Зеркало отражает душу.

      Гарри сделал глубокий вздох и еще раз взглянул в зеркало. На нем была черная рубашка с вышитым серебряным узором звёзд и изумрудная парадная мантия, которую Сириус заказал совсем недавно, специально для первого совместного официального выхода в свет. Парень смахнул с плеча невидимые пылинки и вышел к ожидающему его в гостиной у камина Блэку. - Я готов. Произнес рейвенкловец, подходя ближе к задумчивому крестному, который сверлил взглядом урну с летучим порохом. Бродяга давненько уже не покидал Гриммо, тем более не видел всех этих аристократических рож, поэтому первый выход после двенадцати лет заключения был волнительным. На Блэке был простой черный костюм, парадная мантия и галстук бабочка. Тряхнув головой, Сириус улыбнулся Поттеру, беря в руки горсть пороха, прежде чем зайти в камин. - Тогда давай, сохатик. Нас ждут. Гарри улыбнулся, и через мгновение его опекун исчез в искрах зеленного пламени, назвав Малфой-мэнор местом своего назначения. Юноша нерешительно последовал его примеру и тихо выдохнул, прежде чем отправиться на приём: - Знал бы ты, кто нас там ждет....       Яркая вспышка и свист в ушах на секунду затмили все, а после исчезли так же быстро, как и появились. Парень сделал шаг в роскошный зал, где хозяева принимали гостей. Всюду блестело серебро и хрусталь, сновали домовые эльфы с подносам, на которых было дорогое шампанское и небольшие закуски. Рождеством, как у магглов, тут и не пахло, но вместо этого было закрытое и крайне торжественное мероприятие для магической аристократии, на котором явно будут различные тайные разговоры, сделки, договоры.... Сириус нашелся довольно быстро. Он стоял рядом с Нарциссой и пытался завязать светскую беседу, видимо вспоминая весь вбитый за годы жизни в семействе Блэков светский этикет. Поттер выдохнул и решил оставить родственников наедине, пока у них еще была возможность на личный разговор. Драко нигде не было, что удивительно, ведь младший Малфой прожжужал ему все уши про этот приём и как же много там будет важных шишек, которых знает его отец. Парень фыркнул и осмотрелся, бегло забрав с подноса домовика бокал с соком. Определить его было нетрудно по всего двум критериям: отсутствию пузырьков газа и форме бокала. Неспешно делая глоток и пробегаясь взглядом по прибывающим гостям, Гарри чуть не подавился, встретившись взглядом с одними-единственными глазами.       Два красных рубина не мигая следили за ним из другого конца зала. По спине вновь пробежали знакомые мурашки, принесшие с собой смущение и некоторое волнение. Юноша сделал шаг, потом второй, почти не замечая выражения лица Марволо в отражении зеркала, мимо которого прошел. Мужчина чуть поджал губы, наблюдая как его маленькая погибель добровольно идет к хищнику. Волан-де-Морт широко улыбнулся, когда его милый птенчик подошел достаточно близко, чтобы он мог его коснуться. Волан-де-Морт не отвел взгляда, даже когда Гарри остановился в двух шагах от него. Его улыбка стала мягче, почти интимной, и от этого стало ещё страшнее. Он был одет в безупречную тёмную мантию, расшитую серебряной нитью, и смотрелся среди этой аристократической толпы как король, снизошедший до простого бала. Никто, кроме Гарри, казалось, не видел в его глазах ту бездну, что сквозила из-за маски светского джентльмена. — Рад, что ты принял приглашение, милый, — его голос прозвучал тихо, но отчётливо, перекрывая шум гостей. Он протянул руку, и его пальцы скользнули по тыльной стороне ладони Поттера — формально вежливый жест, но от прикосновения по коже побежали знакомые искры, смесь тёмной магии и чего-то сокровенного, что заставляло сердце биться чаще. — Боюсь, иначе мне пришлось бы… проявить настойчивость. Рейвенкловец почувствовал, как в кармане его мантии нагревается чёрный камень связи, который он взял на всякий случай. Он сглотнул, пытаясь сохранить лицо. — Ты знал, что я приду, — сказал он так же тихо, не отводя глаз. — Ты всё просчитал. Ты всегда думаешь наперед. — Я всегда рассчитываю на твою проницательность, — отозвался Том. Его пальцы всё ещё лежали на руке Гарри, лёгкие, но не отпускающие. — И на твоё любопытство. Ты хотел посмотреть мне в глаза. Ну что, увидел то, что искал? Парень молчал. Да, увидел. Не безумца с кладбища, а того самого человека из писем, которого запомнил при встрече в парке — расчётливого, могущественного, бесконечно опасного. И того, чей голос стал для него якорем в море лжи. Голос Марволо.... — Я увидел тебя, — наконец выдохнул он. — Того, кем ты стал. Волан-де-Морт кивнул, и в его красных глазах вспыхнуло одобрение. Он отпустил руку Поттера, но его взгляд по-прежнему удерживал парня на месте. — А теперь позволь мне показать тебе кое-что ещё. Твой крестный, кажется, увлечён беседой с Нарциссой. У нас есть немного времени. Он плавно развернулся и двинулся вглубь зала, не оглядываясь, будто не сомневался, что юноша последует за ним. И тот последовал — ноги словно сами несли его за этим тёмным силуэтом, минуя группы смеющихся гостей, сверкающие люстры, зеркала, в которых мелькали отражения Марволо. Старший Реддл в стекле смотрел на него с едва заметной отеческой тревогой, но Гарри почти не замечал — всё его внимание было приковано к живому Тому впереди. Они вышли в уединённую галерею, где было тихо и почти безлюдно. Стены здесь были украшены портретами предков Малфоев, которые спали или взирали на проходящих с высокомерным безразличием. Волан-де-Морт остановился у большого окна, за которым лежал заснеженный парк, подсвеченный волшебными фонарями. — Красиво, не правда ли? — произнёс он, глядя на снег. — Порядок, симметрия, чистота. Всё, чего не хватает этому миру. Поттер молчал, ожидая. — Ты спросил на кладбище, зачем я отпускаю тебя, — Реддл повернулся к нему, и его лицо в полумраке казалось вырезанным из мрамора. — Теперь ты знаешь ответ. Я не хочу тебя ломать, Гарри. Я хочу, чтобы ты выбрал сам. Чтобы ты увидел разницу между их миром — миром страха, запретов, лицемерия — и тем, что могу предложить я. Он сделал шаг ближе. Гарри не отступил. — Амбридж была лишь симптомом, милый. Гнилью, которая проникла даже в Хогвартс. Я удалил её — не только ради тебя, но и чтобы показать: я могу очистить этот мир. И сделаю это. С тобой или без тебя. Но с тобой… с тобой это будет иначе. Его рука снова поднялась, и на этот раз пальцы коснулись щеки рейвенкловца, мягко, почти нежно. Гарри вздрогнул, но не отпрянул. Прикосновение жгло, но это была не боль — это было слияние магий, тёмной и светлой, переплетающихся воедино. — Ты чувствуешь? — прошептал Волан-де-Морт. — Ты всегда чувствовал. Мы связаны. Кровью, магией, судьбой. Они пытались разорвать эту связь, но она лишь крепчает. И теперь, когда я почти цел… я чувствую тебя лучше, чем когда-либо. Гарри закрыл глаза. Это было правдой. Он чувствовал — не просто присутствие, а пульсацию, эхо той самой силы, что жила в дневнике, в медальоне, в зеркале. Но теперь она была сосредоточена в одном человеке, и от этого её тяга стала почти невыносимой. — Что ты хочешь от меня? — спросил он, открыв глаза. — По-настоящему? Том улыбнулся — искренне, почти по-человечески. — Всё, Гарри. И ничего. Я хочу, чтобы ты стоял рядом со мной, когда я буду менять этот мир. Чтобы ты учился, рос, стал сильнее — не как орудие, а как равный. Как.... партнёр. — Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось уха Гарри. — А пока… я хочу, чтобы ты перестал бояться себя. Той части, что тянется ко мне. Парень почувствовал, как рука Реддла медленно скользнула вниз, пока не достигла его запястья и не переплела их пальцы. Том наклонился ниже, словно хотел дышать воздухом, что срывается с юных губ Поттера. За спиной парня где-то хрустнуло стекло. Он обернулся и увидел в одном из зеркал галереи искажённое лицо Марволо — глаза пылали алым, губы были сжаты в тонкую ниточку. Старший крестраж молчал, но его ярость витала в воздухе, густая и тяжёлая. Волан-де-Морт тоже посмотрел в зеркало и усмехнулся. — Он ревнует. Как и тот мальчишка в дневнике. Они думают, что владеют тобой. Но они — лишь осколки. А я — целое. И твой выбор, в конечном счёте, будет между прошлым и будущим. Он отступил, разрывая контакт. Гарри почувствовал внезапную пустоту, будто лишился части тепла. — Но не сегодня. Сегодня ты — гость Малфоев, и твой крестный, наверное, уже ищет тебя. — Волан-де-Морт поправил манжету камзола. — Возвращайся к гостям. Улыбайся. Помни — ты под моей защитой. Никто здесь не тронет тебя без моего позволения. Он повернулся, чтобы уйти, но на прощанье бросил ещё одну фразу: — До встречи на уроках, милый. Думаю, новый преподаватель Защиты окажется… куда более компетентным, чем прежний. И он растворился в тени коридора, оставив Гарри одного у окна. За спиной в зеркале Марволо всё ещё смотрел на него — теперь уже не с яростью, а с чем-то похожим на глубокое, но совершенно бессмысленное беспокойство. - Рано или поздно он заберет тебя, малыш. - произнес тихо мужчина, понимая насколько глупо ревновать к самому себе. Но он уже ничего не мог с собой поделать. Юноша вздохнул и потянулся к карману, где лежал камень. Он был горячим, почти обжигающим. Парень вытащил его и сжал в ладони, чувствуя, как магия Волан-де-Морта отвечает лёгкой пульсацией. - Я знаю.... Но.. он это ты. Меня это успокаивает. Если он будет хоть немного похож на тебя, то я готов. Игра продолжалась. И Гарри, как ни старался, уже не мог представить себя вне её. Он сделал шаг назад — к свету, к гостям, к Сириусу. Но часть его осталась здесь, в полумраке галереи, связанная невидимыми нитями с тем, кто обещал ему будущее. И пусть это будущее пугало — оно было его. И впервые за долгое время Гарри Поттер почувствовал не просто страх, а дрожь предвкушения.