Нокаут чувств

Зал боксерского клуба «Чон» гудел от звуков ударов по грушам, скрип кроссовок по полу и тяжелого дыхания спортсменов. В центре ринга, под ярким светом софитов, Чонгук отрабатывал серию ударов – быстрых, точных, словно отточенных годами. Каждая его мышца была напряжена, капля пота скатилась по виску, но он не останавливался. Его тень на полу повторяла каждое движение, будто второй противник. — Ещё! — раздался резкий голос с края ринга. Чонгук даже не обернулся. Он знал этот тон слишком хорошо. Отец. Чон Минхо, владелец клуба, стоял, скрестив руки на груди. Его взгляд, холодный и оценивающий, не отрывался от сына. В свои 47 он выглядел так же внушительно, как в молодости – широкие плечи, коротко стриженные седеющие волосы, глубокие морщины у рта, которые появлялись только тогда, когда он был недоволен. — Ты расслабляешься, — сказал Минхо, шагнув ближе. — Разве так бьют чемпионы? Чонгук стиснул зубы, но не ответил. Вместо этого он вложил всю силу в очередной удар, и груша отлетела назад с глухим стуком. — Я сказал, ещё! — голос отца прозвучал громче. В зале на секунду затихли даже самые шумные. Новенькие, которые только пришли на платные занятия, замерли у дальних мешков, украдкой поглядывая на ринг. Они знали: когда тренер Чон повышает голос, лучше не попадаться ему на глаза. Чонгук резко развернулся. — Я уже два часа без остановки, — его голос был ровным, но в глазах вспыхнул огонь. — А кто-то тренируется по шесть, — Минхо не моргнул. — И всё равно проигрывает. Ты хочешь быть как они? Тишина. Даже тренеры перестали давать указания. Чонгук глубоко вдохнул, чувствуя, как горит каждая клетка его тела. Он знал, что отец не уступит. Никогда. — Нет, — наконец ответил он. — Тогда покажи мне, на что ты способен. И снова удары. Снова боль. Снова этот бесконечный ринг. Но где-то в глубине Чонгук задавался вопросом: когда же отец в последний раз был им доволен? Чонгук чувствовал, как его руки немеют от бесконечных ударов, но он не останавливался. Каждый раз, когда его сила ослабевала, он вспоминал холодный взгляд отца и снова заставлял себя двигаться. Еще один удар. Еще один. Его костяшки уже давно стерлись в кровь, несмотря на бинты, но боль стала чем-то привычным. Наконец, после очередной серии ударов, в воздухе повисла тишина. Чонгук остановился, тяжело дыша, и медленно поднял взгляд. Отец стоял у ринга, его лицо было непроницаемым. Но Чонгук знал – это молчание означало одобрение. — Ладно, хватит, — сказал Минхо, слегка кивнув. — Сегодня неплохо. И, развернувшись, он ушел в свой кабинет, даже не оглянувшись. Чонгук закрыл глаза на секунду, сдерживая смешанные чувства – облегчение, усталость, и ту самую горечь, которая всегда оставалась после отцовских «похвал». — Ну что, король ринга, опять выложился на все сто? — раздался знакомый голос с доброй насмешкой. Чонгук открыл глаза и увидел Юнги, который уже перелез через канаты и стоял перед ним, ухмыляясь. Его лучший друг, второй по популярности боксер клуба, всегда умел разрядить обстановку. — А ты как думаешь? — Чонгук снял перчатки, с трудом разжимая пальцы. — Думаю, старик сегодня был в хорошем настроении, раз отпустил тебя живым, — Юнги бросил ему полотенце. — Ладно, хватит издеваться над собой. Пошли выпьем. Чонгук нахмурился. — У меня ещё… — Нет, у тебя ничего нет, — Юнги перебил его, закатывая глаза. — Ты тренировался как одержимый всю неделю. Если ты сейчас не отдохнешь, то сляжешь перед следующим боем, а мне неохота выходить против какого-нибудь новичка вместо тебя. Чонгук хотел возразить, но Юнги уже схватил его за плечо и потянул за собой. — Ладно, ладно, — наконец сдался он, чувствуя, как усталость накрывает его с головой. Через полчаса они сидели в небольшом баре недалеко от клуба. Здесь часто собирались местные спортсмены, но сегодня вечером было тихо. Юнги заказал им по бокалу пива, несмотря на ворчание Чонгука о режиме. — Расслабься, один вечер ничего не решит, — Юнги отхлебнул, удовлетворенно вздыхая. — Кстати, слышал, что тебе предложили бой с Ким Сан Хёном? Чонгук нахмурился. — Откуда ты знаешь? Это же еще не анонсировали. Юнги рассмеялся. — Ох, Чонгук, ну когда ты поймешь, что в нашем мире секретов не бывает? Все уже шепчутся об этом. Сан Хён – сильный соперник. — Я знаю, — Чонгук потянулся за бокалом, размышляя. Сан Хён был опытным бойцом, с жесткой манерой ведения боя. Опасный. Но именно такие поединки и делали чемпионов. — Не переживай, ты его сделаешь, — Юнги хлопнул его по плечу. — А если что – я всегда могу тебя подстраховать. — Подстраховать? — Чонгук поднял бровь. — Ну да. Например, если вдруг перед боем у тебя случится «пищевое отравление», я выйду вместо тебя и победю его. А ты потом просто вернешь титул в честном бою со мной, — Юнги сказал это с такой серьезностью, что Чонгук не выдержал и рассмеялся. — Идиот. — Зато веселый, — Юнги широко улыбнулся. Они продолжили болтать о тренировках, предстоящих боях и глупостях, которые творились в клубе. Впервые за долгое время Чонгук почувствовал, как напряжение покидает его тело. Но где-то в глубине души он знал – завтра снова будет ринг. Снова отец. Снова этот бесконечный путь к совершенству. Но сегодня… сегодня можно было просто выпить с другом. Утро началось с привычной рутины: холодный душ, быстрый завтрак и дорога в клуб. Чонгук вошел в зал, еще не до конца проснувшись, но тело уже автоматически готовилось к нагрузке. Он привык к этому ритму — тренировки, бои, снова тренировки. Ничего лишнего. Но сегодня что-то было не так. Отец стоял в центре зала, окруженный группой новичков. Их взгляды — смесь восхищения и страха — скользили между Чонгуком и Юнги, который уже разминался у боксерской груши, лениво улыбаясь. — Чонгук, подойди, — голос Минхо прозвучал как приказ. Он подошел, чувствуя на себе десятки любопытных глаз. — С сегодняшнего дня ты и Юнги будете тренировать новичков, — отец сказал это так спокойно, будто сообщал о погоде. Чонгук почувствовал, как внутри него что-то резко сжалось. — Что? — он не смог сдержать возмущения. — Но у меня через три недели бой с Сан Хёном! Мне нужно готовиться, а не… — Это и будет частью твоей подготовки, — Минхо перебил его, ни на йоту не меняя выражения лица. — Объясняя основы другим, ты сам начнешь видеть свои ошибки. — Но… — Никаких «но». — В глазах отца вспыхнуло холодное пламя, и Чонгук понял: спор бесполезен. — Ты думаешь, я стал тем, кто я есть, только благодаря кулакам? Без дисциплины, без понимания техники на уровне инстинктов, ты останешься просто талантливым дилетантом. Тишина в зале стала гулкой. Даже Юнги перестал бить по груше, внимательно наблюдая за развитием событий. Чонгук сжал кулаки. Каждая клетка его тела протестовала — он ненавидел, когда его планы рушились. Ненавидел, когда отец решал за него. Но глубже, под этим слоем гнева, жило другое чувство — страх. А что, если отец прав? — Ладно, — наконец выдохнул он. — Но только утренние группы. Днем я работаю над своей программой. Минхо медленно кивнул, и в этом кивке было что-то похожее на удовлетворение. — Договорились. Первая тренировка началась с катастрофы. Новички — подростки и парни чуть за двадцать — толпились неуверенно, явно не понимая, что делать. Чонгук стоял перед ними, чувствуя себя идиотом. Он умел бить, умел побеждать, но объяснять? — Э-э… Начнем с разминки, — пробормотал он. — Можно подробнее? — робко спросил долговязый паренек с очками. Чонгук замер. — Что? — Ну… как именно разминаться? В голове пронеслось: «Серьезно? Они не знают, как разминаться?» — Юнги! — Чонгук повернулся к другу, который явно наслаждался его мучениями. — Поможешь? — О, великий Чонгук признал свое поражение? — Юнги подошел, грациозно перепрыгивая через скамейку. — Ладно, малыши, смотрите на меня. И, к удивлению Чонгука, Юнги действительно оказался хорошим учителем. Он показывал движения, поправлял стойки, даже шутил, чтобы снять напряжение. Чонгук наблюдал, и постепенно его раздражение сменилось любопытством. — Ты неплох в этом, — пробормотал он, когда группа перешла к упражнениям на координацию. Юнги усмехнулся. — Потому что я не забыл, каково это — быть полным нулем. Эта фраза засела в сознании Чонгука. Он вдруг вспомнил свои первые дни в зале, страх перед отцом, первые синяки и шишки… — Эй, тренер! — окликнул его тот самый долговязый парень. — А как правильно держать кулак, чтобы не сломать пальцы? Чонгук вздохнул и подошел. — Вот так, — он взял руку парня, поправляя положение. — Удар идет не от пальцев, а от всего тела. И, видя, как тот старательно повторяет движение, он неожиданно почувствовал… странное удовлетворение. Может, отец и прав. Прошла неделя с тех пор, как Чонгук и Юнги начали тренировать новичков. За это время Чонгук, к своему удивлению, обнаружил, что преподавание — это не просто обязанность, а отдельное искусство. Он видел, как его подопечные, неуклюжие и неуверенные в первые дни, постепенно начинали понимать основы стойки, движения, удара. Особенно выделялся среди них тот самый долговязый паренек в очках — Минхо (ирония судьбы, что его звали так же, как отца Чонгука, не ускользнула ни от кого). Он был худым и неловким, но старался так яростно, что даже Чонгук невольно проникался уважением. Однажды вечером, когда основная группа уже разошлась, Минхо остался допоздна, отрабатывая прямой удар. Его движения были угловатыми, но в глазах горел настоящий огонь. Чонгук наблюдал за ним из угла зала, попивая воду. — Эй, Стекляшка, — раздался насмешливый голос. Чонгук обернулся. У входа стоял Киджон — один из опытных боксеров клуба, крепкий парень с вечной ухмылкой. Он не был чемпионом, но считал себя выше новичков и не упускал случая это показать. — Ты что, решил, что если будешь махать руками, как ветряная мельница, то станешь крутым? — Киджон подошел к Минхо и с силой толкнул его плечом. Минхо пошатнулся, очки сползли на кончик носа. — Я… я просто тренируюсь, — пробормотал он, поправляя очки. — Тренируешься? — Киджон фальшиво рассмеялся. — Да тебе даже груша не боится. Чонгук почувствовал, как в груди закипает знакомая ярость. Он сделал шаг вперед, но Юнги, словно почувствовав это, схватил его за локоть. — Не надо, — прошептал он. — Он просто дурак. Но Чонгук уже не мог остановиться. — Киджон, — его голос прозвучал низко и опасно. Тот обернулся, и ухмылка сразу сползла с его лица. — О… Чонгук. Я просто… — Ты просто что? — Чонгук подошел вплотную, и разница в их уровне стала очевидна даже без слов. Где Киджон был крепким, Чонгук был мощным. Где Киджон уверенным — Чонгук был опасным. — Ты просто решил показать, какой ты крутой, унижая того, кто слабее? — Я не… — Тогда давай-ка проверим твою крутость, — Чонгук кивнул в сторону ринга. — Ты и я. Прямо сейчас. В зале повисла тишина. Даже Юнги замер. Киджон побледнел. — Это… это же нечестно, у тебя бой через две недели, ты не можешь… — Я могу, — Чонгук не моргнул. — Но тебе хватит и одного раунда. Киджон проглотил. Он посмотрел на Минхо, потом на Чонгука, и что-то в его взгляде сломалось. — Ладно… ладно, прости, — он повернулся к Минхо. — Я погорячился. — Громче, — приказал Чонгук. — Извини, — Киджон выдавил из себя, краснея. Чонгук не сводил с него взгляда, пока тот не скрылся за дверью. — Спасибо, — тихо сказал Минхо. — Не за что, — Чонгук вздохнул, и ярость постепенно уходила. — Ты же не собираешься останавливаться? — Нет! — Минхо выпрямился. — Тогда покажи мне свой удар еще раз. И вот, через час, когда зал уже опустел, Минхо наконец-то сделал это — его удар стал четким, быстрым, собранным. — Неплохо, — Чонгук слегка улыбнулся. — Завтра продолжим. Минхо засиял, и в этот момент Чонгук понял, что, возможно, учить других — это не так уж и плохо. Утренний зал был наполнен привычными звуками – стук груш, шарканье подошв по полу, сдержанные команды тренеров. Чонгук стоял в центре, поправляя стойку одного из новичков, когда дверь клуба резко распахнулась. В зал вошел его отец, а рядом с ним – парень, которого Чонгук никогда раньше не видел. Первое, что бросилось в глаза – золотисто-рыжие кудри, беспорядочно торчащие в разные стороны, словно грива молодого льва. Парень был стройным, но в его глазах читалась дерзкая уверенность, которая сразу же вызвала у Чонгука раздражение. — Чонгук, — отец подошел ближе, его голос звучал как приговор. — Это Ким Тэхён. С сегодняшнего дня ты будешь заниматься с ним индивидуально. Чонгук нахмурился, ощущая, как в груди закипает протест. — У меня уже полно своих дел, — сквозь зубы процедил он. — Юнги и так половину моих групп взял, а теперь я ещё и нянькой кому-то должен становиться? Отец даже бровью не повел. — Юнги возьмёт основную группу. Ты будешь тренироваться сам и работать с Тэхёном. — И почему именно я? — Чонгук резко повернулся к новичку, оценивающе оглядев его с ног до головы. Тэхён не смутился. Напротив, его губы растянулись в дерзкой ухмылке. — Потому что ты лучший, — сказал отец просто. — А он… перспективный. Эти слова заставили Чонгука на секунду замолчать. Отец редко кого-то хвалил, тем более – называл перспективным. Тэхён, воспользовавшись паузой, шагнул вперед и слегка наклонил голову. — Буду признателен за науку, сэнсэй, — в его голосе звучала едва уловимая насмешка. Чонгук почувствовал, как сжимаются его кулаки. Этот парень явно привык выводить людей из себя. — Ладно, — резко сказал он. — Но, если думаешь, что здесь будет легко – ошибаешься. Тэхён только усмехнулся в ответ. Отец кивнул, явно довольный тем, что его решение приняли без дальнейших споров, и удалился в свой кабинет. Чонгук ещё раз мерил Тэхёна взглядом, затем резко махнул рукой. — Идём. Начнём с основ. Первые минуты тренировки только укрепили Чонгука в мысли, что этот парень – сплошная головная боль. — Так, стойка должна быть устойчивой, – объяснял Чонгук, демонстрируя положение ног. – Центр тяжести здесь. Тэхён попытался повторить, но его движения были слишком резкими, неровными. — Ну как? – он озорно сверкнул глазами. — Ужасно, – буркнул Чонгук. – Ты что, никогда в жизни не занимался спортом? — Бейсбол в школе считаешь? – Тэхён рассмеялся. Чонгук закатил глаза. — Сосредоточься. Но чем больше он пытался втолковать азы, тем больше Тэхён, казалось, издевался. То он «случайно» задевал Чонгука, то делал вид, что не понимает самых элементарных вещей. — Эй, сэнсэй, а если я вот так? – Тэхён внезапно развернулся и сделал нелепый псевдо-удар, больше похожий на движение танцора. Чонгук почувствовал, как терпение подходит к концу. — Хватит! – он резко шагнул вперёд, заставив Тэхёна отступить. – Если ты пришёл сюда прикалываться – можешь уходить. На мгновение в глазах Тэхёна мелькнуло что-то серьёзное, но тут же скрылось за привычной маской баловня. — Ой, простите, – он притворно надулся. – Не знал, что у чемпиона такое плохое чувство юмора. Чонгук глубоко вдохнул, считая про себя до десяти. — Последний шанс. Покажи мне нормальный удар. Тэхён на секунду замер, затем неожиданно собрался и нанёс удар. И…Он был не идеальным. Но в нём была энергия, скорость и – что самое удивительное – потенциал. Чонгук нахмурился. — Так… Ты всё это время прикалывался? Тэхён снова ухмыльнулся, но на этот раз в его улыбке было меньше насмешки, а больше – вызова. — Может быть. А может, ты просто хороший учитель. Чонгук не знал, стоит ли ему злиться или… зауважать этого наглеца. — Ладно, – наконец сказал он. – На сегодня хватит. Завтра начнём по-настоящему. Тэхён кивнул, и в его взгляде вдруг появилось что-то, что заставило Чонгука задуматься. Может, отец не зря привёл именно его. Но… Тренировки с Тэхёном превратились в ежедневное испытание для нервов Чонгука. Казалось, этот рыжий дьяволёнок специально делал всё, чтобы вывести его из себя. — Стойка должна быть ниже, — сквозь зубу процедил Чонгук, в пятый раз за утро поправляя Тэхёна. — Я стараюсь! — огрызнулся Тэхён, но его ноги упрямо не хотели сгибаться как надо. — Нет, не стараешься! Если бы старался, у тебя бы уже получилось! Тэхён резко выпрямился, его золотистые кудри взъерошились от резкого движения. — Может, ты просто плохо объясняешь? — в его глазах вспыхнул вызов. Чонгук почувствовал, как горячая волна гнева подкатила к горлу. — Ладно. На сегодня всё. Он резко развернулся и направился к кабинету отца, оставив Тэхёна посреди зала. Кабинет Минхо был таким же аскетичным, как и его характер — никаких лишних деталей, только необходимое. Чонгук даже не постучал, распахнув дверь с ходу. — Кто этот Тэхён? — выпалил он, едва переступив порог. Отец медленно поднял глаза от бумаг. — Я же сказал — перспективный ученик. — Он невыносим! Он издевается, саботирует тренировки и… — И что? — Минхо отложил ручку. — Ты думал, все будут покорно слушать каждое твоё слово? Чонгук сжал кулаки. — Почему я? Почему именно я должен его тренировать? Отец вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Он сын моего старого друга. Того самого, который когда-то помог мне открыть этот клуб. Чонгук нахмурился. Он не ожидал такого поворота. — И что? Мы теперь должны всем родственникам наших друзей преподавать уроки бокса? — Тэхён — актёр, — продолжил отец, игнорируя его сарказм. — Ему нужно научиться драться для роли в новом фильме. Его отец попросил меня помочь. В голове у Чонгука что-то щёлкнуло. — То есть… он даже не собирается серьёзно заниматься боксом? — его голос дрогнул от возмущения. — Всё это… для кино? Минхо достал из ящика стола папку и протянул её сыну. — Вот программа. Всё, что ему нужно освоить — базовые удары, стойки, как падать, как держать удар. Ничего сложного. Чонгук схватил папку, лихорадочно пролистав страницы. — Ты хочешь, чтобы я тратил своё время на… на этот цирк? — Я хочу, чтобы ты выполнил просьбу старого друга. И научился терпению. Они замолчали. В тишине кабинета было слышно, как за стеной смеётся Юнги, тренируя свою группу. — Ладно, — наконец прошипел Чонгук. — Но только по этой программе. Ни минутой больше. Отец кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Когда Чонгук вернулся в зал, Тэхён сидел в углу, рассеянно бросая мячик об стену. — Встаём, — бросил Чонгук, швырнув папку на лавку. — С сегодняшнего дня мы работаем по новой программе. Тэхён поднял бровь. — О, сэнсэй сменил гнев на милость? Чонгук глубоко вдохнул, вспоминая отцовские слова о терпении. — Ты хочешь научиться драться для фильма? Хорошо. Я научу тебя казаться боксёром. Но запомни — я не трачу время на тех, кто несерьёзен. Тэхён вдруг улыбнулся — впервые за всё время искренне, без издёвки. — Договорились. И в этот момент Чонгук впервые задумался — а может, этот рыжий бес не так уж и невыносим? Зал был наполнен привычными звуками – стук груш, шарканье подошв, сдержанные команды. Чонгук стоял рядом с Тэхёном, скрестив руки на груди, и наблюдал, как тот в сотый раз отрабатывает базовую комбинацию ударов. — Нет, нет, нет! — Чонгук резко шагнул вперед, останавливая Тэхёна за запястье. — Ты что, специально делаешь всё неправильно? Рука должна быть здесь! Тэхён вырвал руку, его золотистые кудри взъерошились от резкого движения. — Я делаю так, как ты объяснил! — Очевидно, что нет! — Чонгук провел ладонью по лицу, чувствуя, как его терпение подходит к концу. — Стойка, Тэхён! Ты стоишь, как мешок с картошкой! Тэхён закатил глаза и резко опустился в стойку, но его колени были согнуты слишком сильно, а спина неестественно выгнута. — Вот так? — спросил он с явной издёвкой. Чонгук почувствовал, как в висках застучало. — Знаешь что? — он резко выдохнул. — Передышка. Иди, попей воды. Пять минут. Тэхён даже не стал спорить. Он развернулся и направился к скамейке у стены, оставив Чонгука посреди зала с трясущимися от злости руками. Чонгук закрыл глаза, пытаясь успокоиться. «Зачем я вообще согласился на это?» Он подошел к ближайшей груше и начал бить по ней с такой силой, что крепления затрещали. Тэхён, тем временем, устроился на скамейке, достал из сумки потрёпанный сценарий и начал бормотать себе под нос: — «Я не позволю тебе разрушить это место… Это мой дом!» — его голос звучал неестественно громко, явно назло Чонгуку. Чонгук нахмурился, но продолжил бить по груше. — «Ты думал, я сдамся так легко? Ты ошибался!» — Тэхён даже встал, размахивая руками, как будто перед ним стоял невидимый противник. Удар Чонгука по груше стал ещё яростнее. — «Я прошёл через слишком много, чтобы отступить сейчас!» — Тэхён сделал драматическую паузу, прижимая руку к груди. — Ты серьёзно?! — Чонгук не выдержал. Он резко развернулся к Тэхёну. — Мы в боксёрском зале, а не в твоём дурацком театре! Тэхён медленно опустил сценарий и ухмыльнулся. — О, извини, сэнсэй, я не знал, что тебе мешает моё творчество. — Ты здесь, чтобы учиться драться, а не разыгрывать сцены! — Чонгук подошёл вплотную, его голос был низким и опасным. — А ты здесь, чтобы учить меня, а не орать как сержант на плацу, — парировал Тэхён, не отводя глаз. В зале наступила тишина. Даже Юнги, тренировавший группу новичков в другом конце зала, обернулся на них. Чонгук почувствовал, как его ярость достигает предела. — Знаешь что? — он резко выдохнул. — Если тебе так важно твоё актёрское мастерство, иди репетируй в другом месте. Тэхён на секунду замер, затем медленно сложил сценарий и сунул его обратно в сумку. — Как скажешь, сэнсэй, — его голос внезапно потерял всю свою привычную дерзость. Он взял бутылку с водой и вышел из зала, оставив Чонгука в одиночестве. Чонгук стоял, сжимая и разжимая кулаки. Он ожидал, что почувствует облегчение, но вместо этого в груди защемило что-то неприятное. — Ну и чего ты добился? — раздался голос Юнги, подошедшего сзади. — Он сам начал, — пробормотал Чонгук. Юнги вздохнул. — Ты правда не видишь, что он просто пытается скрыть, что у него не получается? Чонгук нахмурился. — Что? — Он актёр, Чонгук. Он привык быть лучшим в своём деле. А здесь он полный ноль. И это его бесит. Чонгук задумался. Может, Юнги прав… Но признать это вслух он пока не был готов. Вечер. В квартире Чонгука царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дождя за окном. Он сидел на диване, рассеянно переключая каналы, пытаясь отвлечься от сегодняшнего конфликта с Тэхёном. «Чёртов выскочка… Как он вообще смеет так относиться к тренировкам?» Телевизор переключился на канал с фильмами. Яркие кадры боевика заполнили экран — перестрелка, крики, хаос. Чонгук уже хотел переключить дальше, как вдруг… На экране появилось его лицо. Тэхён. Он играл молодого полицейского, который с горящими глазами и идеально уложенными кудрями бросался в драку с бандитами. Его движения были отточенными, удары — эффектными, но… фальшивыми. Слишком театральными. Чонгук фыркнул. — Вот и весь твой «талант», — пробормотал он, глядя, как Тэхён на экране красиво уворачивается от ударов, которые даже близко не должны были достать его героя. Его пальцы сжали пульт так сильно, что пластик затрещал. — Фуфло. Показуха. Резкий щелчок — экран погас. Чонгук швырнул пульт на диван и встал, чувствуя, как гнев пульсирует в висках. «Я трачу время. Он даже не уважает бокс. Для него это просто… игра.» Он подошел к окну, глядя на мокрые от дождя улицы. Где-то там, в этом городе, Тэхён наверняка уютно устроился в своей квартире, смеясь над тем, как сегодня вывел из себя «серьёзного боксёра». Чонгук сжал кулаки. — Почему я должен… Его взгляд упал на тумбочку у кровати. Там, в простой деревянной рамке, стояло старое фото. Маленький Чонгук, лет шести, зажатый между отцом и матерью. Отец — такой же строгий, как сейчас, но в глазах… тепло. Мать — хрупкая, улыбающаяся, её руки нежно обнимали сына. Он медленно подошёл и взял рамку в руки. — Мама… Она умерла зимой. Внезапно. Простуда перешла в воспаление, и за три дня её не стало. Чонгук помнил, как отец, всегда такой сильный, плакал в пустой квартире. Помнил, как сам тогда поклялся, что никогда не будет слабым. Что станет лучшим — ради неё. Ради отца. Ради них. А теперь… Теперь он тратил время на какого-то самовлюблённого актёришку, для которого бокс — всего лишь декорация. Грусть, тяжёлая и горькая, накатила внезапно, смешавшись с остатками злости. Он поставил фото обратно и сел на кровать, закрыв лицо руками. — Чёрт… Дождь за окном усиливался, стуча по стеклу, как будто пытаясь достучаться до него. «А если… если я неправ?» Мысль возникла неожиданно. «Если он… не такой, как я думаю?» Чонгук резко встряхнул головой. — Нет. Он издевается. Он… Но уверенности уже не было. Он лёг на кровать, уставившись в потолок. Завтра снова тренировка. Снова Тэхён. И, возможно… ему стоит взглянуть на всё по-другому. Утренний свет лился через высокие окна зала, когда Чонгук в очередной раз поправлял стойку Тэхёна. — Нет! — его голос прокатился по залу, заставив нескольких новичков вздрогнуть. — Ты что, специально делаешь все наперекор?! Колени согнуты, спина прямая, руки защищают голову! Тэхён резко выпрямился, золотистые кудри прилипли ко лбу от пота. — Я так и делаю! Может, ты просто не умеешь объяснять?! — Не умею?! — Чонгук шагнул вперед, его тень накрыла Тэхёна. — Я чемпион этого клуба, а ты даже базовую стойку за неделю освоить не можешь! — Ой, извини, что не оправдал твоих высоких ожиданий, сэнсэй, — Тэхён язвительно поклонился, разводя руками в театральном жесте. В глазах Чонгука помутнело. Он резко развернулся и, не сказав ни слова, направился к кабинету отца. — Я больше не буду его тренировать. Отец медленно поднял взгляд от бумаг. — Я договорился до конца месяца. Ты согласился. — Он не слушается! Он издевается! — Чонгук ударил кулаком по стене, отчего на полке дребезжали боксерские кубки. — Найди ему другого тренера! Минхо отложил ручку и сложил руки на столе. — Ты думаешь, я не видел, как ты сам в его возрасте бунтовал? — его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. — Ты бил груши до крови, когда я требовал большего. Кричал, что ненавидишь меня. А теперь стал таким же. Чонгук оцепенел. — Я… это не… — Ты будешь тренировать его до конца. — Отец взял бумаги, давая понять — разговор окончен. — И научишься терпению. Чонгук вышел, хлопнув дверью так, что стекла задрожали. Основной зал. Юнги заканчивал занятие с группой новичков, шутливо хлопая их по плечам. — Неплохо сегодня, малыши! Завтра добьем эту комбинацию. Чонгук подошел, когда остальные уже расходились. — Сразишься со мной? — его голос звучал хрипло. Юнги обернулся, подняв бровь. — Ого. Тэхён довел тебя до желания выпустить пар? — Просто ответь. Да или нет. Юнги вздохнул, снял бутылку с воды с плеча и бросил ее в угол. — Давай, чемпион. Но только легкий спарринг, ладно? Ринг. Они даже не надели шлемы. Первый удар Чонгука был яростным, но Юнги ловко уклонился. — Ого, ты серьезно зол, — он прыгнул назад, ухмыляясь. — Заткнись и дерись! Юнги легко блокировал следующие удары, читая Чонгука как книгу. — Знаешь, в чем твоя проблема? — он контратаковал, заставляя Чонгука отступить. — Ты видишь в нем себя. — Что?! — Тэхён. Он такой же упрямый, как ты в его годы. Чонгук бросился вперед, но Юнги резко присел и сделал подсечку. Чонгук грохнулся на канвас, но тут же вскочил. — Он ничего не понимает в боксе! — А ты понимал, когда только начинал? — Юнги легко прыгал на носках, избегая атак. — Отец ломал тебя месяцами, пока ты не научился дисциплине. А ты хочешь, чтобы Тэхён за три дня стал идеальным? Чонгук остановился, тяжело дыша. Юнги опустил руки. — Он актер, Чон. Ему не нужны твои чемпионские стандарты. Ему нужно научиться выглядеть боксером. Чонгук вытер пот со лба. — Но это… — Нечестно? — Юнги усмехнулся. — Мир не крутится вокруг твоего ринга, брат. Чонгук молчал. Юнги подошел и хлопнул его по плечу. — Попробуй учить его, его же способами. Может, удивишься. Чонгук сжал канаты ринга. «А что, если…» Чонгук медленно шел обратно к тренировочной площадке, сжимая и разжимая кулаки. Совет Юнги вертелся у него в голове. «Попробуй его способами…» Он застал Тэхёна в углу зала. Тот, прислонившись к стене, вполголоса повторял строки из сценария, эмоционально размахивая свободной рукой. — «Ты думаешь, я испугаюсь? Я прошел через ад, чтобы стоять здесь сегодня!» — его голос дрожал от напускной страсти. Чонгук глубоко вдохнул, подавляя привычное раздражение. — Тэхён. Актер вздрогнул и резко закрыл сценарий. — О, великий сэнсэй почтил меня своим присутствием, — язвительно произнес он, но в его глазах мелькнуло что-то неуверенное. Чонгук неожиданно для себя заметил, как пальцы Тэхёна слегка дрожат, сжимая папку. — Послушай, — начал Чонгук, стараясь говорить спокойнее обычного, — давай попробуем по-другому. Тэхён насторожился: — Это что, новая тактика? Сначала орешь, теперь задушевные беседы? — Я серьезно. Ты же актер. Давай… — Чонгук неловко мотнул головой, — давай представим, что это сцена. Ты играешь боксера. На лице Тэхёна появилось странное выражение — смесь удивления и интереса. — И что, я должен просто… притворяться? — Нет. Ты должен вжиться в роль. Как ты это обычно делаешь. Тэхён задумался, его пальцы автоматически начали теребить уголок сценария. — Ладно… — он неожиданно выпрямился, и его поза вдруг стала более собранной. — Значит, я… боксер. Чонгук кивнул: — Покажи мне, как боксер готовится к удару. Тэхён закрыл глаза на секунду, а когда открыл — его взгляд стал другим. Более сосредоточенным. Он принял стойку, и теперь это не была та неуклюжая поза, которую Чонгук видел раньше. — Вот так? — голос Тэхёна звучал тише, но увереннее. Чонгук почувствовал странное удовлетворение. — Лучше. Теперь представь, что твой персонаж злится на соперника. Тэхён резко выдохнул, его брови сдвинулись, губы сжались. Он сделал шаг вперед и нанес воображаемый удар — и это движение было уже намного ближе к правильному. — Хорошо, — невольно вырвалось у Чонгука. Но в этот момент Тэхён вдруг расслабился и закатил глаза: — Боже, это же полная чушь! — он резко отбросил воображаемую роль. — Я не могу постоянно играть! Мне нужно научиться делать это по-настоящему! Чонгук почувствовал, как терпение снова начинает иссякать: — Ты сам сказал, что тебе это нужно только для фильма! — А ты сам сказал, что ненавидишь фальшь! — парировал Тэхён, его голос внезапно сорвался. — Я… черт. Он резко развернулся и схватил свою сумку. — Куда ты? — На сегодня хватит. Я ухожу. — Мы еще не закончили! — Я закончил! — Тэхён уже шел к выходу, даже не оглянувшись. Дверь за ним захлопнулась с таким звуком, что несколько новичков удивленно подняли головы. Чонгук стоял, сжимая кулаки. Казалось, весь пар, скопившийся за день, сейчас вырвется наружу. Он резко развернулся и направился к ближайшей груше. Первый удар — так сильно, что крепление заскрипело. Второй удар — в голове всплыло лицо Тэхёна, его дерзкая ухмылка. Третий удар — его собственный отец, говорящий о «терпении». Четвертый, пятый, шестой… Он бил, пока руки не онемели, пока дыхание не стало хриплым и прерывистым. Груша раскачивалась, словно насмехаясь над его тщетными попытками выбить из себя эту злость. Чонгук остановился, обхватив грушу руками, и прижал к ней лоб. «Почему он такой… невозможный?» Но в глубине души он начал понимать — возможно, проблема не только в Тэхёне. Тени в пустом зале удлинялись, сливаясь с наступающими сумерками. Чонгук стоял посреди ринга, его тело горело от усталости, а руки пульсировали от сотен ударов по груше. Даже отец, известный своей бескомпромиссной работоспособностью, уже ушел домой. Он медленно снял перчатки, чувствуя, как пот стекает по спине. В раздевалке, под шум воды в душе, его мысли продолжали крутиться вокруг одной проблемы — Тэхёна. «Если бы мама была здесь… что бы она сказала?» Мысль пришла неожиданно. Он замер, позволив горячей воде омывать уставшие плечи. В памяти всплыло ее мягкое лицо, теплые руки, которые когда-то обнимали его после каждой неудачи. — «Иногда, чтобы победить, нужно сначала отступить», — говорила она ему, когда он в детстве злился из-за проигрыша. Чонгук резко выключил воду. — Отступить… — прошептал он вслух. И вдруг его осенило. Если он хочет избавиться от Тэхёна — нужно не бороться с ним, а… помочь ему. Быстрее научить. Чем скорее тот освоит необходимые навыки, тем быстрее исчезнет из его жизни. Эта мысль зажгла в нем странное воодушевление. Поздний вечер. Квартира Чонгука. Он сидел за столом, перед ним — ноутбук с открытыми вкладками: «Как обучают актеров для боевых сцен» «Базовые движения бокса для кино» «Разница между реальным и постановочным боем» Чонгук скривился, читая последнюю статью: — «Настоящие боксерские удары выглядят менее эффектно на камеру…» Он достал блокнот и начал делать заметки, разрабатывая новый план тренировок. 1. Только визуальная составляющая — никакой настоящей техники, только то, что выглядит убедительно. 2. Драматические паузы — Тэхён любит играть, пусть использует это. 3. Минимум теории, максимум практики — только то, что можно сразу применить. Чонгук откинулся на стуле, удовлетворенно наблюдая за своим планом. — Идеально. Он взял телефон и написал Тэхёну: «Завтра в 9. Новый подход. Не опаздывай.» Ответ пришел почти мгновенно: «Ого, сэнсэй решил пойти на компромисс?;)» Чонгук закатил глаза, но продолжил: «Если хочешь научиться — будь вовремя.» На этом он выключил свет и лег спать, впервые за долгое время чувствуя, что контролирует ситуацию. Но глубоко внутри, под слоем этого рационального плана, шевелилось что-то еще — крошечное сомнение. Он резко перевернулся на бок, гоня прочь эту мысль. Главное — быстрее избавиться от этого рыжего кошмара. Остальное неважно. Утреннее солнце заливало зал мягким светом, когда Чонгук наблюдал за Тэхёном, отрабатывающим новую комбинацию ударов. Его план, хоть и не идеально, но работал — движения парня стали более четкими, менее театральными. — Неплохо, — сквозь зубы процедил Чонгук, когда Тэхён закончил. — Теперь повтори еще раз, но без этой дурацкой ухмылки. Тэхён, вместо привычного сарказма, лишь кивнул и снова принял стойку. «Неужели он действительно старается?» — мелькнуло в голове у Чонгука. Но через полчаса Тэхён неожиданно остановился и потянулся к своей сумке. — Мне нужно прорепетировать реплики для завтрашних съемок, — заявил он, уже доставая потрепанный сценарий. Чонгук закатил глаза, но, вспомнив свой план «терпения», лишь тяжело вздохнул: — Пять минут. Тэхён листал страницы, пока не нашел нужную сцену, затем неожиданно поднял глаза на Чонгука: — Поможешь? Мне нужен партнер для чтения. — Что? — Чонгук нахмурился. — Я не актер. — Тебе не нужно играть, — Тэхён протянул ему сценарий. — Просто читай строчки второго персонажа. Вот здесь, смотри. Чонгук колебался, но любопытство взяло верх. Он взял сценарий и пробежался глазами по тексту. — Это… драма? — Романтическая сцена, — ухмыльнулся Тэхён. — Мой герой признается в любви. Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Я передумал. — О, великий Чонгук боится нескольких строчек? — Тэхён склонил голову набок, его глаза блестели от азарта. — Неужели чемпион не справится с такой мелочью? — Ты… — Чонгук стиснул зубы, затем резко выхватил сценарий. — Ладно. Быстро. Тэхён улыбнулся и принял позу — одна рука за спиной, взгляд стал мягким, проникновенным. — «Я столько лет бегал от своих чувств…» — его голос звучал совсем иначе — теплее, глубже. — «Но каждый раз, когда ты рядом, я понимаю — без тебя мне не дышать.» Чонгук моргнул, застигнутый врасплох этой переменой. Он быстро посмотрел в текст: — «Э-э… И что теперь? Ты просто решил всё вывалить на меня?» — он прочел это монотонно, как отчет на собрании. Тэхён закатил глаза: — Ну хоть немного чувств вложи! Представь, что перед тобой человек, который тебе… важен. Чонгук нахмурился, но попробовал снова: — «И что теперь? Ты просто…» Тэхён внезапно шагнул ближе, его пальцы легонько коснулись руки Чонгука. — «Я больше не могу притворяться,» — прошептал он, и его взгляд стал таким интенсивным, что у Чонгука перехватило дыхание. — «Даже если ты ненавидишь меня после этих слов… Я люблю тебя.» Время будто остановилось. Чонгук почувствовал, как по его щекам разливается жар. Он резко отступил назад, сценарий выпал у него из рук. — На сегодня хватит! — его голос прозвучал хрипло. Тэхён замер, затем рассмеялся, но в его смехе была какая-то нотка нервозности: — Что, сэнсэй, тебе никогда не признавались в любви? — Заткнись, — Чонгук резко повернулся и направился к выходу, оставляя за собой растерянного Тэхёна. Его сердце бешено колотилось, а в голове крутилась только одна мысль: «Что, черт возьми, это было?» Тренировка прошла вяло. Чонгук бил по груше механически, без обычной ярости. Мысли упорно возвращались к утренней сцене с Тэхёном — к его проникновенному взгляду, к теплому прикосновению пальцев… «Черт, хватит!» Он резко снял перчатки, решив закончить раньше. Воздух в зале вдруг показался ему слишком спертым. Улицы вечернего города были заполнены людьми, спешащими по своим делам. Чонгук шел без цели, пока не наткнулся на небольшое кафе с уютными огоньками в окнах. «Может, кофе…» Он заказал сэндвич и крепкий эспрессо, устроившись за угловым столиком. Впервые за долгое время позволил себе просто сидеть, не думая о боксе. Смех. Звонкий, знакомый. Чонгук поднял голову и увидел его — Тэхён сидел у окна с девушкой. Нет, присмотревшись, Чонгук понял — это была его партнерша по фильму. Они что-то оживленно обсуждали, перебирая страницы сценария. «Опять эти дурацкие реплики…» Но почему-то Чонгук не мог отвести взгляда. Тэхён выглядел таким… другим. Не дерзким, не насмешливым. Он мягко улыбался, иногда касаясь руки девушки, чтобы подчеркнуть эмоцию в тексте. — «Ты правда думаешь, что мы сможем быть вместе?» — донеслось до Чонгука. Девушка в ответ прочла свою реплику, но Чонгук уже не слушал. «Точно та же сцена…» Внезапная горечь подкатила к горлу. Он резко встал, оставив недоеденный сэндвич, и направился к выходу. В дверях он почувствовал на себе чей-то взгляд. Тэхён. Их глаза встретились на секунду. Тэхён слегка приподнял бровь, уголки его губ дрогнули в едва уловимой усмешке. Но он не сделал ни шага в сторону Чонгука, лишь кивнул партнерше, продолжая репетицию. Уличный воздух обжег легкие. Чонгук шел быстрым шагом, пытаясь заглушить странное чувство, сжимающее грудь. «Почему это меня вообще задело?» Он остановился у моста, глядя на темные воды реки. «Он просто актер. Это его работа. Те слова… они не были настоящими.» Но почему тогда они так врезались в память? В кармане зазвонил телефон. Сообщение от отца: «Завтра в клубе будут съемки. Тэхён попросил тебя помочь с постановкой боя.» Чонгук стиснул зубы. «Завтра снова придется его видеть…» Он глубоко вдохнул и направился домой, так и не найдя ответа на свой вопрос. Съемочный день выдался долгим. Гримерки, дубли, бесконечные повторы сцен — Чонгук впервые увидел, как выглядит работа Тэхёна изнутри. И, к своему раздражению, ловил себя на том, что слишком часто задерживает взгляд на рыжеволосом актере. Тэхён в кадре был другим — собранным, профессиональным, без и тени той дурацкой насмешливости, которая так бесила Чонгука на тренировках. Он легко выполнял все указания режиссера, а когда камера выключалась — тут же оборачивался к Чонгуку с вопросительным взглядом, словно чувствуя его наблюдение. «Черт, надо перестать», — мысленно ругал себя Чонгук, но уже через минуту снова ловил себя на том, что следит за тем, как Тэхён поправляет кудри, смахивает пот со лба или закусывает губу, сосредоточенно слушая объяснения постановщика боев. Когда съемки наконец закончились, Чонгук быстро собрал вещи, надеясь улизнуть незамеченным. — Эй, сэнсэй! — звонкий голос остановил его у выхода. Тэхён подбежал, слегка запыхавшись, его лицо еще было покрыто тонким слоем грима. — Ты сегодня пялился на меня, как будто я экспонат в музее, — он склонил голову набок, и солнечный луч, пробивавшийся через окно, зажег золотые искорки в его глазах. — Я так тебе нравлюсь? Чонгук ощутил, как кровь приливает к лицу. — Ты… Ты вообще о чем? Я просто следил, чтобы ты не облажался в сцене! — О-о-о, — Тэхён закатил глаза, но ухмылка не сходила с его лица. — Конечно, конечно. Профессиональный интерес. Чонгук уже открыл рот, чтобы выпалить очередную колкость, но Тэхён неожиданно поднял руки в жесте примирения. — Ладно, прости. Я знаю, что веду себя как придурок. — Его голос вдруг стал серьезнее. — Но ты тоже не святой. Ты орешь, как сержант-инструктор, и у тебя терпения — на пять минут максимум. Чонгук хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что Тэхён был… прав. — Я… — он сдавленно вздохнул. — У меня просто нет времени на дураков. — А у меня нет времени на злых тренеров, — парировал Тэхён, но уже без злости. — Так что, может, перемирие? Он протянул руку. Чонгук колебался, затем неохотно пожал ее. — Ладно. — Отлично! — Тэхён вдруг оживился. — Тогда пошли в бассейн. — В… что? — В бассейн. Ты же весь как струна. Расслабиться надо. Чонгук хотел отказаться, но внезапно осознал, что действительно чувствует себя выжатым, как лимон. — …Ладно. Но ненадолго. Вода оказалась прохладной и приятной. Чонгук проплыл несколько бассейнов брассом, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. Тэхён, к его удивлению, плавал не хуже — легко и грациозно, его золотистые волосы темнели от воды, прилипая ко лбу. — Ну что, помогает? — Тэхён подплыл ближе, оперся о бортик рядом с Чонгуком. — Да, — неохотно признал тот. Наступило молчание, но на этот раз — не неловкое, а какое-то… мирное. — Эй, — Тэхён вдруг кольнул его плечо пальцем. — Смотри. Он закинул голову назад, позволив телу медленно погрузиться под воду. Его волосы распустились, как рыжая медуза, а сквозь толщу воды его улыбка казалась размытой, но искренней. Чонгук не смог сдержать короткого смешка. «Черт, он же как ребенок…» И в этот момент он вдруг понял — возможно, они с Тэхёном не так уж и разные. Просто каждый защищается по-своему. Чонгук вылез из воды и опустился на шезлонг, закрыв глаза. Прохладный вечерний воздух обдувал разгоряченную кожу, а в ушах еще стоял шум воды. Он слышал, как Тэхён продолжает плавать – мягкие всплески, мерный гул бассейна в почти пустом спортивном комплексе. «Нужно было согласиться раньше», – подумал он, чувствуя, как мышцы наконец-то расслабляются после недели постоянного напряжения. Решив освежиться, Чонгук снова зашел в воду, погружаясь по плечи. В этот момент Тэхён вынырнул прямо перед ним, вода стекала с его рыжих ресниц, а губы растянулись в улыбке. — Уже сдаешься, чемпион? Чонгук лишь фыркнул в ответ, но не успел ничего сказать – Тэхён вдруг замер, его взгляд упал на спину Чонгука. — Ого… – голос Тэхёна звучал иначе – без привычной насмешки, с искренним интересом. – Это… тату? Чонгук автоматически напрягся. Мало кто видел его татуировку – отец не одобрял «глупых украшательств», как он это называл. — Да, – коротко ответил он. Тэхён, казалось, не заметил его сдержанности. Он осторожно приблизился, вода вокруг них колыхалась. — Это… цветок? — Гибискус, – Чонгук почувствовал, как слова сами вырываются наружу. – Он символизирует мою маму. А вот эти линии… Он обернулся, чтобы показать, но Тэхён уже протянул руку. — Это как… волны? Пальцы Тэхёна коснулись его кожи чуть ниже лопатки, и Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Горы, – его голос дрогнул. – Отец. А между ними… — Река, – Тэхён закончил за него, его пальцы проследовали по изящным линиям. – Это… потрясающе. Чонгук замер. Прикосновение было легким, почти невесомым, но оно словно прожигало кожу. Он чувствовал каждый миллиметр, где пальцы Тэхёна скользили по мокрой татуировке, чувствовал, как его собственное дыхание становится прерывистым. — Ты… – он хотел сказать «перестань», но слова застряли в горле. Тэхён, казалось, тоже заворожен – его глаза были прикованы к рисунку, а губы слегка приоткрыты. — Красиво… – прошептал он, и его большой палец невольно провел по особенно сложному переплетению линий у позвоночника Чонгука. В этот момент что-то щелкнуло, они оба одновременно осознали странную интимность момента. Тэхён резко отдернул руку, как обжегшись. — Прости, я… – он отплыл на шаг, его щеки порозовели. Чонгук резко развернулся, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Ничего, – пробормотал он. – Мы… нам пора идти. Они молча вылезли из воды, избегая взглядов друг друга. Воздух между ними был густым, наэлектризованным – будто после удара молнии. Пока они одевались в раздевалке, Тэхён вдруг нарушил тишину: — Спасибо. За сегодня. Чонгук лишь кивнул, не доверяя своему голосу. Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Фонари освещали их пути, расходящиеся в разные стороны. — Завтра… в зале? – неуверенно спросил Тэхён. — Да. В восемь. Тэхён улыбнулся – не своей обычной дерзкой ухмылкой, а какой-то… новой улыбкой. — До завтра, сэнсэй. Чонгук смотрел, как он уходит, и впервые за долгое время не мог понять, что именно он чувствует. Отец застал Чонгука в тренажерном зале, где тот яростно молотил по груше, будто хотел пробить ее насквозь. — Бой переносится, — сказал Минхо, скрестив руки на груди. — Сан Хён травмировал руку. У тебя есть еще месяц. Чонгук остановился, тяжело дыша. Капли пота стекали по вискам. — Месяц? — он моргнул, будто только что очнулся. Странно, но мысль о предстоящем бое в последние дни как-то стерлась, затерявшись среди тренировок с Тэхёном, их стычек, странных моментов… — Да. Не расслабляйся, — бросил отец на прощание, уже выходя из зала. Чонгук остался один. Груша медленно раскачивалась перед ним, как маятник. «Месяц… Значит, с Тэхёном придется заниматься дольше…* Он не понял, почему эта мысль вызвала у него странное чувство — не раздражение, а что-то другое, более сложное. Вечер. Квартира Чонгука. Он сидел на диване, бездумно переключая каналы. На экране мелькали рекламные ролики, новости, какая-то кулинарная передача… И вдруг — знакомое лицо. Тэхён. Он рекламировал какой-то новый энергетик, прыгая по экрану в спортивном костюме, его золотистые кудри развевались на ветру. — Черт, — пробормотал Чонгук, но… не переключил канал. Ролик закончился. Чонгук задумался, затем неожиданно для себя взял пульт и набрал в поиске «Ким Тэхён фильмы». Первая же картина, которая выпала — драма о молодом музыканте. Чонгук фыркнул: — Ну конечно, еще и музыкант… Но он нажал «play». Час ночи. Пустая банка из-под пива валялась на столе, а Чонгук, поджав ноги, не отрываясь смотрел уже шестой фильм. На экране Тэхён играл врача в военном госпитале. Его герой — обычно веселый и легкомысленный — в одной из сцен рыдал, прижимая к груди окровавленную форму погибшего друга. Чонгук даже не заметил, как сжал кулаки. — Какого черта… — он прошептал, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он ненавидел это. Ненавидел, как Тэхён умел заставить поверить в своего персонажа, как его глаза наполнялись настоящими слезами, как дрожали губы…Ненавидел, потому что теперь понимал — это не притворство. Это талант. Настоящий. Чонгук резко выключил телевизор. В темноте комнаты его дыхание казалось слишком громким. Он посмотрел на часы. — Черт, уже второй час… Но когда он лег в кровать и закрыл глаза, перед ним снова всплывали кадры — Тэхён смеющийся, Тэхён плачущий, Тэхён целующий на экране какую-то актрису… Чонгук с силой перевернулся на бок, сжав подушку. «Он просто хороший актер. Это его работа. Ничего больше.» Но почему-то эта мысль не принесла облегчения. Зал был наполнен привычными звуками — стуком груш, скрипом кроссовок по полу, сдержанными командами. Но сегодня Чонгук ловил себя на том, что не может сосредоточиться. Его взгляд раз за разом самопроизвольно скользил к Тэхёну, который старательно отрабатывал комбинацию ударов. Солнечный свет, падающий из высоких окон, играл в золотистых кудрях актера, а капли пота блестели на его шее… «Соберись, черт возьми!» — мысленно выругался Чонгук, с силой сжимая кулаки. — Эй, сэнсэй, — Тэхён прервал его мысли, вытирая лоб полотенцем. — Я правильно делаю или опять «как мешок с картошкой»? Обычно Чонгук тут же бросался с колкостями, но сейчас… — Нормально, — пробормотал он, отводя взгляд. — Становится лучше. Тэхён замер с открытым ртом, полотенце застыло у его лица. — Ого. Чонгук-сэнсэй меня похвалил? — его голос звучал преувеличенно-изумленно, но в глазах читалось искреннее удивление. Чонгук почувствовал, как тепло разливается по щекам. Чтобы скрыть смущение, он резко протянул руку и потрепал Тэхёна по голове, запустив пальцы в эти мягкие кудри. — Да ладно тебе, львёнок, не зазнавайся. Мгновение тишины. Тэхён замер, его глаза стали круглыми, а по смуглым щекам разлился румянец. Чонгук вдруг осознал, что только что сделал, и резко отдернул руку, как обжегшись. — В общем… — он закашлял, отворачиваясь, — сегодня достаточно. Ты… молодец. Тэхён медленно моргнул, затем неожиданно рассмеялся — не своей обычной дерзкой усмешкой, а каким-то… смущенно-радостным смехом. — Львёнок? — он склонил голову набок, изучая Чонгука. — Это новый никнейм или… — Ничего! — Чонгук резко перебил его, чувствуя, как уши горят. — Просто… у тебя волосы… в общем, забудь. Тэхён прикусил губу, явно наслаждаясь моментом, но внезапно его выражение лица стало серьезнее. — Тогда я тоже просьбу имею. — Он сделал шаг ближе. — Позволь мне понаблюдать, как тренируешься ты. Чонгук нахмурился. — Зачем? — Ну… — Тэхён развел руками, — если я должен играть боксера, мне нужно видеть, как ведет себя настоящий профессионал. Не на экране — вживую. В его голосе не было обычной насмешки, только искренний интерес. Чонгук колебался, но в конце концов кивнул. — Ладно. Но не мешай. Чонгук вышел на ринг, чувствуя на себе пристальный взгляд Тэхёна, который устроился у канатов. Он начал с разминки — легкие удары, перемещения, затем постепенно наращивал темп. Но сегодня все было иначе. Он ловил себя на том, что выбирает более зрелищные комбинации, что его движения становятся… почти артистичными. «Черт, я что, выступаю?» — Вау… — донесся шепот Тэхёна, когда Чонгук выполнил особенно эффектную серию ударов с разворотом. Чонгук остановился, тяжело дыша. — Ну что, впечатлился? — он попытался звучать саркастично, но в голосе прокралась нотка надежды. Тэхён не ответил сразу. Он смотрел на Чонгука с каким-то новым выражением — восхищением? Уважением? — Ты… — он медленно поднялся, — ты совсем другой, когда боксируешь по-настоящему. Чонгук почувствовал странное тепло в груди. — Это моя работа. — Нет, — Тэхён шагнул ближе, его глаза блестели. — Это твоя страсть. Я вижу разницу. Они стояли лицом к лицу, разделенные только канатами ринга. Чонгук вдруг осознал, что впервые кто-то увидел его… настоящего. Не чемпиона, не строгого тренера — просто человека, который любит то, что делает. — Ладно, хватит болтать, — он отвернулся, скрывая улыбку. — Еще одну серию, и домой. Тэхён рассмеялся, но не стал комментировать. Он просто вернулся на свое место, готовый наблюдать дальше. И в этот момент Чонгук понял — возможно, не только он учит Тэхёна. Возможно, они учатся друг у друга. Тёплый свет кухни необычно мягко освещал суровые черты лица отца, когда Чонгук переступил порог дома. Аромат тушёного мяса и специй витал в воздухе — редкое явление в их спартанском быту. — Садись, — Минхо, не поднимая глаз от тарелок, жестом указал на стол. — Готовил сам. Чонгук замер у двери, медленно снимая кроссовки. Отец почти никогда не готовил — это всегда была мамина прерогатива. После её смерти они чаще всего ели полуфабрикаты или заказывали доставку. — Что за повод? — осторожно спросил он, опускаясь на стул. Отец налил ему чаю, старомодная чашка с гибискусом — единственная уцелевшая из маминого сервиза. — Ты стал терпеливее, — неожиданно произнёс Минхо. — С Тэхёном. Вилочка в руке Чонгука замерла на полпути к губам. Внезапно перед глазами всплыли: — Львёнок… — Ты совсем другой, когда боксируешь по-настоящему… — Дрожь от случайного прикосновения к татуировке… — Он… сдаётся мне не совсем безнадёжен, — пробормотал Чонгук, сосредоточенно ковыряя рис. Отец неожиданно хмыкнул — максимальное проявление одобрения. — Навыки улучшились. Видел, как он отрабатывает комбинации вчера. — Ты… наблюдал? — Всегда наблюдаю, — Минхо отпил чай, оставляя фразу без пояснений. Тишина за столом стала почти комфортной. В своей комнате Чонгук плюхнулся на кровать, ощущая странную лёгкость в груди. Он достал телефон, машинально листая ленту. И снова — Тэхён. Фанатские аккаунты пестрели фотографиями: Тэхён на премьере в элегантном костюме… Тэхён, корчащий рожицы за кулисами… Тэхён с котёнком на руках… — Чёртов обаяшка, — буркнул Чонгук, но палец сам потянулся к экрану. Глубоко в ленте мелькнула старая фотография — юный Тэхён лет пятнадцати на съёмочной площадке своего первого фильма. Лицо ещё детское, но глаза — те же: озорные, полные жизни. Кудри, ещё не такие длинные, торчали в разные стороны, как у настоящего львёнка. Чонгук неосознанно коснулся изображения, увеличив его. — Милый… — прошептал он и тут же поморщился. — То есть, глупый. Совсем ребёнок. Он резко выключил экран, швырнул телефон на тумбочку и повернулся к стене. Но даже с закрытыми глазами перед ним стояло это изображение — юное, сияющее, такое… настоящее. «Черт возьми, что со мной не так?» Он натянул одеяло на голову, как в детстве, когда боялся грозы. Только сейчас гроза бушевала не снаружи, а где-то глубоко внутри. За стеной тихо скрипнула дверь — отец шёл в свою комнату. Чонгук вдохнул запах стирального порошка с подушки и вдруг осознал: Он боится. Не Тэхёна. А того, что этот рыжий бес уже успел пробраться туда, куда годами не ступала нога ни одного человека — за высокие стены, которые Чонгук строил все эти годы. Утренний зал встретил их прохладой, но Чонгук уже с первых минут тренировки чувствовал, что что-то не так. Голова была тяжелой, в висках пульсировала тупая боль, а мышцы будто налились свинцом. Он провел бессонную ночь, ворочаясь и пытаясь прогнать навязчивые мысли о Тэхёне. — Эй, сэнсэй, ты сегодня какой-то… вялый, — Тэхён склонил голову, изучая Чонгука. Его обычная насмешливость куда-то испарилась, осталась лишь легкая озабоченность. — Ничего, — буркнул Чонгук, отводя взгляд. — Просто сосредоточься на ударах. Он демонстрировал комбинацию, но движения были замедленными, словно он плыл сквозь густой сироп. Перед глазами поплыли темные пятна, а дыхание стало прерывистым. — Чонгук? Голос Тэхёна прозвучал где-то издалека. Чонгук попытался сделать шаг, но ноги вдруг подкосились. — Осторожно! Тёплые руки схватили его за плечи, не давая упасть. Чонгук моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Перед ним было лицо Тэхёна — ближе, чем когда-либо. Глаза, широко раскрытые от беспокойства, золотистые ресницы, тень веснушек на переносице… — Ты выглядишь ужасно, — прошептал Тэхён, помогая Чонгуку опуститься на скамью. — Всё нормально, — Чонгук попытался отстраниться, но мир снова поплыл перед глазами. Тэхён схватил бутылку с водой и сунул ему в руки. — Пей. Чонгук машинально сделал глоток, но тут же попытался встать. — Продолжим. — Никакого продолжения! — голос Тэхёна вдруг стал твёрдым, почти жёстким. — Ты еле на ногах стоишь. — Я сказал… — А я сказал — хватит! И тогда случилось нечто, чего Чонгук никак не ожидал. Тэхён резко притянул его к себе, обхватив одной рукой за плечи. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Ты идёшь домой, — Тэхён произнёс это тихо, но с такой непоколебимой уверенностью, что Чонгук на мгновение застыл. — Ты ляжешь. Ты отдохнёшь. Понял? В воздухе между ними повисло напряжение. Чонгук почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он должен был рассердиться, оттолкнуть Тэхёна, но… Но вместо этого он лишь слабо кивнул. Тэхён, казалось, сам был шокирован своей вспышкой. Он резко отпустил Чонгука, отпрянув назад, как будто обжёгшись. — Я… мне нужно на съёмки, — он заговорил быстро, сбивчиво, хватая свою сумку. — Ты… ты точно доберёшься домой? Чонгук, всё ещё ошеломлённый, кивнул. — Тогда… тогда ладно. Тэхён быстро вышел, даже не оглянувшись, оставив за собой лёгкий шлейф своего парфюма — что-то древесное с нотками цитруса. Чонгук сидел, сжимая бутылку с водой, и пытался понять, что только что произошло. Его тело дрожало, но уже не от слабости. Тэхён вылетел из дверей клуба, как будто за ним гнались. Его сердце колотилось так сильно, что он почти не слышал собственных мыслей. «Что это было? Почему я… Почему он…» Он резко достал телефон, пальцы дрожали, когда он набирал номер менеджера. — Я приду раньше, — выпалил он, едва услышав голос на другом конце. — Да, прямо сейчас. Нет, всё в порядке. Он бросил трубку, даже не дожидаясь ответа. Такси. Тэхён уткнулся лбом в холодное стекло, пытаясь успокоить дыхание. «Я притянул его. Я приказал ему. Я… я почти…» Он сжал кулаки, чувствуя, как жар разливается по щекам. Всё началось с простой неприязни. Чонгук — грубый, надменный, вечно недовольный. Тэхён — нарочито дерзкий, провокационный, специально выводящий его из себя. Но потом… Потом были моменты. Тот случай в бассейне, когда его пальцы коснулись татуировки на спине Чонгука, и тот замер, словно поражённый током. Тот вечер, когда Чонгук назвал его «львёнком», и что-то тёплое и тревожное сжало Тэхёну грудь. И вот сегодня… Сегодня, когда он увидел, как сильный, непоколебимый Чонгук вдруг стал уязвимым, и что-то внутри Тэхёна просто… сорвалось с цепи. Съёмочная площадка. — Тэхён-щи, вы в порядке? — гримёрша нахмурилась, поправляя его растрёпанные кудри. — Вы весь красный. — Всё хорошо, — он заставил себя улыбнуться. — Просто бежал. Но даже под слоем тонального крема нельзя было скрыть странный блеск в его глазах. Перед камерой Тэхён всегда был профессионалом. Сегодня — особенно. Он вложил всю свою смятенную энергию в сцену, где его персонаж срывался на крик. — Кат! — крикнул режиссёр. — Блестяще, Тэхён! Такой ярости мы от тебя ещё не видели! Актёр тяжело дышал, чувствуя, как пот стекает по спине. «Если бы они знали, откуда на самом деле эта ярость…» Гримёрка. Поздний вечер. Тэхён сидел один, уставившись в зеркало. Его отражение казалось ему чужим. Он достал телефон. Прокрутил контакты. Остановился на имени «Чонгук-сэнсэй». Пальцы замерли над экраном. «Что я ему скажу? "Извини, что схватил тебя? Извини, что посмотрел на тебя, как на…"» На что? Тэхён швырнул телефон на стол и провёл руками по лицу. — Чёрт… Он не знал, что происходит. Не знал, что с этим делать. Но одно он понимал точно — завтра ему снова придётся встретиться с Чонгуком. И он понятия не имел, как смотреть ему в глаза. Зал боксерского клуба наполнялся утренним светом, но Тэхён чувствовал себя так, будто находился в густом тумане. Его удары по груше были резкими, несогласованными, больше похожими на слепые выпады, чем на отработанные движения. — Эй, — раздался голос Чонгука, заставивший его вздрогнуть. — Ты сегодня как сонная муха. Тэхён резко развернулся, чувствуя, как жар разливается по щекам. Чонгук стоял в паре шагов от него, скрестив руки на груди. Его черные волосы были слегка растрепаны от тренировки, а на лбу блестели капли пота. — Я… просто думаю о съемках, — пробормотал Тэхён, отводя взгляд. — О съемках, — повторил Чонгук, поднимая бровь. — И это заставляет тебя бить грушу, как будто она тебя лично оскорбила? Тэхён сжал кулаки, чувствуя, как раздражение подкатывает к горлу. — Да, может быть! — он резко выдохнул и потянулся за полотенцем. — Просто… у меня скоро последние сцены, и я хочу сделать их идеально. Чонгук молча наблюдал за ним, его взгляд был настолько пристальным, что Тэхёну казалось, будто тот видит его насквозь. — Ладно, — наконец сказал Чонгук, неожиданно разворачиваясь к выходу. — Хватит на сегодня. — Что? — Тэхён моргнул. — Собирайся. Мы идем в парк. — В парк? — Тэхён не мог скрыть удивления. — Ты сказал, что переживаешь. Прогулка поможет тебе разгрузить голову, — Чонгук бросил ему бутылку с водой. — Иначе ты так и будешь портить мое оборудование. Тэхён поймал бутылку, чувствуя, как что-то теплое и незнакомое сжимает ему грудь. — Я… ладно. Парк был тихим в это время дня. Солнце пробивалось сквозь листву деревьев, рисуя на земле узоры из света и теней. Они шли по аллее, сохраняя дистанцию, но странным образом это молчание не было неловким. — Почему ты решил стать актером? — неожиданно спросил Чонгук, ломая тишину. Тэхён взглянул на него, удивленный вопросом. — Я… не знаю. Наверное, потому что мне нравится быть кем-то другим. Хотя бы ненадолго. Чонгук кивнул, как будто этот ответ что-то ему прояснил. — А ты? — Тэхён рискнул задать вопрос в ответ. — Почему бокс? Чонгук на мгновение задумался, его взгляд стал отстраненным. — Потому что это… честно. Ты либо сильнее, либо слабее. Либо выиграл, либо проиграл. Никаких масок. Да и хотел пойти по стопам отца. Тэхён почувствовал, как эти слова отзываются в нем странным эхом. — Думаешь, я ношу маску? Чонгук остановился и посмотрел на него прямо. — А ты? Их взгляды встретились, и в этот момент Тэхён понял — Чонгук видит его. Настоящего. Не того дерзкого актера, каким он всегда пытался казаться, а того, кто прятался за всеми этими улыбками и шутками. — Может быть, — тихо признал Тэхён. Чонгук ухмыльнулся, но в его глазах не было насмешки. — Ну что ж. Сегодня ты можешь ее снять. Хотя бы на час. Они продолжили идти, и Тэхён вдруг осознал, что его плечи стали легче, а дыхание — спокойнее. Может, прогулка и правда была хорошей идеей. Тени деревьев в парке становились длиннее, а между двумя молодыми людьми витало странное напряжение. Тэхён украдкой поглядывал на Чонгука, отмечая, как солнечные лучи играют в его темных волосах, как напрягаются его плечи под тонкой тканью футболки. «Черт, хватит пялиться!» — мысленно ругал себя Тэхён, но уже через минуту его взгляд снова скользил к профилю Чонгука. А Чонгук… Чонгук тоже был не лучше. Он шагал рядом, сжав кулаки в карманах, прокручивая в голове мысли, которые никак не хотел признавать. «Почему я вообще согласился на эту прогулку? Почему мне не все равно, что он там переживает из-за съемок?» Они вышли на площадь, где развернулась небольшая ярмарка. Яркие огни, смех детей, запах сладкой ваты и жареных орехов — все это создавало праздничную атмосферу, так непохожую на их внутреннюю сумятицу. — Давай попробуем, — неожиданно предложил Чонгук, кивнув в сторону тира. Тэхён поднял бровь: — Ты серьезно? — Что, боишься проиграть? — в голосе Чонгука снова зазвучали знакомые нотки вызова. Тэхён закатил глаза, но улыбнулся: — Ты пожалеешь об этом. Однако реальность оказалась жестокой. Сколько бы Тэхён ни стрелял, все пули летели мимо цели. Его руки дрожали, мысли путались, а перед глазами все время стояло лицо Чонгука. — Ты стреляешь, как слепой котенок, — усмехнулся Чонгук, беря ружье. Он прицелился, задержал дыхание и… Бам! Прямо в яблочко. Продавец вручил ему приз — плюшевого льва с огромной гривой и глупой улыбкой. — Вот это да, — протянул Тэхён, — настоящий снайпер. Чонгук посмотрел на игрушку, потом на Тэхёна, и вдруг его лицо озарила редкая, настоящая улыбка. — Подходит тебе. — Что? — Грива, — Чонгук провел пальцем по плюшевой гриве, — как у тебя. Тэхён почувствовал, как жар разливается по щекам. В этот момент зазвонил телефон. Менеджер. Срочный вызов на съемочную площадку. — Мне нужно идти, — пробормотал Тэхён, пряча телефон в карман. Они вышли за пределы ярмарки, оказавшись в тихом переулке. Тэхён уже собрался попрощаться, но Чонгук вдруг протянул ему плюшевого льва. — На. — Что? — Бери, Львёнок, — слова сорвались с губ Чонгука прежде, чем он успел подумать. Он тут же нахмурился, явно ругая себя за это. Тэхён замер, глядя то на игрушку, то на Чонгука. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Спасибо, — он осторожно взял льва, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Тишина. Пять долгих минут они стояли, не зная, что сказать. Воздух между ними сгущался, наполняясь невысказанным. И вдруг Тэхён сделал шаг вперед. Еще один. — Тэхён?.. — начал Чонгук, но не успел закончить. Мягкие губы коснулись его щеки, легкое, почти невесомое прикосновение, которое, тем не менее, обожгло, как раскаленный металл. — Прости, — прошептал Тэхён, уже отпрыгивая назад. — Я… мне правда нужно бежать. И он убежал, оставив Чонгука стоять с широко раскрытыми глазами и пальцами, непроизвольно касающимися того места, где только что были губы Тэхёна. Тэхён бежал так быстро, как будто за ним гнались демоны. Его кроссовки гулко стучали по асфальту, а в ушах стоял оглушительный звон. «Идиот! Идиот! Идиот!» Он резко свернул за угол, прислонился к холодной кирпичной стене и схватился за голову. Его пальцы впились в золотистые кудри, будто пытаясь вырвать навязчивые мысли. «Что я наделал? Как я мог? Он теперь возненавидит меня навсегда!» В груди бушевал ураган эмоций — стыд, паника, страх, и что-то еще… что-то теплое и запретное, от чего становилось одновременно страшно и радостно. Съемочная площадка. — Тэхён-щи, вам нужно расслабиться, — сквозь зубы прошипел режиссер после пятого дубля. — Вы играете человека, влюбленного в йогурт, а не заложника в кризисной ситуации! — Простите, — Тэхён заставил себя улыбнуться, но его глаза оставались пустыми. Камера снова включилась. — «Самый кремовый… самый нежный…» — его голос звучал фальшиво даже для него самого. «Он, наверное, сейчас смеется надо мной. Или злится. О боже, он точно злится…» — Кат! Тэхён машинально вытер ладонью пот со лба. Гримерка. Поздний вечер. Тэхён сидел, уставившись в зеркало, где отражалось его бледное лицо. Плюшевый лев, подарок Чонгука, лежал перед ним на столе, его глупые черные глазки казались осуждающими. — Что мне теперь делать? — прошептал он, касаясь игрушки. Телефон вибрировал. Сообщение от менеджера: «Завтра съемки переносятся. Выходной.» Обычно он бы обрадовался, но сейчас это означало только одно — завтра тренировка. Завтра он должен увидеть Чонгука. «Нет. Нет. НЕТ.» Тэхён схватил телефон и быстро набрал сообщение: «Чонгук-сэнсэй, завтра не смогу. Съемки.» Он нажал «отправить» прежде, чем успел передумать. Ложь. Но лучше ложь, чем видеть тот шок и отвращение в глазах Чонгука. Тэхён поймал свое отражение в зеркале — красные глаза, растрепанные волосы, дрожащие губы. — Ты настоящий трус, — прошептал он себе. Игрушечный лев молчал. Чонгук захлопнул дверь квартиры с такой силой, что с полки в прихожей слетела рамка с фотографией. Стекло треснуло, но он даже не наклонился, чтобы поднять его. «Какого черта… Какого черта всё это происходит?» Он сбросил кроссовки, даже не развязывая шнурков, и прошел в гостиную, где рухнул на диван, закрыв лицо руками. В голове, как на прокрутке, мелькали моменты: Тёплые губы Тэхёна на своей щеке… Смущённые глаза, полные неожиданной нежности… Как его собственные пальцы дрожали, когда он вручал тому дурацкого плюшевого льва… Чонгук резко вскочил и начал метаться по комнате, словно загнанный зверь. — Львёнок… — он выругался сквозь зубы, сжимая кулаки. — Чёрт возьми, почему я снова это сказал? Он схватил подушку и швырнул её в стену. Потом другую. Потом третью. «Он переступил границу. Я переступил границу. Всё пошло не так с самого начала.» Чонгук подошёл к зеркалу в прихожей и уставился на своё отражение: — Ты — чемпион. Ты — профессионал. Ты не какой-то… — он не нашёл подходящего слова. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Тэхёна: «Завтра не смогу. Съёмки.» Чонгук замер, пальцы непроизвольно сжали аппарат так, что корпус затрещал. — Врёшь, — прошептал он. Он знал расписание Тэхёна — съёмки перенеслись, завтра у него выходной. «Он избегает меня. После… после этого.» Чонгук не понимал, радоваться ему или злиться. С одной стороны — завтра не придётся смотреть в эти предательски-красивые глаза. С другой… «С другой — что? Чего ты вообще хочешь, идиот?» Он швырнул телефон на диван и направился в душ, надеясь, что ледяная вода остудит его мысли. Но даже под ледяными струями он видел только одно: Тэхёна. С его глупыми кудрями. С его дерзкой ухмылкой. С его… Чонгук выключил воду и, не вытираясь, завернулся в полотенце. — Хватит. Он натянул спортивные штаны и направился в зал — маленькую комнату с тренажёрами, которую оборудовал дома. «Тренировка. Только тренировка. Никаких мыслей.» Но даже когда его мышцы горели от нагрузки, а пот заливал глаза, в голове звучал один вопрос: «Что теперь будет?» Зал клуба огласил душераздирающий крик. Груша, которую Чонгук бил с бешеной силой, отлетела так сильно, что крепления затрещали. Юнги, тренировавший новичков в другом конце зала, вздрогнул и резко обернулся. — Эй, ты там в порядке? — подошел он, осторожно кладя руку на плечо Чонгука. Тот резко обернулся, глаза горели, как угли, дыхание было тяжелым и прерывистым. — Отстань. — О-о-о, — Юнги поднял руки в защитном жесте, но не уходил. — Кто-то сегодня проснулся на злобной стороне кровати. Что случилось? Чонгук стиснул зубы. «Ты влюбился в этого рыжего дьявола, вот что случилось», — кричал внутренний голос. Но вслух он лишь буркнул: — Ничего. Просто тренируюсь. Юнги изучающе посмотрел на него, затем кивнул. — Ладно, не буду лезть. Но если что — я рядом. Когда шаги Юнги затихли, Чонгук снова обрушил всю свою ярость на грушу. Удар. «Львёнок», — прошептал в голове голос, похожий на его собственный, но более мягкий. Удар. «Его губы на твоей щеке», — нашептывало что-то внутри. Удар. «Ты подарил ему игрушку, как школьник», — язвил разум. Чонгук остановился, тяжело дыша. Пот стекал по его спине, руки дрожали от напряжения. — Черт… — он прошептал, закрывая лицо перчатками. Ему было 25 лет. Он — профессиональный боксер, чемпион, человек, которого уважали за силу и выдержку. А сейчас он вел себя как… — Как влюбленный подросток, — вслух произнес он, и от этих слов стало еще хуже. Перед глазами снова всплыл Тэхён. Тэхён, который злил его с первого дня. Тэхён, который умудрялся выводить его из себя одной лишь ухмылкой. Тэхён, чьи кудри так мягко ложились в его ладонь… Чонгук с силой потряс головой, словно пытаясь стряхнуть эти мысли. — Хватит! Он снял перчатки и швырнул их в угол. Нужно было что-то делать. Нужно было разобраться в этом. Но как? Тэхён метался по квартире, как тигр в клетке. Его крошечная студия, обычно уютная и аккуратная, сейчас выглядела так, будто здесь побывал ураган. Разбросанные скрипты, перевернутая чашка с остывшим кофе, подушка, швырнутая в стену в порыве ярости. — ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ! Он схватил плюшевого льва – подарок Чонгука – и замахнулся, чтобы швырнуть его в стену. Но в последний момент рука дрогнула. «Львёнок» Голос Чонгука звучал у него в голове, мягкий, почти нежный – совсем не тот жесткий тон, который он использовал на первых тренировках. Тэхён медленно опустился на пол, прижимая игрушку к груди. — Как… как это вообще произошло? – его голос дрожал. Он закрыл глаза, и перед ним всплыли воспоминания: Первая встреча. Чонгук, холодный и надменный, смотрящий на него свысока. Их бесконечные перепалки, когда Тэхён специально выводил его из себя, наслаждаясь каждой искоркой гнева в этих карих глазах. Тот момент в бассейне, когда он неосознанно провел пальцами по его татуировке… Тэхён резко вскочил и начал шагать по комнате. — Нет, нет, нет! Это просто… просто игра! – он говорил это больше для себя, чем для кого-то еще. – Я просто хотел доказать, что он не такой крутой, каким себя считает! Но даже самому себе он не мог солгать. Где-то между тысячей «случайных» прикосновений и бесконечных поддразниваний все изменилось. Тэхён подошел к зеркалу в ванной и уставился на свое отражение: — Ты влюбился в него, признайся же. В этого грубого, вспыльчивого, невыносимого… Его голос сорвался. В зеркале на него смотрел не уверенный в себе актер, а растерянный парень с красными от бессонницы глазами. — …в этого честного, преданного своему делу, неожиданно нежного человека, – закончил он шепотом. Телефон на кухне завибрировал. Сообщение от менеджера: «Ты уверен, что завтра не сможешь? Режиссер предлагает перенести…» Тэхён схватил телефон и быстро напечатал: «Нет. Я приду.» Он не мог прятаться вечно. Как бы страшно это ни было – завтра он посмотрит в глаза Чонгуку. И тогда… Тэхён глубоко вздохнул и посмотрел на плюшевого льва, которого все еще сжимал в руке. — Тогда мы разберемся с этим, – пообещал он себе и игрушечному символу всего этого безумия. Утренний свет, льющийся через высокие окна клуба, казался сегодня слишком ярким, слишком обнажающим. Чонгук стоял у ринга, делая вид, что проверяет бинты на руках, хотя на самом деле его взгляд раз за разом скользил к двери. Когда Тэхён вошел, их глаза встретились на долю секунды — и тут же разошлись. — Привет, — пробормотал Тэхён, поправляя сумку на плече. — М, — промычал в ответ Чонгук. Тишина. Обычно их тренировки напоминали поле боя — крики, саркастические замечания, бесконечные пререкания. Сегодня же они двигались вокруг друг друга, как два магнита, повернутых одинаковыми полюсами. Из угла зала: — Что с ними сегодня? — шепотом спросил долговязый новичок, тот самый, что когда-то стал причиной конфликта с Киджоном. Юнги, скрестив руки на груди, наблюдал за парой с интересом: — Хороший вопрос. — Раньше они орали друг на друга, а сейчас… — новичок жестом показал странную атмосферу между Чонгуком и Тэхёном. Юнги хмыкнул: — Впервые за 8 лет вижу, чтобы Чонгук кого-то боялся. На ринге: — Э-э… давай попробуем эту комбинацию, — неуверенно сказал Чонгук, показывая движение. Тэхён кивнул, слишком быстро, почти нервно: — Да, давай. Они начали отрабатывать ударную серию, но их движения были деревянными, неестественными. Чонгук, обычно такой точный и уверенный, сегодня промахивался мимо лап Тэхёна. Тэхён, обычно пластичный и артистичный, двигался, как робот. И тогда случилось неизбежное. Чонгук сделал шаг вперед — Тэхён инстинктивно отпрянул назад — их ноги спутались. — Ой! — Черт! Чонгук поскользнулся и рухнул на спину. Тэхён, пытаясь удержаться, безуспешно схватился за воздух и приземлился прямо на него. Теплое тело. Запах цитрусового геля для душа. Золотистые кудри, рассыпавшиеся по лицу Чонгука. — О-о-о, — донеслось из угла зала. Они замерли, глаза в глаза, нос к носу. Чонгук почувствовал, как по его щекам разливается жар. Тэхён открыл рот, но ни звука не вырвалось. — Эй, ребята, все в порядке? — раздался голос Юнги, но ни один из них не ответил. Как по команде, они оттолкнулись друг от друга. — Мне нужно… позвонить менеджеру! — выпалил Тэхён, вскакивая. — Я… в душ! — одновременно рявкнул Чонгук, поднимаясь. Они бросились в разные стороны, оставив за собой хор удивленных возгласов. Раздевалка: Чонгук стоял под ледяным душем, но тело все равно горело. «Идиот. Полный идиот. Ты — профессиональный боксер! Ты выигрывал бои с переломанными ребрами! И теперь ты бежишь, как испуганный щенок, из-за…» Из-за того, что Тэхён упал на него? Из-за того, как пахли его волосы? Из-за того, как его сердце бешено заколотилось в тот момент? Чонгук выключил воду и с силой ударил кулаком по кафелю. У выхода из клуба: Тэхён, дрожащими руками набирал номер менеджера, хотя прекрасно знал, что никакого срочного звонка не было. — Алло? Да, это я… — его голос звучал фальшиво даже в его собственных ушах. Он украдкой взглянул на дверь в мужскую раздевалку. «Что со мной происходит?» Ледяные капли воды с подбородка Чонгука упали на кафель, когда он резко обернулся на звук шагов. Юнги стоял в дверном проеме, скрестив руки, его обычно беззаботное лицо было серьезным. — Блин! — Чонгук подпрыгнул, роняя полотенце. — Ты что, подкрадываешься как… — Как призрак? — Юнги поднял бровь. — Или как обеспокоенный друг? Чонгук резко наклонился за полотенцем, чувствуя, как жар разливается по шее. — Мне просто… нужно переодеться. Он попытался пройти мимо, но Юнги блокировал дверь. — О-о-о, нет, дружок. Мы поговорим. — О чем?! — голос Чонгука неожиданно сорвался на визгливую ноту. Юнги начал медленно наступать, загоняя Чонгука в угол раздевалки: — О том, почему ты пялился на Тэхёна сегодня, как голодный пес на котлету. — Я не… — О том, почему вы оба краснеете, как школьницы. — Это не… — О том, почему вы упали друг на друга и… Чонгук отступал, пока не споткнулся о скамейку. Его ноги подкосились, и он с глухим стуком рухнул на спину. — Черт! Юнги замер, затем медленно поднял руки: — Окей, окей, я не хотел… Но вместо ожидаемой вспышки гнева Чонгук просто закрыл лицо руками и издал странный звук — нечто среднее между стоном и смешком. Юнги осторожно присел рядом и протянул руку, помогая ему подняться. — Эй… все в порядке? Чонгук, опираясь на скамью, тяжело дышал. Капли воды с мокрых волос падали на плечи. — Нет, — он прошептал так тихо, что Юнги еле расслышал. — Всё… всё пошло не так. Юнги молча кивнул, давая ему время. Чонгук сжал кулаки, глядя в пол: — Сначала он просто бесил меня. Потом… потом стало по-другому. — По-другому? — Я не знаю как это назвать! — Чонгук резко встал и начал метаться по раздевалке. — Он дразнил меня, я злился, он… черт, он назвал меня «сэнсэем» этим своим дурацким тоном, и… Он замер, сжимая полотенце так, что суставы побелели. — И что? — мягко спросил Юнги. — И мне понравилось, — Чонгук выдавил из себя, как признание в преступлении. Тишина. Затем Юнги медленно улыбнулся: — О-о-о, значит так… — Не смейся! — Чонгук бросил в него мокрое полотенце. — Это… это неправильно. Я должен сосредоточиться на бою, а не… — На рыжих кудрях? — Заткнись! Юнги поднял руки в защитном жесте, но смех все равно пробивался сквозь зубы: — Ладно, ладно. Прости, я просто… Ты впервые за восемь лет ведешь себя как живой человек, а не как боксерский робот. Чонгук хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что Юнги был прав. Он чувствовал. По-настоящему. И это было страшнее любого боя. Юнги скрестил руки на груди, его губы дрожали от сдерживаемого смеха. — Так-так-так, — протянул он, медленно обходя Чонгука по кругу, как хищник. — Значит, наш грозный Чонгук-сэнсэй, который всех разносит на ринге, падает в обморок от одного взгляда рыжего актёришка? Чонгук стиснул зубы так сильно, что в висках застучало. — Я не падал в обморок. — Ой, извини, — Юнги притворно хлопнул себя по лбу. — Ты просто упал на спину, когда он оказался сверху. Совсем другое дело! — Юнги, я предупреждаю… — Чонгук сделал угрожающий шаг вперед, но его друг только рассмеялся. — Ого! Ты сейчас так похож на того Чонгука, который в шестом классе засыпал розовыми бумажными сердечками парту Ли Минджи! — ЧТО?! — голос Чонгука достиг такой высоты, что в соседнем душе, наверное, лопнула кафельная плитка. — Этого никогда не было! Юнги достал телефон и начал листать галерею: — У меня где-то есть фото… Ага, вот! — он повернул экран, где действительно был смущенный маленький Чонгук у парты, усыпанной сердечками. Чонгук бросился на друга, пытаясь выхватить телефон, но Юнги ловко увернулся. — Осторожнее, чемпион! А то вдруг тебе сейчас станет плохо, как от взгляда твоего львёнка! — Я убью тебя! — Нет-нет, сначала признайся в любви Тэхёну, а потом уже убивай меня! — Юнги прыгнул на скамейку, продолжая дразнить. — Ой, представляю, как ты будешь краснеть и заикаться… Чонгук схватил мокрое полотенце и со всей силы швырнул в Юнги. Тот не успел увернуться — полотенце хлопнуло ему прямо в лицо. — Попал! — торжествующе крикнул Чонгук. Юнги медленно снял полотенце, его волосы торчали в разные стороны. — Ладно, ладно, — он поднял руки в знак перемирия, но глаза все еще смеялись. — Серьезно, Чон, я рад за тебя. Чонгук нахмурился: — В смысле? — Ты наконец-то ожил, — Юнги неожиданно стал серьезным. — Последние годы ты был как робот — только бокс, только победа. А теперь… — А теперь я веду себя как идиот, — пробормотал Чонгук, опускаясь на скамейку. Юнги сел рядом и хлопнул его по плечу: — Нет. Теперь ты снова человек. Чонгук хотел что-то ответить, но в этот момент в раздевалку ворвался запыхавшийся новичок: — Чонгук-сэнсэй! Тэхён-щи ищет вас! Говорит, что-то срочное! Юнги медленно повернулся к Чонгуку с широкой ухмылкой: — Ну что, сэнсэй? Бежишь к своему львёнку? Чонгук вскочил, красный как помидор, и бросился к выходу, оставив за собой хохочущего Юнги. Он застал Тэхёна у выхода из клуба, где тот нервно перебирал шнурки своей спортивной сумки. — Тэхён, — позвал он, и тот вздрогнул, словно его поймали на месте преступления. — О! Чонгук-сэнсэй… — Тэхён сделал шаг назад, избегая зрительного контакта. — Мне нужно идти, появилось срочное… Чонгук, не раздумывая, перехватил его за запястье. — Подожди. Кожа под пальцами оказалась удивительно мягкой и теплой. Тэхён замер, его глаза расширились, а по смуглым щекам разлился яркий румянец. — Я… — Чонгук почувствовал, как язык прилипает к нёбу. Они стояли так несколько секунд, оба слишком осознающие точку соприкосновения. — Завтра, — наконец выдавил из себя Чонгук. — Пойдем… в одно место. Тэхён моргнул: — В какое? — Узнаешь завтра, — Чонгук сглотнул, внезапно ощутив прилив храбрости. — Это… не тренировка. Тэхён открыл рот, закрыл, потом снова открыл: — Я… — его голос дрогнул. — Ладно. Да. Чонгук медленно отпустил его руку, пальцы будто сами не хотели разжиматься. — В шесть вечера. Скинь адрес, я заеду за тобой Тэхён кивнул, затем резко развернулся и почти побежал к выходу, оставив за собой шлейф цитрусового аромата. Чонгук стоял, глядя ему вслед, и только сейчас осознал, что забыл дышать. — О-о-о-о, — раздался знакомый насмешливый голос прямо за спиной. Чонгук вздрогнул так сильно, что чуть не подпрыгнул на месте. — ЧЕРТ, ЮНГИ! — он обернулся, готовый разорвать друга на части, но тот уже отпрыгнул на безопасное расстояние, широко ухмыляясь. — Так это ты называешь «серьезным разговором»? — Юнги сложил руки под подбородком, изображая влюбленную школьницу. — «Пойдем в одно место… какое — секрет…» — Заткнись! — Чонгук бросился за ним, но Юнги ловко увернулся. — Ой, а что ты ему подаришь завтра? Еще одного плюшевого зверя? Может, мишку? Или… — Я тебя придушу! — Не успеешь! — Юнги прыгнул на лестничные перила и съехал вниз, как сорванец. — Тебе нужно готовиться к свиданию! Чонгук зарычал, но вдруг остановился. Свидание. Это слово повисло в воздухе, такое громкое, несмотря на то, что никто его не произносил всерьез. Он медленно провел рукой по лицу. — Черт… Но где-то глубоко внутри, под всеми слоями страха и сомнений, что-то маленькое и радостное зашевелилось. Чонгук ворвался в свою квартиру, захлопнув дверь с такой силой, что со стены в прихожей слетела фотография отца с последнего чемпионата. Он даже не остановился, чтобы поднять ее. «Свидание. Это свидание. Я пригласил его на свидание.» Мысли крутились в голове, как бешеные пчелы. Он схватил подушку с дивана и зарылся в нее лицом, подавив крик. — ААААРГХ! Бросив подушку, Чонгук начал метаться по квартире: 1. Рывок к холодильнику — выпил залпом бутылку воды, не заметив, что это был острый соус для барбекю. 2. Попытка сесть — промахнулся мимо дивана и рухнул на пол. 3. Душ — включил ледяную воду и простоял под ней пять минут, пока зубы не начали стучать как кастаньеты. В 23:47 он плюхнулся на кровать, мокрый и дрожащий. — Спокойствие, Чонгук, — прошептал он в темноту. — Ты выходил на ринг перед тысячами людей. Ты… Мысль оборвалась. «Но Тэхён — это не ринг. Это…» Он перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку. Следующий день начался с того, что Чонгук проснулся в 5 утра от собственного крика — ему приснилось, что он пришел на встречу в боксерских трусах и перчатках. — Черт… Он провел ладонью по лицу, встал и сразу же начал нервную подготовку: Гардеробная: - Черная рубашка? «Слишком похоже на похороны.» - Синяя футболка? «Я в этом выгляжу как подросток.» - Белая водолазка? «О боже, нет, я же буду как мой дед!» В итоге на кровати образовалась гора одежды, а сам Чонгук стоял посреди комнаты в носках и боксерских шортах, разглядывая себя в зеркало. — Может, просто пойти голым? — пробормотал он, затем фыркнул от собственной глупости. Ванная: Он провел над лицом бритвой три раза — никак не мог перестать дрожать. В итоге на подбородке появился маленький порез. — Идеально, — проворчал он, прижимая к ранке кусочек туалетной бумаги. — «Привет, я порезался, потому что дрожал как осиновый лист при мысли о тебе.» Кухня: Чонгук открыл холодильник и уставился на содержимое. — Что люди едят на сви… на встречах? Он погуглил «идеальная еда для свидания» и сразу же пожалел об этом. — Устрицы? Шоколадные фондю? Кто это вообще… В итоге он просто купил бутылку дорогого сока в магазине у дома. К 17:30 Чонгук стоял у зеркала в итоговом образе: - Темно-синие джинсы - Простая серая рубашка с закатанными рукавами (чтобы были видны татуировки на предплечьях) - Кроссовки (не боксерки, это уже прогресс) Он глубоко вдохнул и посмотрел на фотографию матери на тумбочке. — Я веду его в наше место, мама, — прошептал он. — Ты бы его… ты бы его одобрила. Фотография молчала, но Чонгуку показалось, что улыбка женщины на снимке стала немного теплее. Он проверил время. 17:47. — Поехали, — сказал он своему отражению и вышел, хлопнув дверью. Тэхён проснулся в 4:17 утра от кошмара, в котором он явился на встречу с Чонгуком в костюме льва из детского утренника. Сердце колотилось так сильно, что он трижды измерил давление, убеждая себя, что не умрёт до вечера. 7:00 утра — Бой с гардеробом. Шкаф превратился в поле битвы: — Красный свитер — «Выгляжу как новогодняя открытка!» — Кожаная куртка — «Слишком, будто я пытаюсь казаться крутым» — Классический костюм — «Боже, нет, это же не собеседование!» В порыве отчаяния Тэхён уронил вешалку и случайно запер себя в гардеробной на 20 минут, пока горничная не услышала стук. 9:30 — Барбершоп-трагедия. Парикмахер спросил: — Как подстричь? Тэхён, нервно теребя прядь: — Ну… чтобы было… вы знаете… не как обычно… но и не… В итоге он вышел с идеальной стрижкой, но с обкусанными ногтями (переволновался и незаметно грыз их весь процесс). 12:00 — Парфюмерный кризис. В магазине он тестировал один аромат за другим, пока нос полностью не отказался различать запахи. Консультант с жалостью в голосе предложил: — Может, просто возьмёте тот, что был первым? Тэхён купил все пять пробников. 14:00 — Кафе-катастрофа. Заказав кофе «для храбрости», он: 1. Пролил его на новые белые брюки 2. В панике схватил салфетку и размазал пятно на полбедра 3. Случайно сбил официанта подносом Пришлось срочно покупать новые джинсы в ближайшем магазине. 16:30 — Финальная паника. Перед зеркалом в ванной разыгралась драма: — ЗУБЫ ЧИСТЫЕ? — кричал он своему отражению, демонстрируя оскал. — ДЫХАНИЕ? — выдохнул в ладонь и тут же вдохнул проверяя. — ВОЛОСЫ? — 37-я попытка уложить непослушный локон. В 17:45 он в панике позвонил своему агенту: — Я не могу дышать! — Ты же актёр, идиот, сыграй спокойствие! — рявкнула та и бросила трубку. 17:55 — Последние секунды. Тэхён метался по квартире: — Проверил телефон (3% заряда) — Обновил причёску (стало хуже) — Уронил ключи в унитаз (достал, помыл с мылом) Когда в 18:02 раздался звонок в дверь, он: 1. Подпрыгнул, ударившись головой о люстру 2. Наступил на лапу своему коту 3. Споткнулся о собственные ноги Упав к двери, он прошептал: — Всё хорошо. Я актёр. Я могу это сыграть. И открыл дверь с самой беззаботной улыбкой, какая только могла быть у человека с липким от пота лбом и диким взглядом. Дверь открылась, и Чонгук замер, увидев Тэхёна. Рыжие кудри были идеально уложены (хотя один упрямый локон все равно торчал вверх). Темно-бордовый свитер подчеркивал его смуглую кожу, а новые джинсы… «Боже, он в джинсах. На нем джинсы. Это должно быть запрещено», — пронеслось в голове Чонгука. Тэхён тоже застыл, разглядывая Чонгука в непривычном casual-образе. Рубашка с закатанными рукавами обнажала мускулистые предплечья с татуировками, а обычные кроссовки вместо боксерок делали его почти… обычным парнем. — Привет, — выдавил из себя Чонгук и резко протянул вперед маленький букетик полевых цветов. — О! — Тэхён ахнул, принимая подарок. Его пальцы дрожали так сильно, что несколько лепестков осыпалось. — Спасибо, я… я сейчас… Он метнулся к кухне, споткнулся о порог, чудом удержал равновесие и сунул цветы в первую попавшуюся вазу. Машина. 18:17. Чонгук десятый раз поправлял зеркало заднего вида, хотя оно и так было идеально настроено. — Так… куда мы… — он повернул голову и наткнулся на взгляд Тэхёна. Зрительный контакт. Катастрофа. Они оба резко отвернулись в разные стороны. — Эм… — Чонгук запустил двигатель. — Пристегнись. — Ага! — Тэхён рванул за ремень, но перестарался — пряжка щелкнула прямо по ключице. — Ай! То есть… ничего! 18:23 — Первая авария. Чонгук, нервно поглядывая на пассажира, не заметил красный свет. Резкое торможение. — Осторожно! — Тэхён инстинктивно протянул руку, чтобы защитить Чонгука, и случайно… Шлепнул его по груди. Мертвая тишина в салоне. — Я… это… — Тэхён медленно убрал ладонь, краснея до кончиков ушей. Чонгук молча кивнул и снова уставился на дорогу, но теперь его шея тоже стала малиновой. 18:35 — Музыкальный инцидент. — Включи что-нибудь, — предложил Чонгук, чтобы разрядить обстановку. Тэхён радостно потянулся к радио и включил… Романтическую балладу из своего последнего фильма, где он признавался в любви героине. — НЕТ! — он зашипел на динамики, как будто те могли его понять, и стал лихорадочно переключать каналы. Попал на хэви-метал. Потом на детские песенки. В итоге остановился на прогнозе погоды. 18:47 — Навигационный конфуз. — Может ты повернёшь налево? — сказал Тэхён. — Ты уверен? — переспросил Чонгук. — Абсолютно! Через 200 метров дорога закончилась тупиком. — Я… э… может, это новый маршрут? — попытался шутить Тэхён. Чонгук фыркнул, и вдруг они оба рассмеялись — нервно, истерично, но это был первый настоящий смех за весь вечер. — Ладно, львёнок, — Чонгук включил заднюю передачу. — Давай я сам. Тэхён замер. — Ты… ты снова назвал… В салоне повисла тишина. Чонгук медленно повернул голову и встретился взглядом с Тэхёном. — Да. Потому что… Гудок клаксона сзади прервал его. Светофор сменился на зеленый. — Поехали, — прошептал Тэхён, и в его глазах было что-то новое — не паника, а предвкушение. Чонгук тронулся с места, на этот раз их руки случайно коснулись на рычаге коробки передач. Никто не отдернул ладонь. Машина остановилась на пустынной парковке у входа в лесопарк. Чонгук выключил двигатель, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только нервным постукиванием пальцев Тэхёна по подлокотнику. — Нам нужно… э… пройти немного пешком, — пробормотал Чонгук, избегая зрительного контакта. — Отлично! — слишком бодро ответил Тэхён и тут же ударился головой о дверной косяк, выбираясь из машины. Первая катастрофа: Ворота. Чонгук гордо продемонстрировал пропуск охраннику, но: 1. Перепутал карманы и сначала достал чек из цветочного магазина. 2. Затем показал водительские права 2018 года выпуска. 3. В итоге пропуск выпал у него из рук прямо в лужу. Тэхён героически бросился спасать документ и поскользнулся, схватившись за Чонгука. Они обрушились на ограждение, которое тревожно заскрипело. Охранник просто вздохнул и махнул рукой: — Проходите, ради Бога. Вторая катастрофа: Лестница. Тропинка к месту назначения начиналась с крутой каменной лестницы. — После тебя, — галантно предложил Чонгук. — Нет-нет, после тебя! — настаивал Тэхён. В итоге они начали спускаться одновременно с разных сторон и застряли посередине, лицом к лицу, в неловком танце. — Я… — Чонгук попытался отступить, но его нога соскользнула. Тэхён инстинктивно схватил его за рубашку. Раздался звук рвущейся ткани. — О БОЖЕ! — Тэхён зажмурился, всё ещё сжимая в кулаке оторванный рукав. Третья катастрофа: Мост. Деревянный мостик через ручей выглядел живописно, но: 1. Тэхён, размахивая руками в рассказе, случайно сбил шапку с проходящей бабушки. 2. Чонгук бросился помогать и уронил в воду свой телефон. 3. Бабушка оказалась бывшей учительницей бокса и сама достала гаджет, бросив им в Чонгука точным ударом. — Молодёжь нынче… — покачала она головой, уходя. Четвёртая катастрофа: Белки. Тэхён, пытаясь казаться романтичным, принёс орехи для кормления белок. 1. Первая же белка укусила его за палец. 2. Вторая залезла в карман Чонгука и украла ключи от машины. 3. Третья стащила у Тэхёна носовой платок и устроила представление на дереве. — Может, просто пойдём? — сдавленно спросил Чонгук, наблюдая, как стая белок устроила драку за его автомобильный брелок. Пятая катастрофа: Фото. — Давай сфотографируемся! — предложил Тэхён, доставая телефон. 1. Первый кадр: Чонгук моргнул. 2. Второй кадр: Тэхён чихнул. 3. Третий кадр: телефон выскользнул и упал в кусты. Когда они наконец подняли аппарат, на экране случайно активировалась галерея — и первым же фото оказался скриншот Чонгука с Тэхёном из его последнего интервью. Мёртвая тишина. — Э-э… — Тэхён лихорадочно тыкал в кнопки. — Это… для работы… Чонгук вдруг рассмеялся — по-настоящему, от души. — Ты невозможен, — сказал он, и в его голосе не было раздражения. Тэхён замер, затем осторожно улыбнулся в ответ. — Зато ты научился терпению, сэнсэй. Они стояли так, в лучах заходящего солнца, покрытые грязью, с оборванной одеждой, но почему-то это было самым прекрасным моментом за весь день. — Пошли, — Чонгук неожиданно взял Тэхёна за руку. — Я хочу показать тебе одно место. И на этот раз ничто не могло их остановить — ни белки, ни порванная одежда, ни даже собственная неловкость. Чонгук остановился на тропинке, оглядывая окрестности с нарастающей паникой. — Эм… Кажется, мы… — он нервно провел рукой по затылку. — Заблудились? — Тэхён поднял бровь, но в его глазах светилось скорее веселье, чем раздражение. — Нет! Просто… — Чонгук резко повернулся и наступил прямо в грязную лужу. Брызги фонтаном взлетели в воздух, обрызгав его новенькие джинсы. Тэхён фыркнул, затем попытался подавить смех, что привело к странному хрюкающему звуку. — Ты… — Чонгук хотел рассердиться, но неожиданно сам расхохотался. — Ладно, да. Мы заблудились. Шестая катастрофа: Карта. Тэхён торжествующе достал телефон: — У меня есть карта! 1. Телефон показал 1% заряда. 2. Приложение зависло на загрузке. 3. Последний писк — черный экран. — Идеально, — пробормотал Чонгук, выжимая воду из подола рубашки. Седьмая катастрофа: Местные жители. Пара решила спросить дорогу у прохожих: 1. Первой оказалась влюбленная парочка, слишком занятая собой, чтобы их заметить. 2. Второй — мужчина с тремя буйными собаками, которые тут же обнюхали Тэхёна с ног до головы. 3. Третья — маленькая девочка, которая уверенно указала… прямо в пруд. Восьмая катастрофа: Голод. — Может, перекусим? — предложил Тэхён, доставая из кармана смятый протеиновый батончик. 1. Упаковка не поддавалась. 2. Когда Чонгук попытался помочь, батончик выскользнул и упал в грязь. 3. На него тут же набросилась та самая белка с ключами. — Ну хоть кто-то поужинает, — философски заметил Тэхён. Девятая катастрофа: Сумерки. Солнце начало садиться, окрашивая небо в розовые тона. — Красиво, — невольно вырвалось у Чонгука. — Да, — прошептал Тэхён, глядя не на закат, а на него. Чонгук почувствовал, как по щекам разливается жар. Он резко отвернулся и… — ОСТОРОЖНО! Слишком поздно. Чонгук шагнул прямо на скользкий мох и поехал вниз по склону, хватаясь за кусты. Тэхён бросился за ним, но потерял равновесие, и они оба кубарем скатились в небольшую лощину. — Ты… в порядке? — Чонгук очнулся первым, обнаружив, что лежит на Тэхёне, их лица в сантиметрах друг от друга. — М-м-м, — было все, что смог выдавить Тэхён, красный как помидор. В этот момент: 1. Зазвонил телефон Чонгука (тот самый, который падал в ручей). 2. Из динамиков раздался гимн их боксерского клуба на полной громкости. 3. Из кустов выскочила та самая белка и с триумфом уронила на них украденный ранее брелок. — Кажется, вселенная пытается нам что-то сказать, — флегматично заметил Тэхён, не решаясь пошевелиться. Чонгук медленно поднялся, отряхиваясь, затем протянул руку Тэхёну. — Я знаю, куда идти. И странное дело — после всех этих катастроф, его рука больше не дрожала, когда он взял Тэхёна за ладонь. Чонгук и Тэхён брели по лесной тропинке, представляя собой жалкое зрелище: — Чонгук с одним рукавом, мокрыми джинсами и веткой в волосах. — Тэхён с перекошенным воротником, грязными ладонями и торчащим во все стороны рыжим чубом. Десятая катастрофа: Птичий бунт. Стая ворон, защищая гнездо, приняла взъерошенные волосы Тэхёна за угрозу. — Первая птица спикировала, выхватив у него из рук остатки протеинового батончика. — Вторая украла носовой платок прямо из кармана. — Третья уселась на плечо Чонгука с видом полного хозяина положения. — Может, просто отдадим им кошельки? — предложил Тэхён, прикрывая голову руками. Одиннадцатая катастрофа: Водные процедуры. Пытаясь обойти лужу, они не заметили скользкий камень: 1. Чонгук поскользнулся и схватился за Тэхёна. 2. Тэхён инстинктивно шагнул назад — прямо в воду. 3. В итоге оба оказались по колено в холодном лесном ручье. — Хотя бы телефон не уронил… — начал Тэхён, но тут же нащупал пустой карман. Молчание. Чонгук вздохнул и сунул руку в воду. Двенадцатая катастрофа: Гербарий. Тэхён, пытаясь помочь, наступил на скользкий мох и рухнул в куст крапивы. — АЙ! БОЖЕ! ОНО ЖЖЁТ! Чонгук бросился спасать, забыв про телефон в ручье. Итог: — Тэхён с красными пятнами на всех открытых участках кожи. — Чонгук с телефоном, который теперь напоминал кирпич. — Оба покрытые листьями, как салат «Цезарь». Тринадцатая катастрофа: Время перекура. Они остановились передохнуть на поваленном дереве. 1. Бревно оказалось гнилым и с треском разломилось под их весом. 2. Тэхён приземлился прямо в муравейник. 3. Чонгук, пытаясь помочь, увяз ботинком в лесной грязи. — Знаешь, — Тэхён сидел на земле, выковыривая муравьев из-под рубашки, — я начинаю думать, что мы в каком-то розыгрыше. Чонгук, оставшийся с одним ботинком, вдруг рассмеялся так, что закашлялся: — Если это свидание… то я даже не представляю, какими должны быть наши отношения. Тэхён замер, затем медленно улыбнулся: — Страшно представить. Они сидели посреди леса — грязные, мокрые, покусанные — и вдруг оба залились смехом. — Ладно, — Чонгук встал, протягивая руку Тэхёну, — я знаю, где мы. — Ты уверен? — Нет. Но я знаю, куда идти. И странное дело — после всех этих катастроф, их руки сплелись естественно, будто так и должно было быть. Последний отрезок пути пролегал через центральную аллею парка, где в этот вечер проходил фестиваль уличных музыкантов. Толпы людей перемещались хаотично между яркими палатками с едой и импровизированными сценами. — Держись ближе, — Чонгук обернулся, чтобы убедиться, что Тэхён идет за ним, но в этот момент между ними протиснулась группа подростков с огромными клубничными сладкими ватами. Четырнадцатая катастрофа: Разделяй и властвуй. 1. Тэхён сделал шаг влево — прямо на ногу женщине с тремя таксами на поводках. 2. Чонгук рванулся вперед, но его остановил уличный фокусник, выбравший его для трюка с исчезающей монетой. 3. Когда Чонгук наконец вырвался, Тэхён уже исчез в море людей. Три минуты хаоса. Чонгук: — Перепрыгнул через скамейку, спугнув воркующих голубей. — Наступил на гитару уличного музыканта (пришлось оставить в залог последние наличные). — Услышал знакомый смех и рванул на звук, но это оказалась просто похожая рыжая девушка. Тэхён: — Запутался в ленточках танцующих девушек. — Был принят фанатами за своего персонажа из популярного сериала. — В панике спрятался за стендом с сувенирами, где случайно сбил пирамиду из магнитов. Чонгук наконец заметил знакомые золотистые кудри у стенда с мороженым. Тэхён стоял, растерянно озираясь, с тремя шариками эскимо в руках (продавец пожалел «того актёра из сериала»). — ЛЬВЁНОК! — крик вырвался сам собой. Тэхён обернулся, и его лицо озарилось. Он рванул к Чонгуку, забыв про мороженое: 1. Первый шарик упал на песок. 2. Второй прилип к футболке проходящего ребенка. 3. Третий Чонгук успел поймать в воздухе. — Ты… — Тэхён тяжело дышал, — кричал мое прозвище на весь парк? — Да, — Чонгук вытер капающее эскимо о джинсы и откусил кусок. — В следующий раз привяжу тебе колокольчик. Тэхён рассмеялся и вдруг схватил его за руку: — Больше не теряемся? Чонгук посмотрел на их соединенные руки, затем на залитое закатным светом лицо Тэхёна. — Договорились. И когда они снова двинулись вперед, сквозь толпу, через музыку и смех, их пальцы сплелись так естественно, будто всегда должны были быть вместе. После всех испытаний они стояли на маленькой поляне у лесного озера, куда лучи заходящего солнца падали сквозь листву, рассыпаясь золотыми бликами по воде. — Мы… здесь, — выдохнул Чонгук, оглядывая их потрёпанный вид: — Его рубашка теперь напоминала лоскутное одеяло. — Джинсы Тэхёна приобрели абстрактный грязевой узор. — В волосах обоих красовались листья и какие-то загадочные веточки. Тэхён медленно повернулся, осматривая место. Озеро, окружённое вековыми соснами, старый деревянный пирс, скрипящий на ветру, и скамейка под резным навесом. — Чонгук… — он замер, внезапно осознав. — Это… — Особенное место, — Чонгук сглотнул, неловко поправляя уцелевший рукав. — Это место, где мой отец сделал предложение маме. Тишина. Даже птицы, казалось, затаили дыхание. Тэхён открыл рот, закрыл, затем осторожно шагнул к пирсу. Его кроссовки оставляли мокрые следы на выцветших досках. — Оно прекрасно, — он прошептал так тихо, что слова едва долетели до Чонгука. — Должно было быть, — Чонгук прислонился к сосне, вдруг осознавая всю абсурдность ситуации. — Я планировал… ну ты знаешь. Романтика. Ужин. Может, даже цветы, которые не пришлось отвоёвывать у бабушек. Тэхён обернулся, и в его глазах светилось что-то, от чего у Чонгука перехватило дыхание. — Вместо этого мы получили квест выживания, — он рассмеялся, и этот звук смешался с плеском воды. — Самый странный день в моей жизни, — признался Чонгук. — В моей тоже. Они смотрели друг на друга — потрёпанные, уставшие, смешные — и вдруг оба залились смехом. Настоящим, заразительным, до слёз. — Знаешь что? — Тэхён вытер глаза, оставляя грязную полосу на щеке. — Это лучше, чем любое «правильное» свидание. Чонгук подошёл ближе, осторожно беря его за руку. — Потому что? — Потому что теперь у нас есть история, — Тэхён улыбнулся, и в этом моменте было что-то настолько тёплое, что все катастрофы дня вдруг стали бесценными. И когда солнце коснулось горизонта, окрасив воду в алые тона, Чонгук наконец понял — иногда самые красивые моменты рождаются не из идеальных планов, а из хаоса, смеха и пары рук, которые не отпускают, несмотря ни на что. Чонгук глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Ветер шевелил его растрепанные волосы, а закат окрашивал лицо в теплые золотистые тона. — Тэхён, я… — он начал, но в этот момент: Пятнадцатая катастрофа: Небесная помеха. Прямо в открытый рот Чонгука залетела мошка. 1. Он закашлялся, хватая себя за горло. 2. Тэхён в панике рванул к нему. 3. В спешке споткнулся о собственные шнурки. Результат: — Чонгук, давящийся насекомым. — Тэхён, летящий на него с размаху. — Оба падают на старый пирс, который угрожающе заскрипел. Спасательная операция. Тэхён, не теряя присутствия духа: 1. Схватил Чонгука за плечи и начал трясти. 2. Случайно ударил его коленом в процессе. 3. От неожиданности Чонгук проглотил мошку вместе с воздухом. — Ты в порядке?! — Тэхён замер над ним с круглыми от ужаса глазами. Чонгук, лежа на спине, медленно моргнул: — Я… проглотил её. Последствия. 1. Неловкое молчание. 2. Чонгук чихнул (мошка, видимо, всё ещё щекотала нос). 3. Пирс под ними издал угрожающий треск. — Может, встанем? — предложил Тэхён, но было уже поздно. Шестнадцатая катастрофа: Водная стихия. Доски под ними провалились, и они рухнули в озеро. 1. Чонгук, не умеющий плавать, ухватился за Тэхёна. 2. Тэхён, пытаясь помочь, случайно стянул с него остатки рубашки. 3. На поверхности воды остались только пузыри и плавающая обувь. Из кустов выскочила та самая белка с ключами (теперь уже с целой коллекцией украденных вещей) и начала пищать, привлекая внимание. К ним подбежал: 1. Охранник парка. 2. Та самая бабушка с таксами. 3. Уличный музыкант, чью гитару раздавил Чонгук. Втроем они вытащили промокших «влюбленных» на берег. Сидя на берегу, кашляя озерной водой, Чонгук вдруг рассмеялся. — Знаешь, что я хотел сказать? Тэхён, выжимая воду из своих кудрей, поднял бровь: — После всего этого? Обязательно. Чонгук повернулся к нему, мокрый, без рубашки, с водорослями в волосах: — Я влюбился в тебя. Даже если ты катастрофа. Тэхён замер, затем медленно улыбнулся: — А я — в тебя. Даже если ты теперь официально каннибал (насекомых). И когда их губы наконец встретились, где-то вдали: 1. Белка торжествующе заскрипела орехом. 2. Таксы радостно залаяли. 3. Музыкант заиграл романтическую мелодию на уцелевшей гитаре. Тропинка от озера к парковке казалась теперь короче, хотя они шли медленно, не спеша отпускать руки. Вода из их кроссовок противно хлюпала, а мокрая одежда прилипала к телу, но ничто не могло омрачить момент. Чонгук остановился под старым дубом, его пальцы слегка дрожали, сжимая ладонь Тэхёна. — Я… — он глубоко вдохнул, глядя прямо в золотистые глаза перед собой, — я влюбился в тебя. В твои дурацкие кудри. В то, как ты злишь меня. Даже в то, как ты разрушаешь все мои планы. Тэхён замер, его губы дрогнули, затем растянулись в той самой ухмылке, что сводила Чонгука с ума: — Вот черт. А я-то думал, что это мой секрет. — Он шагнул ближе, сокращая расстояние. — Я твой. С первого дня, когда ты назвал меня «непереносимым». Когда их губы наконец встретились, это было: 1. Неловко (Чонгук случайно наступил Тэхёну на ногу). 2. Солено (вода из волос Тэхёна капала прямо между ними). 3. И совершенно идеально. Где-то вдали закаркала ворона, будто аплодируя. Они шли, сплетя пальцы, и Чонгук вдруг осознал: — Мы забыли твоего плюшевого льва на пирсе. Тэхён рассмеялся: — Он теперь хранитель нашего места. Каждая их катастрофа превращалась в историю, которую хотелось рассказывать снова и снова. У дверей дома Тэхёна. Машина остановилась, но ни один не спешил выходить. — Извини за сегодня, — пробормотал Чонгук, проводя пальцем по царапине на руке Тэхёна. — Я мечтал о другом свидании. Тэхён наклонился и легонько коснулся его губ: — Это было лучшее свидание в моей жизни. Они еще раз поцеловались — нежно, без спешки, — затем Тэхён вышел, обернувшись на пороге: — Завтра в клубе? Чонгук улыбнулся: — Попробуй только не прийти, львёнок. Когда машина скрылась за поворотом, Тэхён прижал руку к груди, как будто пытаясь удержать счастье, которое не помещалось внутри. А Чонгук, остановившись на светофоре, вдруг осознал, что больше не чувствует знакомого раздражения при мысли о рыжем бесенке. Только тепло. Только дом. В боксерском клубе. Юнги подкрался к Чонгуку, пока тот бинтовал руки перед тренировкой, и ухмыльнулся: — Ну что, чемпион? Как твое первое свидание? Чонгук усмехнулся, глядя в сторону, где Тэхён отрабатывал удары по груше. — Это была катастрофа. — О-о-о, — Юнги присел рядом, потирая руки. — Рассказывай. И Чонгук рассказал. Каждую. Деталь. — …и потом мы упали в озеро, — закончил он, сдерживая смех. Юнги молчал секунду, затем рухнул на пол, корчась от хохота. — ТЫ… ТЫ ПРОГЛОТИЛ МОШКУ?! — он бил кулаком по матам, слезы катились по щекам. — И ВЫ ОБА ВЫЛЕЗЛИ, КАК МОКРЫЕ КОТЯТА?! Чонгук фыркнул, но не смог сдержать улыбку. — Заткнись. — О нет, дружище, — Юнги вскочил, делая драматический жест. — Это история на века. Я расскажу всем. Каждому новичку. Твоим детям. Твоим внукам! Чонгук бросил в него валик для бинтов, но Юнги ловко увернулся и продолжил хохотать. — Самое смешное, — добавил Чонгук, — что это было лучшее свидание в моей жизни. Юнги перестал смеяться, поднял бровь и медленно кивнул: — Наконец-то ты стал нормальным человеком. В офисе менеджера Тэхёна. — Объясни мне, — менеджер скрестила руки, оглядывая Тэхёна с ног до головы, — почему ты вчера вернулся домой: 1. Без телефона. 2. С одним ботинком. 3. В чужой рубашке (это была рубашка Чонгука, которую он случайно унес). 4. Пахнущий озером и счастливой глупостью. Тэхён ёрзал на стуле, пряча улыбку. — Эм… я… — И не вздумай сказать, что это для роли! — она ткнула пальцем в его грудь. Тэхён глубоко вдохнул и посмотрел ей прямо в глаза: — Это было свидание. Менеджер замерла. — С Чонгуком? — Да. Тишина. Затем она медленно улыбнулась: — Наконец-то. Хотя бы кто-то в этом агентстве нормально устроил личную жизнь.

***

— Ты что, целовался с ним, покрытый грязью и водорослями? — не унимался Юнги. Чонгук покраснел, но гордо поднял подбородок: — Да. — Боже, — Юнги схватился за сердце. — Это так мерзко… и так романтично. А в углу зала… Тэхён поймал взгляд Чонгука через весь клуб. Они оба улыбнулись. Никаких слов не нужно было. Потому что после всего этого — падений, драк с белками, проглатывания насекомых — они наконец нашли друг друга. И, возможно, это стоило каждой нелепой катастрофы. Тренировочный зал был наполнен привычными звуками – стуком груш, скрипом кроссовок по полу, сдержанными командами. Но сегодня между Чонгуком и Тэхёном царила совершенно новая атмосфера. Во время тренировки: Чонгук поправлял стойку Тэхёна, и их руки касались на секунду дольше, чем необходимо. Тэхён «случайно» ронял полотенце, чтобы Чонгук поднял. Они обменивались взглядами, которые заставляли Юнги фыркать в кулак. Юнги наблюдает: — Ох, это просто невыносимо мило, — шептал он новичкам, указывая на пару. — Видите? Раньше они орали друг на друга, а теперь… — А теперь они просто смотрят друг на друга, как потерянные щенки, — закончил за него долговязый паренек с очками. Юнги одобрительно хлопнул новичка по спине: — Ты быстро учишься. После тренировки: Тэхён собирал свою сумку, когда Чонгук нерешительно подошел к нему. — Эм… Тэхён. — Да, сэнсэй? — Тэхён обернулся с той самой хитрой ухмылкой, от которой у Чонгука подкашивались ноги. — Я подумал… может, сходим куда-нибудь? — Чонгук почесал затылок. — В кино или… — О-о-о, — Тэхён склонил голову набок. — Свидание номер два? Чонгук покраснел до корней волос: — Только… без катастроф в этот раз. Тэхён рассмеялся, его глаза блестели: — Но тогда это будет не наше свидание. Он подошел ближе, встал на цыпочки и чмокнул Чонгука в щеку: — Конечно, я согласен. И ушел, оставив Чонгука стоять с глупой улыбкой и горящими ушами. Реакция Чонгука: Он медленно поднял руку к щеке, где еще чувствовалось прикосновение губ Тэхёна. — Ах… — невольно вырвалось у него, голос на высокой ноте. Юнги не упускает момент: — О БОЖЕ! — он упал на колени, изображая обморок. — Чонгук-сан только что издал звук, похожий на визжащего хомячка! — Заткнись! — Чонгук бросился за ним, но Юнги уже убегал, крича на весь зал: — Внимание всем! Наш грозный чемпион превратился в влюбленного школьника! Чонгук остановился посреди зала, осознавая, что: 1. Он действительно ведет себя, как влюбленный идиот. 2. Ему это нравится. 3. Он уже ждет этого «нормального» свидания, хотя прекрасно знает – с ними что-то обязательно пойдет не так. И в этот момент он поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет всех будущих катастроф, если они будут с Тэхёном. Съёмочная площадка опустела, лишь несколько техников разбирали оборудование. Тэхён сидел в своём трейлере, снимая грим, когда в дверь постучали. — Войди, — лениво бросил он, вытирая остатки тонального крема с лица. Менеджер Ким вошла с папкой в руках, её острый взгляд сразу заметил лёгкую усталость в глазах подопечного. — Ты хорошо сегодня работал, — начала она, откладывая папку на стол. — Рейтинги растут, тебя стали чаще узнавать на улицах. Тэхён улыбнулся, но в его глазах не было обычного озорного блеска: — Спасибо. Это всё благодаря твоей работе. Ким села напротив, сложив руки: — Осталось всего пара дней тренировок с Чонгуком. Контракт заканчивается. Тэхён замер, его пальцы непроизвольно сжали салфетку. — Да, я… я знаю. Тишина повисла между ними. Менеджер изучающе смотрела на Тэхёна, отмечая, как изменилось его поведение в последние недели. — Ты стал другим, — наконец сказала она. — Более… живым. Тэхён поднял глаза, удивлённый. — Это комплимент? — Констатация факта, — Ким позволила себе редкую улыбку. — Я вижу, что между вами что-то есть. И это здорово. Тэхён расслабился, но ненадолго. — Однако? — почувствовал он подвох. — Однако твоя карьера на взлёте. Уже поступило три новых предложения о съёмках. — Она открыла папку. — Один из проектов — голливудский. Тэхён широко раскрыл глаза: — Что? — Да. Но там съёмки начинаются через два месяца. В Лос-Анджелесе. Тишина снова натянулась между ними, как струна. — Я… — Тэхён запустил пальцы в свои кудри, привычный жест нервного напряжения. — Я не знаю, что сказать. Ким вздохнула и неожиданно положила руку на его плечо: — Я не собираюсь разлучать вас. Наше агентство не из тех, что запрещают личную жизнь. Но… — она сделала паузу, — тебе нужно быть осторожным. Пресса, фанаты — всё это может стать испытанием. Тэхён кивнул, глядя в пол. — Я понимаю. — И ещё… — Ким встала, собираясь уходить, — каким бы ни было твоё решение — я на твоей стороне. Когда дверь закрылась за ней, Тэхён достал телефон. Его палец замер над сообщением от Чонгука: «Завтра в 6. Не опаздывай, львёнок.» Он глубоко вдохнул и начал набирать ответ, затем стёр, затем снова начал… За окном трейлера зажглись фонари, освещая его задумчивое лицо. В раздевалке клуба Чонгук получил сообщение: «Я никогда не опаздываю на самое важное♡» Он улыбнулся, ещё не зная, что эта улыбка скоро будет стоить ему ещё большей тоски. Кинотеатр был почти пуст в этот будний вечер. Тэхён в нарядном темно-бордовом свитере и Чонгук в непривычно элегантной черной рубашке с закатанными рукавами заняли места в последнем ряду. — Ты же знаешь, что я не люблю ужасы, — шепнул Чонгук, когда погас свет. Тэхён лишь хищно ухмыльнулся в темноте: — Именно поэтому мы здесь. Во время фильма: 1. Чонгук вжался в кресло при первом же скримеру . 2. Тэхён «случайно» положил руку на его плечо «для защиты». 3. К середине фильма Чонгук уже держал Тэхёна за руку так крепко, что у того побелели пальцы. Когда зажегся свет, они обнаружили: - Пустой стакан попкорна (Чонгук в стрессовой ситуации съел все, даже несъедобные зерна). - Сломанные подлокотники (следы железной хватки чемпиона). - Довольную ухмылку Тэхёна. — Ну что, понравилось? — спросил он, выходя в фойе. Чонгук тяжело вздохнул: — Я предпочитаю наши обычные катастрофы. Вечерний парк. Они шли по аллеям, где месяц назад устроили свой первый «квест на выживание». Теперь все выглядело иначе: - Лужу, в которую они оба упали, подсвечивали фонари. - Надоедливые белки спали в своих гнездах. - Даже старый скрипучий мост казался романтичным. — Помнишь, как ты орал на меня за неправильную стойку? — Тэхён толкнул Чонгука плечом. Тот усмехнулся: — А помнишь, как ты специально делал все неправильно, чтобы вывести меня из себя? Они остановились у того самого места, где когда-то упали в воду. Лунный свет отражался в гладкой поверхности, будто озеро хранило их воспоминания. — Знаешь, что самое странное? — Чонгук повернулся к Тэхёну. — Я скучаю по тем дням, когда мы ненавидели друг друга. Тэхён поднял бровь: — Правда? — Нет, — Чонгук резко закрыл расстояние между ними. — Ложь. Их поцелуй под луной был таким же естественным, как их первые ссоры — страстным, искренним, без тени той былой неприязни. Когда они наконец разошлись, Тэхён положил голову на плечо Чонгука: — Я боюсь, что скоро всё изменится. Чонгук напрягся, но лишь крепче обнял его: — Ничего не изменится. Они оба знали, что это не совсем правда. Но в этот момент, под звездами, в парке, который стал свидетелем их любви, хотелось верить в сказку. Тени от уличных фонарей скользили по стенам пустой квартиры, когда Чонгук повернул ключ в замке. — Отец вернётся только под утро, — прошептал он, пропуская Тэхёна вперед. Тэхён замер на пороге, озираясь по сторонам. Его актерское чутье подсказывало — каждый шорох здесь может быть папарацци за окном, каждый щелчок — скрытой камерой. — Чонгук, может, не стоит… — он обернулся и тут же замолчал. Чонгук стоял вполоборота, лунный свет скользил по его скулам, по напряженной линии челюсти. В его глазах горело что-то настолько ненасытное, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Я не могу больше притворяться, — голос Чонгука звучал хрипло. — Не когда мы одни. Он шагнул вперед, и Тэхён почувствовал, как спина уперлась в стену. Теплые ладони прижали его запястья к обоям, губы нашли его шею. — Подожди, — Тэхён задрожал, но не оттолкнул. — Я… я не хочу портить твою репутацию. Чонгук отстранился, его дыхание обжигало. — Ты уже испортил. С первой минуты, когда ворвался в мой зал с этой дурацкой улыбкой. Их губы слились в поцелуе, который не оставлял места для сомнений. Тэхён вскрикнул, когда Чонгук приподнял его, обхватив за бедра. Они споткнулись о порог спальни, падая на кровать в переплетении конечностей. Одежда летела на пол — рубашка Чонгука зацепилась за сережку Тэхёна, его джинсы застряли на лодыжках. Они смеялись сквозь поцелуи, торопливые пальцы скользили по вспотевшей коже. — Ты уверен? — Тэхён успел прошептать, когда Чонгук снял с него последнюю преграду. Ответом стал низкий стон и горячие ладони на его талии. Лунный свет струился по голым телам, подсвечивая шрамы Чонгука, родинки на спине Тэхёна. Они исследовали друг друга без стеснения — боксерские мозоли на нежной коже, следы грима на сгибе локтя. Когда они наконец соединились, Тэхён впился пальцами в плечи Чонгука, оставляя красные полосы. — Я не актер сейчас, — прошептал он, глядя в глаза, полные неожиданной нежности. — Это я. Только я. Чонгук в ответ лишь глубже вошел в него, заставив Тэхёна выгнуться в немом крике. Ночь растягивалась, как сладкая пытка. Они теряли счет времени, открывая друг в друге то, что никогда не показывали миру — уязвимость Чонгука, ненасытность Тэхёна. Под утро, когда первые лучи солнца окрасили комнату в золотистые тона, Тэхён лежал, прижавшись спиной к груди Чонгука. Его пальцы переплелись с пальцами на своем животе. — Это не сон? — пробормотал он сквозь дремоту. Чонгук прижал губы к его плечу в ответ. За окном запели птицы, но в этой комнате время будто остановилось, сохраняя их в своем пузыре, где не было ни карьер, ни обязательств — только эта кровать, их переплетенные тела и тихий шепот обещаний, которые оба боялись произнести вслух. Тишину спальни разорвал резкий звук за хлопнувшейся входной двери. Чонгук и Тэхён замерли в объятиях, как школьники, пойманные на шалости. — Это… — шепот Чонгука оборвался, когда в коридоре раздались тяжелые шаги. Тэхён мгновенно отпрянул, его глаза стали размером с блюдца. — О боже, о боже, — он бешено озирался в поисках одежды, но его штаны были заброшены бог знает куда еще час назад. Дверь в спальню распахнулась прежде, чем они успели хотя бы прикрыться простыней. Сцена, которую увидел Минхо: - Его сын, полуголый, с перепуганным выражением лица и следы от укусов на шее. - Тэхён, который при звуке двери так резко вскочил, что с грохотом свалился с кровати, прикрываясь подушкой. - Разбросанную по всей комнате одежду, которая явно снималась в спешке. В воздухе повисла напряженная тишина. Отец Чонгука стоял в дверях, держа в руке откушенную булочку, которую забыл даже прожевать. — Я… мы… это не то, что… — Чонгук запинался, его мозг отказывался выдавать связные предложения. Тэхён за его спиной казался готовым провалиться сквозь землю. Он судорожно натягивал штаны одной рукой, другой прикрывая грудь. И вдруг… Минхо рассмеялся. Не сдержанное хмыканье, а настоящий, громкий смех, от которого его мощные плечи тряслись. Он даже прислонился к дверному косяку, чтобы не упасть. — Пап?.. — Чонгук смотрел на отца, будто впервые его видел. — Я… простите, сэнсэй, — Тэхён покраснел до кончиков ушей, пытаясь сохранить остатки достоинства. Минхо вытер слезу и сделал глоток воздуха: — Наконец-то. — Что? — хором выдохнули молодые люди. — Я ждал, когда ты перестанешь смотреть на него, как на занозу в заднице, — отец откусил еще кусок булочки, невозмутимо жуя. — Вы оба идиоты, но хоть теперь перестанете мучить весь клуб своими взглядами. Тэхён издал странный звук, похожий на задушенный визг. Чонгук же просто сидел с открытым ртом, не в силах поверить в происходящее. — Одевайтесь, — Минхо махнул рукой, разворачиваясь к выходу. — На кухне есть кофе. Когда дверь закрылась, в спальне повисла гробовая тишина. — Это… — Тэхён первым нарушил молчание. — Это был самый странный момент в моей жизни. Чонгук медленно повалился на спину, закрывая лицо руками: — Я умру. Прямо сейчас. — Поздно, — Тэхён швырнул в него футболку. — Твой отец теперь мой любимый человек на земле. Они переглянулись — и вдруг оба залились смехом, таким нервным и облегченным, что животы скоро начали болеть. На кухне. Минхо налил три чашки кофе, когда к нему присоединились два краснеющих молодых человека. — Садитесь, — он кивнул на стулья. — У меня есть несколько вопросов. Тэхён чуть не поперхнулся. Чонгук под столом сжал его дрожащую ладонь. — Во-первых, — отец сделал глоток кофе, — ты хоть предохраняешься? Чонгук поперхнулся своим напитком. Тэхён издал звук, похожий на пищание. — ПАП! — Во-вторых, — Минхо невозмутимо продолжил, — Тэхён, когда у тебя начнутся съемки в Лос-Анджелесе? Тэхён замер, его веселье мгновенно угасло. — Через два месяца… — тихо ответил он. Тишина накрыла кухню, тяжелая и неловкая. Чонгук медленно повернулся к Тэхёну, в его глазах читался немой вопрос. Но прежде, чем кто-то успел что-то сказать, Минхо встал и положил руку на плечо сына: — Разберетесь. И с этими словами он вышел, оставив их вдвоем перед остывающим кофе и миллионом невысказанных мыслей. Тишина на кухне казалась такой же густой, как кофе в их чашках. Чонгук медленно повернулся к Тэхёну, его пальцы сжали кружку так сильно, что суставы побелели. — Ты... уезжаешь? — Его голос звучал тихо, почти неуверенно, будто он боялся услышать ответ. Тэхён опустил взгляд, его пальцы нервно теребили край свитера. — Я ещё не уверен, — начал он, подбирая слова. — Если здесь, в Корее, не подвернётся контракт получше, то... возможно, да. На год. Год. Это слово повисло между ними, как тяжелый камень. Чонгук почувствовал, как что-то сжимается у него в груди, но он лишь кивнул, стараясь сохранить спокойствие. — Это же круто, — сказал он, заставляя себя улыбнуться. — Голливуд. Ты этого заслуживаешь. Тэхён поднял глаза, и в них читалась смесь благодарности и сожаления. — Я знаю, что это звучит как... — он замолчал, не находя подходящих слов. — Как возможность, которую нельзя упускать, — закончил за него Чонгук. — Я понимаю. Они снова замолчали, но на этот раз тишина была уже не такой напряженной. Тэхён потянулся через стол и накрыл ладонью руку Чонгука. — Это не значит, что всё закончится, — прошептал он. Чонгук перевернул руку и сжал его пальцы. — Я знаю. Их улыбки были немного грустными, но искренними. В этот момент со стороны коридора раздался кашель. Оба вздрогнули и разомкнули руки, словно пойманные на чём-то запретном. В дверях стоял Минхо, невозмутимо жуя очередную булочку. — Кстати, Чонгук, — начал он, делая вид, что не заметил их моментальную панику, — ты не забыл про бой с Сан Хёном? Чонгук моргнул, будто только что очнулся от сна. — Бой? — переспросил он, затем резко выпрямился. — Чёрт, да! Через пару недель! Минхо хмыкнул: — Вот именно. И как раз через пару дней вы заканчиваете тренировки с Тэхёном. Чонгук кивнул, его мысли уже переключились на предстоящий поединок. — Да, мне нужно сосредоточиться. Сан Хён — серьёзный соперник. Тэхён наблюдал за ним, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Ты его уничтожишь, — сказал он уверенно. Чонгук усмехнулся: — Надеюсь. Минхо скрестил руки на груди, его взгляд скользнул от сына к Тэхёну и обратно. — Значит, так. У тебя есть несколько дней, чтобы закончить тренировки с Тэхёном, а потом — полная концентрация на бою. — Он сделал паузу, затем добавил: — А пока... может, завтрак? Я купил кимбап. Тэхён не смог сдержать смешок. — Вы удивительный человек, сэнсэй. Минхо лишь пожал плечами: — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на драму. Едим. Завтрак прошёл в удивительно спокойной атмосфере. Минхо рассказывал о своих первых боях, Тэхён смеялся над его историями, а Чонгук время от времени вставлял замечания, которые заставляли обоих хохотать ещё сильнее. Но даже в этой лёгкости Чонгук ловил себя на том, что его мысли возвращаются к предстоящему расставанию. Он смотрел на Тэхёна, на его улыбку, на то, как его глаза светятся, когда он смеётся, и чувствовал, как что-то сжимается у него внутри. Год. Это казалось одновременно и мгновением, и вечностью. Тэхён, словно почувствовав его взгляд, повернулся к нему и тихо улыбнулся. — Всё будет хорошо, — прошептал он так, чтобы слышал только Чонгук. И Чонгук поверил. После завтрака они отправились в клуб. Тренировка в этот день была особенно интенсивной — будто оба пытались выжать из последних дней максимум. — Ещё раз! — крикнул Чонгук, отступая после очередной комбинации. Тэхён, тяжело дыша, кивнул и снова принял стойку. Его движения стали увереннее, удары — чёткими. — Не плохо, — одобрительно пробормотал Чонгук, ловя его запястье. — Но локти ближе к корпусу. Тэхён поправил стойку, затем неожиданно ухмыльнулся: — А ты уверен, что это не просто предлог, чтобы снова ко мне прикоснуться? Чонгук фыркнул, но не стал отрицать. — Может, и так. Они обменялись взглядами, и на мгновение всё вокруг будто перестало существовать. Но затем раздался голос Юнги: — О-о-о, смотрю, наши влюблённые сегодня особенно невыносимы! Чонгук бросил в него полотенце, но Тэхён лишь рассмеялся. — Завидуешь? Юнги притворно закатил глаза: — Боже, избавьте. Мне и своих проблем хватает. Тренировка продолжилась, но теперь в зале царила уже совсем другая атмосфера — лёгкая, почти семейная. Вечером они сидели на крыше клуба, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт. — Ты правда не против? — спросил Тэхён, нарушая тишину. Чонгук вздохнул: — Конечно, я не рад. Но я не могу просить тебя отказаться от такого шанса. Тэхён кивнул, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. — Я ещё не принял окончательное решение. — Но ты хочешь поехать. Тэхён повернулся к нему, его глаза были серьёзными. — Да. Но я также хочу... — он замолчал, словно боясь сказать следующее. — Что? — Я хочу, чтобы ты был частью этого. Чтобы мы... — Тэхён сжал кулаки. — Чтобы мы нашли способ. Чонгук почувствовал, как его сердце сделало что-то странное — то ли замерло, то ли забилось чаще. — Мы найдём, — сказал он твёрдо. Тэхён улыбнулся, и в этот момент солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив их в мягких сумерках, где слова были уже не нужны. Они сидели плечом к плечу, зная, что впереди — испытания, но также зная, что справятся. Вместе. Последняя тренировка прошла в непривычно тихой атмосфере. Даже Юнги, обычно неугомонный, сегодня лишь молча наблюдал со стороны, скрестив руки на груди. Чонгук и Тэхён отрабатывали комбинации, но без привычных подколов и споров — только чёткие движения, тихие указания, редкие кивки. — Хорошо, — наконец сказал Чонгук, снимая перчатки. — Думаю, на этом всё. Тэхён вытер лоб полотенцем и улыбнулся, но в его глазах читалась лёгкая грусть. — Значит, я теперь официально выпускник? — Выпускник-недоучка, — Чонгук швырнул в него бутылку с водой, но улыбка выдавала его. — Но да, ты справился. Тэхён поймал бутылку и сделал глоток, затем неожиданно шагнул вперёд и обнял Чонгука. — Спасибо, сэнсэй. Чонгук замер на секунду, затем обнял его в ответ, крепко, словно боясь, что тот исчезнет. — Ты знаешь, что это не конец, да? — прошептал он. — Мы всё ещё можем видеться. Каждый день, если захочешь. Тэхён отстранился, его ухмылка вернулась. — Ты уверен, что выдержишь меня без официального повода? — Я переживу, — Чонгук фыркнул и потрепал его по голове. — Но только если ты не будешь снова саботировать мои тренировки. Они рассмеялись, и на мгновение всё снова стало по-прежнему. — Ладно, мне пора, — Тэхён взглянул на часы. — Сегодня съёмки для нового бренда. — Удачи, львёнок. — Ты тоже не расслабляйся, — Тэхён сделал вид, что бьёт его в живот, но в последний момент просто провёл пальцами по прессу Чонгука, заставив того вздрогнуть. — Скоро твой бой. И с этими словами он развернулся и ушёл, оставив за собой лёгкий шлейф цитрусового аромата. Чонгук смотрел ему вслед, затем глубоко вдохнул и повернулся к груше. — Ладно, — пробормотал он. — Теперь только бокс. Его первый удар прозвучал громко, как выстрел. — О-о-о, — донёсся голос Юнги. — Кто-то сегодня злой. — Заткнись и дерись, — бросил Чонгук, уже нанося следующий удар. Юнги лишь рассмеялся и прыгнул на ринг. — Давай, чемпион. Выпусти пар. — С удовольствием. И зал снова наполнился привычными звуками — стуком перчаток, тяжёлым дыханием, редкими командами. Но теперь Чонгук бил с удвоенной силой, будто пытался загнать куда-то подальше мысли о предстоящем расставании. Съёмочная площадка. Тэхён стоял перед камерой, отрабатывая очередной кадр. Реклама была для нового спортивного бренда, и он должен был выглядеть энергичным, уверенным, чуть дерзким. — Отлично, Тэхён-щи! — крикнул режиссёр. — Теперь повернись на три четверти и улыбнись, как будто только что выиграл золото. Тэхён выполнил просьбу, но его мысли были далеко. Он представлял, как Чонгук сейчас лупит грушу, злой и сосредоточенный, и ему вдруг захотелось быть там, а не здесь. — Кат! Прекрасно! — режиссёр хлопнул в ладоши. — Передышка, через десять минут следующий дубль. Тэхён кивнул и направился к своему трейлеру, но по пути его остановила менеджер Ким. Она говорила по телефону, её лицо было сосредоточенным. — Да, я понимаю... Нет, он идеально подходит... Да, конечно, мы дадим ответ сегодня. Она положила трубку и тут же заметила Тэхёна. — А, как раз вовремя! — её глаза сверкнули. — У меня для тебя новости. — Хорошие, надеюсь? — Тэхён поднял бровь. — Лучше некуда. — Она улыбнулась. — Только что позвонили из JeonSoft. Они хотят тебя лицом их новой кампании. Контракт на 5 лет, съёмки в Корее, сумма в два раза больше, чем в Лос-Анджелесе. Тэхён замер. — Ты... ты шутишь? — Я бы не стала. — Ким протянула ему планшет с деталями предложения. — Они увидели твою работу в последнем фильме и решили, что ты — именно тот, кто им нужен. Тэхён быстро пробежался глазами по тексту, его сердце бешено колотилось. — Это... это невероятно. — Так что? — Ким склонила голову. — Ты согласен? Тэхён даже не задумался. — Да! Конечно, да! — Отлично! — Она хлопнула в ладоши. — Тогда я сообщу JeonSoft и отменю Лос-Анджелес. Тэхён кивнул, но вдруг его охватило странное чувство. Он должен был рассказать Чонгуку. Прямо сейчас. — Мне нужно... — он потянулся к телефону, но затем остановился. — Что? — Ким нахмурилась. — Ничего. — Тэхён убрал руку. — Просто... я сообщу ему позже. — Кому? — Никому, — он быстро улыбнулся. — Просто мысли вслух. Ким изучающе посмотрела на него, затем пожала плечами. — Ладно, иди отдыхай. Через пять минут следующий дубль. Тэхён кивнул и зашёл в трейлер, закрыв за собой дверь. Он достал телефон, набрал сообщение Чонгуку, затем стёр его. Снова набрал — снова стёр. — Нет, — прошептал он себе. — Сначала всё официально подтвердится. Но настоящая причина была в другом. Он хотел увидеть его лицо. Хотел увидеть, как загорятся его глаза, как дрогнут губы, как он, возможно, схватит его и прижмёт к себе. И тогда это будет не просто новость. Это будет момент. Тэхён улыбнулся и сунул телефон обратно в карман. — Потерпи немного, сэнсэй. Недели пролетели незаметно. Тэхён практически жил на съёмочной площадке, лишь изредка выкраивая минуты для коротких звонков и переписок с Чонгуком. Их сообщения были полны смешных мемов, голосовых с шутками о коллегах по съёмкам и тёплых слов поддержки перед сном. Чонгук же полностью погрузился в подготовку — его дни состояли из изнурительных тренировок, тактических разборов с отцом и редких моментов отдыха, когда он мог ответить Тэхёну. Но сегодня всё было иначе. После трёх недель плотного графика у них наконец выдался общий свободный вечер. Чонгук заказал еду на вынос — острый ттокпокки и свиные ребрышки барбекю, которые оба обожали — и теперь они сидели на полу его квартиры, обложившись подушками, будто студенты на пикнике. — ...и потом этот чёртов Сан Хён заявляет в интервью, что я «переоценённый мальчишка», — Чонгук злобно хрустнул хрящиком из ребра. — Ладно бы просто троллил, но он ещё и технику поменял — теперь бьёт левой чаще. Тэхён, развалившись у него под боком, с интересом слушал, попивая колу. Его рыжие кудри, ещё не смытые от укладочных средств, торчали в разные стороны, а на щеке красовалось пятно от грима. — А ты? Готов к его левой? — Конечно, — Чонгук усмехнулся. — Отец заставил меня отрабатывать защиту до тошноты. Вчера после тренировки я даже во сне уворачивался от ударов. Тэхён рассмеялся, затем внезапно перекатился и устроился головой у него на коленях, глядя снизу вверх. — Ты знаешь, что тебе нужно? — Что? — Чонгук нахмурился, но пальцы сами потянулись к его волосам, привычно распутывая пряди. — Мотивация. — У меня и так её хватает. — Не такую, — Тэхён загадочно улыбнулся. — Вот слушай. Если ты победишь Сан Хёна... я вручу тебе сюрприз. Чонгук приподнял бровь: — Сюрприз? — М-м-м, — Тэхён сделал вид, что задумался, но глаза его лукаво блестели. — Не просто сюрприз. Особенный сюрприз. — Это что, ещё один твой дурацкий плюшевый лев? — Обижаешь! — Тэхён притворно схватился за сердце. — Нет, что-то гораздо круче. Чонгук наклонился ближе, так что их носы почти соприкоснулись: — А если я проиграю? — Тогда, — Тэхён дотронулся до его губ кончиком пальца, — ты никогда не узнаешь, что это было. Они замерли, дыхание смешалось, и Чонгук уже готов был закрыть расстояние между ними, но Тэхён вдруг ловко вывернулся и вскочил на ноги. — Эй! — возмутился Чонгук. — А-а, нет-нет, — Тэхён покачал головой, грациозно уворачиваясь от попытки схватить его за пояс. — Сюрприз только после победы. — Ты невыносим, — Чонгук повалился на спину, но улыбка выдавала его. — Зато ты меня терпишь, — Тэхён плюхнулся рядом, на этот раз прижимаясь плечом к плечу. Наступила тишина, наполненная лишь звуками ночного города за окном. — Я верю в тебя, — вдруг серьёзно сказал Тэхён. — Ты его уничтожишь. Чонгук повернул голову, изучая его профиль — упрямый подбородок, веснушки на носу, ресницы, отбрасывающие тени на щёки. — А если нет? — Тогда я всё равно тебя обниму, — Тэхён повернулся к нему, и его глаза были тёплыми и честными. — Но сюрприз не дам. Чонгук фыркнул, но внутри что-то ёкнуло. Он знал, что Тэхён не просто подбадривает его — он верит. И эта вера была сильнее любых слов. — Ладно, — Чонгук перевернулся на бок, лицом к нему. — Договорились. Я побеждаю Сан Хёна, а ты... — А я исполняю обещание, — Тэхён закончил за него, затем зевнул и потянулся. — А теперь спи, чемпион. Завтра у тебя тяжёлая тренировка, а у меня — съёмки в пять утра. Он потянулся за своим телефоном, чтобы поставить будильник, и Чонгук случайно заметил уведомление — письмо от JeonSoft с темой «Подписание контракта». — Что это? — не удержался он. Тэхён быстро выключил экран, но уголки его губ дрогнули. — Часть сюрприза. И, прежде чем Чонгук успел что-то ответить, Тэхён выключил свет, окутав комнату темнотой, где остались только их шёпот и смех — и невысказанное обещание, которое ждало своего часа. Зал боксерского клуба был пуст, только ритмичный стук груши и тяжелое дыхание Чонгука нарушали тишину. Его мышцы горели, капли пота падали на пол, но он продолжал бить — точнее, жестче, быстрее. Завтра бой. Завтра он встретится с Сан Хёном лицом к лицу. Внезапно в тишине раздался звонок. Чонгук замедлился, снял перчатки зубами и достал телефон. На экране — видеовызов от Тэхёна. Он принял вызов, и перед ним появилось уставшее, но улыбающееся лицо. Тэхён сидел в гримерке, его рыжие кудри были уложены для съемок, но один упрямый локон все равно торчал в сторону. На щеке остались следы грима, а под глазами легли тени усталости. — Сэнсэй, — Тэхён ухмыльнулся, — не надорвешься перед завтрашним днем? Чонгук тяжело дышал, опираясь о грушу. — Это разминка. — Разминка? — Тэхён поднял брови. — Выглядит как попытка убить грушу. Чонгук усмехнулся, вытирая лоб полотенцем. — Готов ответить тем же Сан Хёну. — А ты уверен, что готов? — Голос Тэхёна стал серьезнее, хотя глаза все еще светились теплом. — Несомненно. — Чонгук присел на скамью, пристально глядя в экран. — А ты? Придешь завтра? Тэхён замялся. Его взгляд на секунду убежал в сторону, затем вернулся. — Я… постараюсь. У меня съемки, но я договорюсь. Чонгук кивнул, стараясь не показать разочарования. — Если не получится — ничего страшного. — Но сюрприз никуда не денется, — быстро добавил Тэхён, снова улыбаясь. — Хотя, конечно, лучше бы ты его получил лично. — Тогда постарайся, — Чонгук прищурился. — Или я сам приду и заберу его после боя. Тэхён рассмеялся, и этот звук, такой знакомый и живой, заставил Чонгука на мгновение забыть о завтрашнем бое. — Договорились. Только сначала победи, — Тэхён склонил голову. — Иначе никакого сюрприза. — Я не проиграю. — Знаю. — В голосе Тэхёна не было и тени сомнения. За дверью гримерки раздались шаги, и чей-то голос позвал Тэхёна на площадку. — Мне пора, — вздохнул он. — Удачи завтра, сэнсэй. — Спасибо, львёнок. Тэхён заколебался, словно хотел что-то добавить, но вместо этого просто поднес палец к губам, а затем к экрану — нежный, почти неуловимый жест. Чонгук ответил тем же, и связь прервалась. Он еще секунду смотрел на потухший экран, затем встал и снова подошел к груше. — Ладно, Сан Хён, — пробормотал он, заматывая руки. — Завтра мы с тобой разберемся. Его удары стали еще точнее, еще злее. Потому что теперь у него был еще один повод выиграть — сюрприз, который ждал его за победой. А может, и не только сюрприз. Может, нечто большее. Чонгук улыбнулся и нанес последний удар перед завтрашним боем. Утро дня боя началось для Тэхёна с хаоса. Съемочная площадка была в полном разгаре, режиссер кричал о сжатых сроках, а гримеры суетились вокруг актеров, пытаясь успеть к последним дублям. Тэхён стоял перед зеркалом, пока визажист подправляла его макияж, но его мысли были далеко — на стадионе, где через несколько часов Чонгук выйдет против Сан Хёна. «Я должен успеть», — думал он, сжимая телефон в руке. — Тэхён-щи, вы снова моргаете! — раздраженно сказал оператор. — Мы не сможем снять кадр, если вы не фокусируетесь! — Простите, — Тэхён глубоко вдохнул и попытался собраться. Но перед глазами стоял Чонгук — его сосредоточенный взгляд перед боем, его уверенность, его обещание победить. Тем временем в раздевалке стадиона Чонгук готовился. Он медленно бинтовал руки, ощущая каждое движение, каждое напряжение мышц. Отец стоял рядом, скрестив руки, его взгляд был спокоен, но в глубине глаз читалась гордость. — Ты готов? — спросил Минхо. Чонгук кивнул, не поднимая головы. — Готов. Он оглядел раздевалку, надеясь увидеть рыжие кудри и знакомую ухмылку, но Тэхёна не было. «Он не успел», — подумал Чонгук, и что-то внутри него сжалось. На ринге было шумно. Зрители ревели, вспышки камер слепили глаза, а комментаторы обсуждали предстоящий бой. Чонгук стоял в своем углу, слушая последние наставления отца, но его взгляд блуждал по трибунам. «Где он?» Гонг возвестил начало первого раунда. Чонгук вышел в центр ринга, но его мысли были не здесь. Сан Хён, высокий и мощный, уже делал первые выпады, но Чонгук реагировал медленно, словно в тумане. — Соберись! — крикнул Минхо с угла. Чонгук попытался сфокусироваться, но пропустил жесткий удар в корпус. Толпа ахнула. Тэхён выбежал из павильона, едва услышав долгожданное "Кат!". Он не стал ждать разрешения – схватил куртку и рванул к выходу. — Тэхён-щи! Вы куда?! — крикнула ему вдогонку менеджер. — У меня важные дела! — он даже не обернулся. Такси мчалось по городу, обгоняя машины. Тэхён нервно постукивал пальцами по сиденью, проклиная все пробки и красные светофоры. «Я должен успеть». На ринге Чонгук терпел поражение. Сан Хён доминировал, его удары были точными и мощными. Чонгук отступал, его защита давала сбой. — Чонгук! — кричал отец. — Очнись! Но Чонгук не слышал. В голове звучал только один голос: «Ты обещал победить». Вдруг, перед началом третьего раунда, шум толпы изменился. Чонгук поднял голову — и увидел его. Тэхён, запыхавшийся, с растрепанными кудрями, пробирался к первому ряду. Их взгляды встретились, и Тэхён крикнул что-то, чего Чонгук не разобрал, но улыбка на его лице говорила сама за себя. «Я здесь». Гонг прозвучал снова. Чонгук вышел в центр ринга — и на этот раз его глаза горели. Сан Хён бросился в атаку, но Чонгук увернулся, затем контратаковал. Его удары стали точными, яростными, наполненными новой энергией. Толпа вскрикнула, когда Сан Хён впервые за бой отступил. Тэхён вскочил с места, крича что-то и размахивая руками. Чонгук улыбнулся — и в следующее мгновение его правый кросс достиг цели. Сан Хён рухнул на канвас. Судья начал отсчет. Десять. Гонг. Чонгук — победитель. Толпа взорвалась овациями, но Чонгук видел только одного человека — того, кто прорвался сквозь толпу к рингу, чьи глаза сияли гордостью. — Я же говорил, — прошептал Тэхён, когда Чонгук наклонился к нему через канаты. Чонгук ухмыльнулся. — А где мой сюрприз? Тэхён рассмеялся. — Подожди до раздевалки. И в его взгляде было столько обещаний, что Чонгук понял — это того стоило. Всё. Абсолютно всё. Раздевалка гудела от шума — тренеры, журналисты, коллеги по клубу — все хотели поздравить Чонгука с победой. Но он видел только одного человека. Тэхён протиснулся сквозь толпу и, не обращая внимания на окружающих, бросился к Чонгуку, обхватив его шею руками. — Ты был невероятен! — прошептал он прямо в губы Чонгука, прежде чем страстно поцеловать его, не обращая внимания на вспышки камер вокруг. Чонгук ответил на поцелуй, забыв на мгновение обо всем, кроме тепла этих губ. Но затем отстранился, держа Тэхёна за талию. — А теперь о сюрпризе, — сказал он, тяжело дыша. — Я ждал весь бой. Тэхён загадочно улыбнулся, достал из сумки папку и торжественно вручил ее Чонгуку. — Для моего чемпиона. Чонгук открыл папку, пробежался глазами по тексту... и замер. Его брови поползли вверх. — Это... что? — Контракт с JeonSoft, — Тэхён сиял. — Я остаюсь в Корее. Контракт подписан на 5 лет. Чонгук уставился на бумаги, затем на Тэхёна, затем снова на бумаги. Его мозг отказывался воспринимать информацию. — Ты... не уезжаешь? — Нет, — Тэхён рассмеялся. — Разве что на съемки в другой город, но Лос-Анджелес отменяется. Мгновение тишины. Потом... — А-А-А-А-А!!! — Чонгук вскрикнул так громко, что несколько журналистов у выхода вздрогнули. Он схватил Тэхёна за талию, поднял в воздух и закружил, не обращая внимания на его испуганный визг. — Пусти! Я сейчас упаду! — Ни за что! — Чонгук прижал его к себе, продолжая кружиться. — Ты остаешься! Ты... ты... Он не нашел слов, поэтому просто снова поцеловал Тэхёна — долго, страстно, не стесняясь десятков глаз вокруг. Тэхён, сначала сопротивляясь, быстро сдался, обвив руками шею Чонгука. Когда они наконец разъединились, он был краснее, чем его волосы. — Ну что, сюрприз удался? — прошептал он, касаясь лбом Чонгука. — Лучший в моей жизни, — честно ответил Чонгук. В этот момент дверь распахнулась, и в раздевалку ворвался Минхо. Увидев сына с Тэхёном в обнимку и папку с контрактом в руках, он хмыкнул: — Ну наконец-то. А то я уже думал, этот дурак так и не решится сказать. — Пап! — возмутился Чонгук, но Тэхён рассмеялся: — Он знал с самого начала. — Конечно знал, — Минхо подошел ближе и неожиданно потрепал Тэхёна по плечу. — Кто, по-твоему, порекомендовал тебя JeonSoft? Тэхён и Чонгук синхронно округлили глаза. — Это... это были вы? — прошептал Тэхён. Минхо ухмыльнулся: — Старый я может быть, но не слепой. Видел, как вы два идиота мучаетесь. Чонгук не знал, смеяться ему или плакать. Вместо этого он крепче обнял Тэхёна — своего львёнка, свою неожиданную радость, свой лучший сюрприз. А за окном начинался новый день — первый день их новой жизни. Вместе. Вечер после боя. Пустой зал боксерского клуба, только слабый свет из кабинета Минхо пробивается в темноту. За столом сидят двое мужчин — сам Минхо и высокий, седовласый мужчина с проницательным взглядом — отец Тэхёна, Ким Дэсок. Дэсок наливает в две рюмки прозрачный крепкий соджу, затем поднимает свою: — За твою помощь. И за то, что присматривал за моим сорванцом. Минхо хмыкает, чокается: — Не за что. Они выпивают залпом. Дэсок кряхтит, ставя рюмку на стол: — Скажи честно... ты не против? — Чего? — Что мой сын теперь с твоим. Минхо разражается смехом, который эхом разносится по пустому клубу: — Против? Да я сам их подтолкнул! Дэсок поднимает бровь, а Минхо продолжает, вытирая слезу: — Конечно, я не ожидал, что Чонгук влюбится именно в парня. Но если это Тэхён... — он пожимает плечами, — то это хорошо. Тишина. Минхо наливает ещё, его лицо становится серьёзнее: — Я рад, что Чонгук наконец-то ожил. Что теперь у него есть не только бокс. Он делает глоток, затем добавляет тише: — Я сам сделал его таким. Зацикленным только на победах. Иногда... иногда я себя за это виню. Дэсок внимательно смотрит на него, затем неожиданно хлопает по плечу: — Но теперь у них обоих есть что-то большее. Минхо кивает, затем внезапно поворачивается к Дэсоку: — А ты? Ты не против? Дэсок улыбается — той же лукавой улыбкой, что и у его сына: — Если счастлив мой сын... — он поднимает рюмку, — то счастлив и я. Они снова чокаются. За окном слышен смех — это Чонгук и Тэхён идут по улице, обнявшись, их тени сливаются в одну под фонарями. Два отца молча наблюдают за ними через стекло. — Надо будет чаще устраивать такие посиделки, — вдруг говорит Минхо. Дэсок смеётся: — Только соджу бери получше. И в тишине клуба, под светом одинокой лампы, они поднимают последний тост — за своих сыновей. За их любовь. За новую главу.

***

Полгода пролетели как один стремительный раунд на ринге. Тэхён, благодаря новому контракту и блистательным ролям, стал настоящей звездой — его лицо мелькало на обложках журналов, а рекламные ролики с его участием крутили на всех экранах страны. Чонгук же, оставаясь непобеждённым чемпионом, превратился в легенду местного бокса — новички клуба смотрели на него с благоговением, а тренеры ставили в пример. Но самым неожиданным стало то, что произошло после того, как их отношения стали достоянием общественности. Тёплый вечер. Уютное кафе в центре города. Тэхён, закутанный в оверсайз-свитер (который на самом деле принадлежал Чонгуку), пил латте, пока его менеджер Ким лихорадочно листала ленту соцсетей на планшете. — Ты представляешь, что творится? — она показывала экран, где под хэштегом #ЧонТэхён уже собрались тысячи постов. — Фанаты сходят с ума! В хорошем смысле! На экране мелькали: — Фанарт с их совместными фото (особенно популярным был кадр, где Чонгук несёт Тэхёна на спине после одной из тренировок). — Видеомонтажи с их интервью, где они невольно синхронизировали жесты. — Даже фанфики с хештегом #КакЭтотПроклятыйБоксёрВлюбилсяВМеня – по мотивам их реальной истории. Тэхён покраснел до кончиков ушей, увидев особенно откровенный рисунок. — О боже, они же не знают, что мы... в тот вечер после боя... — Знают, — Ким зловеще ухмыльнулась. — Им это нравится. Тем временем в клубе Чонгук заканчивал тренировку с группой новичков. Когда он демонстрировал ударную комбинацию, один из парней не выдержал: — Сэнсэй! Это правда, что вы с Тэхёном-щи... ну... Зал замер. Даже груши перестали раскачиваться. Чонгук медленно выпрямился, вытер пот со лба и невозмутимо ответил: — Да. Правда. Тишина. Затем – взрыв: — Вааааау! — Я же говорил! — Вы идеальная пара! Юнги, наблюдавший за этим, покатился со смеху: — Ну что, чемпион, теперь ты ещё и секс-символ для поколения Z. Чонгук швырнул в него перчаткой, но улыбка выдавала его. Настоящий фурор произошёл после выхода интервью Тэхёна в популярном шоу. Когда ведущий с намёком спросил: — Правда ли, что кто-то особенный вдохновил вас на роль боксёра в новом фильме? Тэхён, вместо того чтобы уклониться, лукаво улыбнулся в камеру: — Да. И он очень строгий тренер. До сих пор заставляет меня отрабатывать стойку. Интернет взорвался. Фанаты заметили: 1. Как Чонгук в сторис тренирует Тэхёна (и как тот "случайно" падает ему на грудь). 2. Их синхронные посты с одинаковыми хештегами. 3. То самое видео, где после победы Чонгук целует Тэхёна прямо на ринге — оно стало вирусным. Вечер. Квартира Чонгука. Тэхён, растянувшись на диване, зачитывал вслух твит: — "Боже, они такие #CoupleGoals! Хочу такие же отношения, где мой парень мог бы убить меня одним ударом, но вместо этого носит на руках!" Чонгук, массируя ему плечи, фыркнул: — И что, теперь мы ещё и эталон? — Кажется, да, — Тэхён перевернулся, обняв его за шею. — Не жалеешь? В ответ Чонгук притянул его ближе, касаясь лбами: — Единственное, о чём жалею — что не за постил наше фото раньше. И когда их губы встретились, на столе тихо вибрировал телефон — новое уведомление: «#ЧонТэхён тенденции во всём мире.» Любовь больше не была тайной. Она стала их силой – такой же мощной, как удар чемпиона, и такой же яркой, как свет софитов. Через год на премьере фильма "Ринг страсти" (где Тэхён играл боксёра, а Чонгук выступил консультантом) они вышли на красную дорожку вместе – в одинаковых костюмах, но разных цветов: Тэхён в золоте, Чонгук в чёрном. Когда журналист спросил: «Что для вас значит этот проект?», они переглянулись и ответили синхронно: — Начало. Потому что их история только набирала обороты.Как и хэштег #ЧонТэхён, который светился на экранах всего города.