На том мосту.

Над головой шумели листья, мелкие камушки, потревоженные их шагами, отскакивали от подошвы кед, улетая в сторону. Ветер, тёплый и ласковый, нежно касался рук и ног Куромаку и Вару, словно проверяя на прочность «чувствительную» кожу. Они шли не спеша, придерживая палочки от леденцов «Чупа-Чупс», ягодная сладость которых медленно таяла на языке, оставляя лёгкое покалывание. — Может, уже скажешь, куда мы так долго идём? — спросил Куромаку, его голос прозвучал немного раздражённо. Ещё вчера Вару, загадочно улыбаясь, пообещал показать ему особенное место, но так и не объяснил, что это. А теперь вот, тащит его через этот непролазный лес, сквозь заросли колючих кустов и поваленные деревья. Даже пришлось пожертвовать рукавом любимой кофты — она зацепилась за сук, и теперь около запястья зияла небольшая дыра, напоминающая о неудачном приключении. Стоило ли это место таких жертв? — Да потерпи ты, ещё чуть-чуть, — ответил пиковый, его голос был едва слышен сквозь шелест листьев. Эти слова Маку слышал уже, кажется, пятый раз за последние полчаса. Неполные ответы седьмого раздражали, но делать было нечего, оставалось только молча следовать за своим «путеводителем», надеясь, что путешествие не окажется бессмысленным. На удивление, на этот раз обещание Вару оказалось правдой. Через пять минут, пройдя между двумя старыми, искривленными соснами, они вышли на поляну. Перед ними раскинулся берег с белым песком, а через широкую, спокойную реку простирался деревянный мост. Издалека он казался невероятно красивым. Однако, подобравшись поближе, второй понял, что ошибался. На деревянных досках моста, в беспорядке, были выцарапаны множество имён, дат, сердечек, и, к сожалению, немало нецензурных слов. И кому пришло в голову так испоганить потенциально красивое место? Только каким-то идиотам. — А давай тоже выцарапаем тут свои инициалы? — спросил Вару, подкравшись сзади. И он туда же! Трефовый мысленно вздохнул. — Нет, зачем ещё больше всё портить? — Да тут и портить-то уже нечего, — не послушав его,пятый быстро нашёл относительно чистое место на доске и достал из кармана толстовки небольшой, слегка заржавленный ножик. — Так ты будешь или нет? — Ещё бы я такими глупостями занимался, — пробурчал Куро, но Вару уже принялся за дело. Оказалось, что дерево было довольно твёрдым, и вырезать буквы оказалось непросто. Вару приходилось несколько раз проходить ножом по одному и тому же месту, чтобы получить чёткий разрез. Спустя несколько минут, он устало вздохнул и продемонстрировал своё творение. Получилось аккуратно и даже красиво — переплетённые «В» и «К». Несмотря на всё своё недовольство, Куромаку признал, что получилось неплохо. Но всё равно считал это бессмысленным вандализмом. — Ну и зачем это? — Просто на память, — довольно ответил Вару, пряча ножик обратно в карман. Оттуда же он достал пачку сигарет и, выкинув опустевшую палочку от леденца, заменил её сигаретой. Трефовый тоже выбросил свою палочку, заменив её на новый леденец. Ветер сносил дым сигареты пикового прямо в сторону к Маку, из-за чего в носу неприятно защекотало, а в горле першило. — Ты вообще-то собирался бросить курить? — напомнили ему. Хотя, говорить об этом было бессмысленно. Каждый раз Вару обещал бросить «в следующий раз», но этот «следующий раз» так и не наступал. — Всё, это точно последний раз, — Вару сделал глубокую затяжку, его глаза были устремлены куда-то вдаль, за реку. Куро вздохнул. Как его только угораздило сдружиться с этим вечно попадающим в передряги хулиганом? У них были совершенно разные взгляды на жизнь, разные вкусы, даже стиль одежды отличался кардинально. Но… самое удивительное — Куромаку влюбился. Сам до конца не понимал, как это произошло. Он вырос в семье, где традиционные представления о семье были священны, а всё остальное осуждалось. Ему всю жизнь внушали, что такие чувства — это неправильно, что он болен. Поэтому он постоянно сомневался. Может, это не любовь, а просто симпатия? Ведь у Вару были свои недостатки: растрёпанные волосы, мятая одежда, постоянные драки и синяки под глазами. Но вместе с тем, в нем было что-то… неповторимое. Было то невероятное спокойствие, которое второй ощущал только рядом с ним. Многие пытались отговорить его дружбы с Вару. «Он плохо на тебя влияет», — твердили они, качая головами. Но Куро было плевать на их предостережения, как, впрочем, и самому Вару. Ему, кажется, вообще было наплевать на всё на свете, кроме себя. И Куромаку. А может, и у него были такие же чувства? Трефовый задумался. Вару постоянно интересовался его делами, беспокоился о его семье, спрашивал, как он себя чувствует. Он был искренне рад его успехам и искренне переживал из-за моих неудач. Они бы никогда не подумали, что с кем-то смогут быть настолько откровенным, настолько открытым. В первый ден их знакомства они даже не переглянулись, избегая взглядов, как две застенчивые белки. А сейчас знали друг о друге всё. Все проблемы, все переживания, все радости и разочарования, все мелочи, которые их трогали или на которые им было совершенно плевать. Пока второй погрузился в эти мысли, леденец полностью растаял во рту, оставляя лишь сладковатое послевкусие. Вару, докурив сигарету, тоже любовался на спокойную гладь реки. Начинало смеркаться, небо окрашивалось в багряные и фиолетовые тона. — Пошли домой, поздно уже, — сказал Маку, немного оторвавшись от своих размышлений. Пятый, не говоря ни слова, повернулся и пошёл от моста. Куро последовал за ним. И тут он вдруг остановился, резко развернулся и побежал обратно к мосту, крикнув через плечо: — Иди, я тебя догоню! Трефовый немного подождал, наблюдая, как он снова склоняется над деревянными перилами. Из-за расстояния и начинающейся темноты он не мог разглядеть, что делает пиковый. Наверняка, снова какую-то ерунду вырезает, подумал он, вздыхая. На том мосту, к буквам добавилось маленькое сердечко.