Сорокопут на цепи

Готье Хитклиф взошёл на трон.

Киллиан Парис Бёрко взошёл на трон.

      Как Киллиану не было бы прискорбно, но он обязан что-то сделать со Скэриэлом. Связать ему руки. Закрыть рот. Избежать возникновение новой революции. Вариантов немного: смертная казнь, вечная темница, ссылка или... Нет. Этот вариант он сам себе придумал и его нельзя совершать. Хотя, кто ему указ? Он — император. Никто не посмеет ему перечить.       Киллиан отдал приказ слугам. – Чтоб сегодня уже была обустроена комната. Там должна быть длинная цепь для ноги. – Слуги были в смятении. Он посмотрел на них своими пронзительными голубыми глазами. Теперь они казались темнее, ведь на нём огромная ответственность. Он стал серьёзнее и жёстче. – Чего ждёте? Немедленно выполнять. – Голос был угрожающим, ему поклонились и ушли. Пару лет назад он и подумать не мог так общаться со слугами, но теперь ему не до доброты. Пока Скэриэл сидит в тюрьме и ждёт своего приговора.

Как он был удивлён, когда попал во дворец и увидел Готье.

Как он был удивлён, когда Готье направил на него тёмную материю.

Как он был удивлён, когда Готье ей воспользовался и ранил его в плечо.

Как он был удивлён, когда ему пришлось отвечать на удар.

Как он был удивлён, когда после одного попадания в Готье у него не осталось тёмной материи.

Как он был удивлён, когда Готье оказался Киллианом.

      Нет... Он был не удивлён. Он был сломлен всем этим. Тем, что он ничего не знал о том, кого любил.       Киллиан спустился к Лоу и удивился. Один его глаз был голубым, а у части волос отростали белые корни. – Ты же полукровка... – Парень остановился у решётки. – Не пристало вам, Ваше Величество, спускаться в подвалы к прокажённым! – Воскликнул Скэриэл. Он хотел поднять бунт среди заключённых, но вокруг было тихо. – Все преступники давно содержатся в других тюрьмах. Ты здесь один, Лоу. – Киллиан говорил спокойно, будто объяснял ребёнку. –Сижу за решеткой в темнице сырой! Вскормленный в неволе орел молодой! – Скэриэл стал наизусть цитировать «Узник». – Ты не полукровка? – Киллиан рассматривал Лоу. Тот приблизился к решётке и с безумной улыбкой стал говорить: – Уильям Хитклиф — мой отец. Гедеон — мой брат. А Габриэла — моя сестра. – Он наслаждался недоумением на лице своего «друга». – Быть не может. – Прошептал Киллиан. – Как и не может быть того, что ты — утерянный сын Лукиана Модеста Бëрко, – Скэриэл отошёл от решётки и сел на кровать. – А вот твой.. Ах, да, мой батюшка был не таким хорошим. Изменял жене и заделал меня. Хотя, наверное, теперь очень жалеет.       Киллиан стоял минуту молча, а потом еле слышно сказал: – Джером жив. – Скэриэл упал с кровати и кинулся к решётке. – Быть не может! Я его убил! Убил! Слышишь меня! Я закрыл его в кладовке и поджёг дом. Он не мог выбраться. Нет. Нет! Ты врëшь! – Лоу бился в истерике. Как бы Готье не хотелось его сейчас обнять и успокоить, он теперь Киллиан и у него не может быть друзей. Только союзники, подданые и враги. Киллиан молча покинул темницу.

***

      Уже к вечеру комната была готова, и Киллиан отдал приказ переместить Скэриэла туда. Подавать ему еду 4 раза в день, но всегда держать на цепи. Не давать никаких острых предметов или, что угодно, с помощью чего он может причинить вред себе или окружающим. Чтобы в комнате и у комнаты было по двое досматривающих. В ванную ходить Лоу мог тоже только с досмотром. Но если ему требуется дополнительный приём пищи, книги, фильмы, одежды немедленно ему это предоставить. Если что-то странное, то сначала доложить Киллиану, а потом уже следовать его распоряжению.       Когда Джером обо всём этом узнал, он был шокирован. – То есть он буквально оставлен сходить с ума от одиночества? – Низшему, кажется, правда было интересно. – Нет. Но и простить его, как правитель, после совершения революции, я не могу. – Киллиану самому это всё не нравилось, но он не мог делать всё, что ему хочется. – Улучшив условия я и так сильно усложнил себе ситуацию. Зато я успел тебя спасти. – Киллиан улыбнулся.       Он обещал Джерому защиту, и он её предоставил. Да, не лично. Оливер и Оливия оказали ему немалую услугу, когда согласились на слежку за домом Скэриэла. И, тем более, когда смогли спасти Джерома из пожара. – Спасибо. Я думал, что умру. Я готов на всё ради тебя. – Джером теперь верил Киллиану, хоть тот и был чистокровным, и смотрел на него как преданная собака на своего хозяина. – Присягни мне и стань правой рукой. – Серьёзно сказал император. Это звучало как приказ, а не как просьба. Джером опешил. – Но я низший. – Он запустил одну руку в свои крашеные волосы. – Так я покажу людям, что не имею предубеждений, которые были до меня. Мы все равны. – Джером понял, насколько Готье вырос. Вырос из парня, который не мог за себя постоять, в настоящего правителя.       Джером встал на одно колено, склонил голову, прижал правую руку к сердцу и проговорил: – Я клянусь служить вам верой и правдой до самой моей смерти, Киллиан Парис Бëрко. Мой император.