Кофе

- доброе утро. под покрывали, насыпанные ровными полосками, слои сахарной пудры света, сыпавшегося из единственного окна. Однако этого было достаточно, чтобы разглядеть тех, кто безмолвно смотрел - один напыль, витавшую в сладковатом воздухе, другой - на чудо. На широкой кровати, запутавшийся в помятой, частично упавшей на пол простыни, некогда идеально заправленной, лежал парень. Когда маска мягкой безмятежности, дрогнув, разрушилась, ровная линия тонких губ, покрытых багровыми тонкими ранками, треснула - уголки поднялись, задрожав, вверх, а между ними с тихим рваным выдохом блеснула белая щель. - д-доброе... а... позвольте н... не совсем подходящий в-вопрос... его пронзила конвульсия. Забавно, что он всё ещё пытался улыбаться. Его тело было скрыто от взора, на безупречно белой ткани проступали, хаотично разбросанным бисером, капли крови. Он страдал. Страдал, но сохранял лицо - лицо безумца. То была не натянутая наспех маска безразличия или напускного спокойствия, вовсе нет - эта улыбка выражала неподдельный интерес. Возможно, к сложившейся ситуации. Возможно, просто к жизни. В комнате находился ещё кто-то, чью фигуру скрывает тень в углу, позволяя видеть лишь едва различимый силуэт. Персона заинтересованно чуть наклонила голову набок, ожидая вопрос. Мерцающие глаза, прикрытые пеленой безразличия и лёгкой надменности, сузились - как хищный ворон, вглядывающийся в витиеватую решётку тонких ветвей в поисках добычи, фигура замерла в ожидании, готовая выцепить из однообразия скудно обставленной комнаты нечто интригующее, необычное. Парень, видя, что его ещё не заткнули и даже не попытались ударить, продолжил: - г...де я... пф... ты явно способен на большее. парень так и не услышал ответа и, видимо, сам посчитал этот вопрос наивным - с чего он решил, что ему ответят? из его горла вырвался хриплый смешок. У него даже есть силы смеяться. Очаровательно. На вид ему лун 187... если не меньше - обыденно в последнее время для этой обители, и в глазах его всë та же пепельная дымка сонливости, как и у остальных. Но этот блеск.... Блеск в глазах выдаёт в бестиях то, чего нет в людях - или, возможно, в ком-то всë же есть, но они постоянно смотрят под ноги, что не позволяет это разглядеть. Их глаза чисты, не укутаны смогом смирения. Он не скрывал себя, не подавлял чувств. Ему было больно.... но он смеётся. Над собой, над своим жалким телом, над своей ничтожной душой? Или над мыслями, предположениями о том, где оказался? Фигура молча отвернула голову и стала вновь неразличима в тени - странно что в тот клочок комнаты не прониках свет, хотя, скорее всего, то была тень самогó еë существования, которое нависало над ней, орошая всë новыми и новыми вопросами, которые зачастую оставались без ответа... Матовый взгляд не ждал боле чего-то, способного потревожить хаотичный, пугающий и неведомым даже ей образом вчë же упорядоченный механизм разума. Добыча ускользнула. На мгновения комната зависла в тягучей тишине, паря в смеси сахарного воздуха, запёкшейся крови и тошнотворного аромата отчаяния. Этот запах - беспокойство, распаляемое неизвестностью, окутывает разум существа, оказавшегося в ловушке собственной боли. - встань. - но... я, мне... я не могу тень пронзил растерянный взгляд. Она действительно так жестока? Может, она и нанесла мне всё эти раны? - вставай. фигура очертила взглядом ткань, покрытую следами, что впитали в себя его боль, запечатали в своей памяти секунды хаоса и игр рассудка. Человеку ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Что ещё можно сделать в этой комнате, больше проходившей на клетку? Дрожа всем телом, он откинул простыню. Оголённый торс украшают ржавые нити запёкшейся крови. Не ровные, как от ножа, а рваные, сумбурные, подобны царапинам от острых ветвей или когтей зверя. Через несколько секунд он стоял на полусогнутых ногах посреди комнаты, совершенно не понимая, зачем он здесь стоит (вернее будет сказать - нахуя? ). Тень, казалось, слившаяся с полумраком, плавно шагнула навстречу. Даже при свете комнаты рассмотреть еë, однако, не удалось - за свободными тонкими тканями невозможно было различить чëткий силуэт. Лицо скрывает маска, чей оттенок, поглощая весь свет, не позволяет увидеть даже еë форму. Ярким контрастом на чернильной глади мерцают бледно-белые глаза. Едва коснувшись взглядом тонких ключиц, дотронувшись до опоясывающих наподобие лент шею и торс рваных ран, она вернулась к испуганным глазам юноши. - если не будешь меня раздражать, ближайшие несколько дней не умрёшь. А, возможно, и больше, но... это уже зависит не от тебя. Ясно - значит, шансов выжить нет. Не бесить - условие за гранью реальности.