне младшего. – иди в раздевалку, не мучай себя. я скажу мистеру, что отпустил тебя на правах третьего капитана. проводить?  Джулиано немного шокирован словами Хосе, но отказывается от помощи. вдруг уругваец ещё на поле выйдет, по такому матчу – это будто бы логично. да и вингер был слишком горд для того, чтобы принять помощь сейчас. – иди разминайся, я сам. слабо говорит Симеоне, но защитник понимает, что проводить себя юный товарищ всё равно не даст, поэтому Хосе лишь смотрит на уходящего в подтрибунное помещение Джулиано, томно вздыхая. Симеоне чудом ещё стоит на ногах. каждый шаг даётся с ёбаным трудом. голова аргентинца опущена вниз и дыхание становилось тяжелее с каждой секундой. он словно отбегал полный матч. со лба градом тёк пот, на ногах медленно образовывались синяки. места, в которые его ударили, всё ещё болели невыносимо.  голова болела и кружилась из-за такого большого количество минут на тридцатиградусной жаре. капли пота с его лица смешивались со слезами, которые слегка стекали с его красных глаз.  кажется, что ещё секунду, и Симеоне просто упадёт прямо здесь, но он из последних сил держится на своих двоих.  потому что если он попросит помощи, то признает, что слаб, что не может даже до раздевалки дойти без чужой помощи, хотя отыграл на поле всего 60 минут. однако когда он видит такую знакомую фигуру перед собой, протянутые руки, тело начинает дрожать сильнее. перед ним Нико Пас. ничего не говорит, просто смотрит на него своими небольшими голубыми и улыбается по-идиотски, как обычно в сборной. и Джулиано уже не отдаёт отчёт своим действиям.  он делает шаг вперёд, буквально падая в чужие руки. но лишь ударяется о холодный пол. потому что, на самом деле, напротив Симеоне никого нету. и ему просто блять померещилось. Джулиано отчаянно бьёт кулаком и плачет. потому что сил больше не осталось, потому что он устал винить себя во всех поражениях, потому что аргентинец каждый раз отдаёт себя всего на поле просто так, потому что после тяжёлых матчей всё постоянно болит.  ему хотелось просто оказаться в чьих-то объятьях, поплакать в плечо и хотя бы на секундочку побыть слабым. дать волю чувствам, которые так долго хранились внутри. – эй, Джулик, что с тобой? знакомый голос выводит его из истеричного потока мыслей. он поднимает свою голову, взгляд размыт из-за слёз, поэтому сразу увидеть силуэт не получается. на секунду Симеоне вновь кажется, что ему мерещится. но прикосновение ладони слишком реально. да и может ли мираж разговаривать? вряд-ли. – Нико? – нет, блять, Диего Симеоне. теперь Джулиано точно уверен, что перед ним был Пас. не мираж или его воображение. аргентинец весь дрожал, не в силах сдержать очередной поток слёз. Симеоне слышит, как Нико садится рядом с ним. чувствует аккуратное прикосновение пальцев к своим мокрым щекам. и не выдерживает, прижимаясь к чужому телу. – ну что с тобой случилось? ты был лучшим в этом долбанном матче. уже более ласково говорит Пас, понимая, что сейчас шутить над старшим товарищем точно не стоит. – но мы проиграли… – ну так и в футбол 11 человек играет, а не один.  Джулиано лишь тихо всхлипывает, прижимаясь лицом к чужому плечу. больше быть сильным нету сил, поэтому он буквально тает в объятьях Паса и просто хочет, чтобы он был здесь и сейчас. когда ему так сильно плохо. – не уходи…пожалуйста. – ты дурак? как я могу тебя недотёпу тут в таком состоянии оставить. рука Нико аккуратно легла на лоб Джулиано. он горячий, как раскалённая печка. неудивительно, ведь Симеоне трясся, как осиновый лист без остановки.  старший окончательно вжался в Паса, стараясь получить комфорт. и Нико не может сдержаться оттого, чтобы обнять маленькое создание в своих руках. потому что когда ещё чёртов Джулиано будет таким ангельски милым.  – ты точно придурок. ходить одному на незнакомом стадионе с температурой под 40. совсем свихнулся? – иди к чёрту. неразборчиво шепчет Джулиано, обнимая Паса в ответ.