Новогоднее чудо

Они были неразлучны. Всегда вместе. В коридорах школы, в очереди за кофе, на тренировках, после тренировок. В обнимку. В шаге друг от друга. Никто уже и не пытался представить Наги без Рео — и наоборот. Но с недавних пор это единение стало вызывать вопросы. И шепот. — Почему такой, как Рео, дружит с таким как Наги?.. — Ленивый же, ничего не делает сам, холодный, ему всё пофиг. — Да он не способен ни любить, ни дружить. Просто привязался. Наги никогда не заботился о чужих словах. Но не в этот раз. Слухи цеплялись за него липкой пеленой, и с каждым днём он всё чаще ловил себя на одной-единственной мысли: А вдруг я правда не нужен Рео? Он же когда-то просто... выбрал меня. Потому что я ему понравился как друг и как игрок. А теперь?.. Он всё ещё хочет быть со мной? --- Эти мысли не отпускали. Давили. А добил его визит в квартиру — неожиданный и почти абсурдный. — Отойди от моего сына, — сказал отец Рео, перелистывая какие-то бумаги. — За деньги, если хочешь. Просто исчезни. Его репутация важнее твоей ленивой привязанности. Наги молчал. Потом встал и выгнал Микаге. Он не принял деньги. Никогда бы не принял. Но в голове гудело. «Значит, я — помеха». --- Декабрь. Зима в самом разгаре. Он шёл по улицам без шарфа, но с тяжестью на груди. Гулял чтобы забыться. Но в голове было только одно, нужен ли я Рео? Без цели, пока случайно не оказался у любимого кафе — того самого, куда они с Рео бегали пить горячий шоколад. Наги уже хотел отвернуться, но взгляд зацепился за окно. За витриной — Рео. Улыбается. Смеётся. А рядом с ним — кто-то. Красноволосый. Сердце болезненно сжалось. Он не знал, почему так больно. Он ревновал. И эта мысль добила. Он вернулся домой и просто упал лицом в подушку. Он хотел исчезнуть. Раствориться. Перестать думать. И не видеть, как Рео счастливо улыбается не ему. --- Тем временем Рео болтал с Чигири. — Он такой милый... такой красивый... такой... — Рео мечтательно уставился в потолок. — Так встречайся уже с ним, — отрезал Чигири, закатив глаза. — Я бы с радостью, но как?.. — Сделай подарок. Новый год же. Купи что-то — и вложи записку с признанием. Укажи доставку прямо ему домой. Пусть сам откроет. — А пойдёшь со мной выбирать? — Угу. Только не заставь меня слушать, как "у него такие белые волосы, как снег". Я знаю. Все знают. --- На следующий день всё было готово. Подарок выбран. Упакован. Доставку заказали и прибудет он ко дню нового года. Рео ликовал. Сегодня же он и на прогулку пригласил Наги. Он почти бежал навстречу ему — но… всё пошло не так. Наги стоял мрачный. Глаза тусклые, губы сжаты, шея открытая. И прежде чем Рео успел что-то сказать, тот произнёс: — Рео... давай не будем больше видеться. Тишина. Будто Новый год отменили. Будто снег перестал падать. Будто сердце разбили молча и аккуратно — но навсегда. — Что?.. — Давай перестанем общаться, — повторил Наги. Голос был ровный. Пустой. Без эмоций. — Я не хочу больше с тобой общаться. Будто нож воткнули в грудь. Мягко. Точно. Между рёбер. — Но... всё же было хорошо. Я что-то сделал не так?.. Наги, пожалуйста... Наги опустил глаза. — Твой отец дал мне деньги. Чтобы я тебя бросил. А кто бы не захотел денег, а?.. Он солгал. Он не взял деньги. Даже слышать об этом не хотел. Но солгал, потому что так было проще. Так было бы меньше боли. А значит, надёжнее. Рео не знал, что сказать. Наги повернулся и ушёл. И оставил за спиной человека, которого сам же сделал счастливым — и сейчас разрушал. Рео остался стоять в одиночестве. А потом пошёл. Пошёл, опустив голову, не глядя по сторонам, сгорбившись под тяжестью чего-то гораздо большего, чем снег на плечах. Слеза скатилась по щеке. А за ней ещё одна. И потом — хриплый вдох, надрыв, безмолвный крик в пустоту. Он плакал. Громко. Впервые. --- Позже, когда Наги вернулся домой, на его счёт пришли деньги. С подписью: «Спасибо. А теперь — не общайся с Рео» Он едва не разбил телефон. В ту же секунду Наги отправил деньги обратно. Холодно. Зло. — Заберите свои грязные деньги. Мне они не нужны. Я и так уже всё разрушил. --- Прошло несколько дней. Наступал Новый год. Где-то — ёлки, мандарины, гирлянды. Смех, музыка, фейерверки. А у Наги — тишина. И пустота. Он не выходил из дома. Ни с кем не говорил. Лежал. Смотрел в потолок. И ненавидел себя. Ненавидел за то, что всегда мешал жизни Рео. И за то, что сломал то, что было самым дорогим. И вдруг — звонок в дверь. Он нехотя встал. Подумал, что это соседи или кто-то ошибся. Открыл. Никого. Только у порога — аккуратно оставленная коробка. Сверху — письмо. Он дрожащими пальцами раскрыл конверт. «Я люблю тебя Наги. С Новым годом. — Рео.» Он замер. Мир остановился. Он открыл коробку. Внутри аккуратно разложен теплый шарф. А под ним альбом. И фотографий. Где смеются. Спят. Обнимаются. Первый матч. Первая поездка. Первый праздник. Всё, что было только их. Он упал. Ноги уже не держали. — Идиот… — прошептал он, сжимая альбом. — Какой же я идиот… --- Через пять минут он уже стоял в коридоре. Накинул куртку. Шарф. Даже не застегнул толком. Сразу же выбежал. Бежал. Снег хлестал по лицу. Он не знал, где искать. Но искал. На бегу вспоминал, как Рео впервые заснул у него на плече. Как прятал щёки, когда Наги держал его за руку. Как говорил: «Ты — мой лучший друг. Но, может, однажды станешь кем-то большим.» --- Слёзы жгли глаза. Но он бежал. Потому что вдруг ещё не поздно. Рео стоял рядом с фантаном и говорил по телефону. Голос был тихий, уставший, будто вытянутый до предела. — Ну сколько можно по нему плакать? — устало сказал Чигири с другой стороны. — Не знаю... — шепчет Рео. — Я скучаю. Не могу поверить, что Наги согласился на деньги. Он же не такой... — Хватит грустить. Найдёшь кого-то другого, ещё лучше. — Нет. — твёрдо. — Нет другого. Он один такой. Молчание. — Не думай так много. Мне пора стол накрывать. Позже наберу. — сказал Чигири и сбросил вызов. Рео убрал телефон. Вокруг мелькали пары: держались за руки, обнимались, целовались на фоне огней и фейерверков. Новый год. Все начинали его с любимыми. Кроме него. Ком в горле. Щеки замерзли от слёз. Он вытер лицо, пытаясь сдержаться, но всё внутри было разбито. Он хотел начать этот год с Наги. Но Наги не хотел его видеть. И тут... Новогоднее чудо. — Рео. Он обернулся. Ноги будто подкосились. Наги. Он бежал к нему. Без шапки, с распахнутой курткой, но с обмотанным шарфом на шее, запыхавшийся. И остановился в шаге. — Наги?.. — Прости, — выдохнул он. — Я соврал. Ни за что, ни за какие деньги я бы не бросил тебя. Когда пришёл твой отец, я выгнал его, не дослушав. А потом... я сам придумал, что недостоин тебя. Поверил слухам. Испугался. Запутался. И как идиот — оттолкнул тебя. Он поднял глаза. — Но я... я люблю тебя, Рео. Ты самый потрясающий, красивый, добрый, умный, милый. Ты — лучший. А самое главное, ты самы дорогой для меня человек. И я ненавижу себя за то, что оставил тебя в тот вечер. Прости. И Рео не выдержал.шагнул к нему. Обнял. Сильно. Отчаянно. И поцеловал. Посреди улицы. Посреди ночи. Посреди чужих. Поцелуй. Настоящий. Долгий. Живой. И Наги ответил. Не колеблясь. Не отводя взгляда. Когда они оторвались друг от друга — оба плакали. Но уже — от счастья. Они засмеялись, улыбаясь сквозь слёзы. Рео достал телефон. — Подожди, стой... Он сделал фото. Заплаканные. Но вместе. И счастливые. --- 10 лет спустя. — Пап, а это что за фотография? — спросил маленький мальчик с белыми как снег волосами, указывая на снимок в рамке рядом со свадебной. На фото — двое парней. Заплаканные. Обнявшиеся. И такие счастливые, будто выиграли жизнь. — Широ, — ответил Рео, — это тот самый вечер, когда мы с твоим папой начали встречаться. Мы тогда плакали не от печали, а от счастья. Он улыбнулся, а где-то из кухни донёсся голос: — Ты опять рассказываешь про "Новогоднее чудо", да? — Ага! — ответил Рео и подмигнул сыну. — Потому что иногда… любовь правда творит чудеса.