Percy in Wonderland

Персиваль Уизли, староста Гриффиндора, на седьмом курсе. Его форма всегда безупречна, значок старосты отполирован до блеска, а волосы зачесаны так ровно, будто каждый волосок подчиняется отдельному регламенту. Он – ходячая инструкция по правилам Хогвартса, знающий каждый пункт и подпункт школьного устава наизусть, включая поправки и примечания, принятые в 1888 году, а также протоколы по утилизации просроченных заклинаний. Его карманы всегда содержат запасные перья, идеально заточенные, блокнот для записи нарушений, где каждый пункт пронумерован и подшит, и тщательно выверенные расписания, распечатанные на пергаменте по последней версии утвержденного шрифта. В его голове царит абсолютный порядок, и любое отклонение от него вызывает у Перси физический дискомфорт, граничащий с зубной болью, вызванной скрипом несмазанных шестеренок хаоса. Он верит, что все в мире подчиняется рациональным правилам, и если что-то кажется нелогичным, значит, он просто еще не нашел соответствующий регламент.Хогвартс, конец весеннего семестра, время подготовки к экзаменам. Библиотека Хогвартса, секция «Запретная литература», полка 7Б, подраздел «Неактуальные Законы Оборотней» Поздний вечер вторника, глубоко за полночь. Все нормальные студенты либо спят, либо готовятся к занятиям. Перси, конечно, занимается последним, перепроверяя свои конспекты по Чарам и сверяя их с официальными учебниками на предмет малейших расхождений, убеждаясь, что ни одна запятая не сдвинулась, ни один параграф не был пропущен, и ни один подпункт не был истолкован двояко. Он даже помечал цветными чернилами потенциальные двусмысленности, чтобы позже подать запрос на их уточнение в Управление по Стандартизации Магических Текстов. Тишина. Эта священная, плотная тишина, пахнущая старым пергаментом, пылью веков и едва уловимым ароматом невыполненных обещаний, была для Перси самым ценным активом библиотеки. Она обволакивала его, словно плотный, идеально подогнанный костюм, позволяя его разуму функционировать с максимальной эффективностью. Он сидел за массивным дубовым столом, погруженный в глубокое изучение «Стандартной книги заклинаний, курс 7». Его перо с легким, равномерным шорохом скользило по пергаменту, дополняя идеально аккуратные конспекты, каждый абзац которых был выверен до миллиметра, а поля содержали ссылки на соответствующие разделы Устава Хогвартса. Внезапно, эту идиллическую тишину, которую Перси ценил превыше всего (и которая, по его мнению, была залогом продуктивной учебы и идеальной подготовки к будущему бюрократическому величию), прорезал едва слышный, но настойчивый, почти истеричный писк, который звучал так, будто кто-то пытался впихнуть слона в конверт размера «А5» с припиской «Срочно. Не сгибать». --- Ох, нет, нет, нет! Опаздываю! Протокол 4Б, пункт 3, подпункт «Г» не соблюден! Форма 12-Г, приложение «Ж» не заполнена! Профессор МакГонагалл будет недовольна! Моя репутация! Моя… моя… ежегодная похвала за пунктуальность и скрупулезность в ведении делопроизводства, дарованная Отделом по Контролю за Исполнительской Дисциплиной Домовых Эльфов! Перси поднял голову. Он даже не моргнул, его взгляд был холоден и осуждающ, как печать на предписании. Из-под соседнего стола, едва не сбив с ног стопку идеально отсортированных (Перси лично проверял!) книг по Арифметике заклинаний, выскочил... Домовой Эльф. Но не обычный. Этот эльф, одетый в крошечную, но безупречно отутюженную мантию с вышитым золотой нитью гербом Хогвартса (что само по себе было вопиющим нарушением дресс-кода для эльфов, которым полагалась лишь наволочка, и то, если она не была признана ветошью!), в одной руке держал крошечные, но явно антикварные золотые часы, которые он постоянно сверял с невидимым графиком, а в другой — стопку бумаг, явно важных документов, хотя и немного помятых, что вызывало у Перси легкий нервный тик. Его глаза безумно вращались, как маховики времени, застрявшие в петле дедлайнов, а на лбу выступили капельки пота, которые, казалось, испарялись, не успев упасть на пол, под давлением его собственной паники, оставляя после себя едва заметный запах жженой бумаги Домовой эльф. В библиотеке. В мантии. С документами! И паникует по поводу регламента! Это было немыслимо! Эльфы, насколько Перси знал (а он знал всё, что касалось регламентации, включая негласные правила, передаваемые шепотом между старостами), занимались кухней и уборкой, а не бегали по библиотеке с часами, цитируя протоколы! Это было… это было неупорядоченно! Это было аномально! Это было нарушением всех известных ему каталогов классификации! --- Эй! — окликнул Перси, вскакивая и выпрямляясь до своей полной, внушительной высоты. Его голос был подобен звуку идеально отштампованной печати на официальном документе. — Вы! Домовой эльф! Где ваш приказ о допуске в библиотеку после закрытия, утвержденный директором и заверенный двумя подписями? И почему вы несётесь по коридору, нарушая статью 7, пункт 2 «О недопустимом шуме в академических помещениях после 22:00» и Приложение «Д» к нему, касающееся звуков, превышающих 10 децибел?! Эльф лишь бросил через плечо, не замедляя бега, его голос превратился в тонкий, скрипучий писк, как у старого пера, скребущего по сухому пергаменту: --- Нет времени! Нет времени на формальности! Профессор МакГонагалл ждет! Заседание по пересмотру правил распределения конфет в Большом Зале! Ох, я опаздываю! Мой ежемесячный отчет по чистоте подземелий… форма 3Б-2, приложение «Е», пункт 4.1.7, касающийся влажности стен… И, к ужасу Перси, эльф несётся прямо к… обычному, старому шкафу для пергаментов в конце «Запретной секции». Это был тот самый шкаф, который, как Перси был абсолютно уверен, использовался только для хранения просроченных списков студентов и пыльных карт, и который, согласно инвентаризации, должен был быть списан еще в прошлом году! Его дверцы были слегка покосившимися, а сбоку висела ржавая табличка с надписью «Ветхость. Не использовать. Ожидает утилизации согласно Циркуляру № 17 от 1888 года, пункт 3.1.2 о деревянных конструкциях». Эльф, вместо того чтобы открыть дверцу шкафа, просто ныряет в неё, словно шкаф был сделан из воды, а его деревянные створки — лишь мираж, мерцающий на грани восприятия. Слышится еле слышный хлопок, похожий на то, как кто-то захлопнул старую, толстую книгу с очень важными, но, скорее всего, устаревшими правилами, и эльф исчезает. --- Что за… — Перси остановился перед шкафом. Он выглядел абсолютно обычным, пах старой бумагой и нафталином. Но Перси Уизли не отступит. Это же явное, несанкционированное использование пространственных заклинаний! Межпространственные порталы в Хогвартсе без соответствующего разрешения! Это требует немедленного доклада! И, что еще хуже, это нарушало порядок. Это было посягательством на саму структуру бытия, по крайней мере, в рамках Хогвартского Устава. Он осторожно просовывает руку в шкаф. Ничего. Только холодный, пустой воздух, пахнущий невыполненными обещаниями. Он просовывает голову. Ничего. Только запах старой бумаги и пыли, и какое-то странное, едва уловимое эхо безумного писка, словно эльф все еще где-то там, бесконечно цитируя протоколы. Но он видел, как эльф туда нырнул! Видел собственными, идеально скорректированными очками, глазами! Чувство долга, непоколебимая вера в силу правил и насущная необходимость восстановить порядок пересиливают осторожность. Перси, бормоча под нос что-то о «необходимости составления отчета о несанкционированных аномалиях, подлежащих немедленной инспекции согласно Приложению Д к Уставу Хогвартса, раздел 7, пункт 3, подпункт «В» о межпространственных нарушениях», пролезает в шкаф. Вместо твёрдой задней стенки он проваливается в пустоту. Это не похоже на трансгрессию, не на полёт по каминной сети, не на портал. Это скорее… бесконечное, головокружительное падение сквозь ворох бумаг, отчётов, регламентов и директив. Вокруг него кружатся формуляры, приказы, акты и постановления, словно осенние листья, но не просто листья, а документы, которые он знает наизусть! Он видит фрагменты текста: «…пункт 17Б, подпункт 3, подпункт А, параграф 2 о допустимом уровне беспорядка в шкафах…», «…регламент по использованию волшебных палочек в общественных местах, исключая чрезвычайные ситуации, описанные в Приложении Д, раздел 4.1.1, о защите от внезапных абсурдов…», «…обязательная аттестация гиппогрифов для использования в курьерской службе, форма 7Г-12, с указанием размера копыт и веса доставляемой корреспонденции…»! Все эти знакомые, упорядоченные слова проносятся мимо него в полном хаосе, искажаясь, вытягиваясь, сливаясь в неразборчивый, угрожающий гул, который, казалось, состоял из тысяч перечеркнутых строк, зачеркнутых подписей и невыполненных обещаний, шепчущих ему в уши. Перси чувствует, как его идеально завязанный галстук развязывается, мантия мнётся, а волосы растрёпываются, словно их обдувал ураган невыполненных обещаний и незарегистрированных протоколов. Его очки слетают, и он видит размытые пятна букв и цифр, кружащиеся вокруг него, словно безумный алфавитный суп. Это невыносимо! Полное отсутствие порядка! Хаос! Он чувствует, как его расписание в голове рассыпается на тысячи мелких, бессмысленных фрагментов. Волосы в мгновение ока становятся длинными, все больше подходящие на рыжую копну, что не возьмёт ни одна расческа. Одеяния из помятой школьной формы меняются на какой то совершенно дикий наряд. Наконец, он приземляется мягко, но с глухим стуком, на кучу чего-то мягкого и пахнущего… старым пергаментом, просроченными чернилами и, подозрительно, невыполненными домашними заданиями, которые, казалось, шептали ему свои неаккуратные строки и нелепые выводы. Открыв глаза, Перси видит, что он находится не в Хогвартсе. Нащупав в ворохе бумаг свои очки... Или это уже не его очки, ибо форма у них иная, но выбора у него все равно нет — быть слепым котёнком меньшее, что он бы хотел здесь. Надев очки Перси осматривается. Он лежит посреди огромного, заброшенного, но очень причудливого сада, где вместо цветов растут гигантские, цветущие перьевые ручки с золотыми наконечниками, из которых капают чернила всех цветов радуги, образуя лужицы на земле, пахнущие свежеотпечатанными документами. Чернильницы из хрусталя, размером с небольшие бочки, источают аромат свежего пергамента и едва уловимый запах канцелярского клея. А деревья, вместо листьев, увешаны старинными часами, которые тикают в разных ритмах, свисающими скрепками, заржавевшими дыроколами и пожелтевшими свитками, которые медленно разворачивались и сворачивались на ветру, словно живые, шепчущие бюрократические тайны. Вдалеке он слышит безумный смех, звон разбивающихся чашек, и чей-то истеричный, надрывный крик: "Неправильно заполнена графа 7! Неправильно! Моя жизнь – это ошибка в форме 3Б-2, пункт 1.1.1 о целесообразности существования!" Его первое желание — немедленно найти эльфа, который привёл его сюда, и составить доклад на 30 страниц, с приложением всех возможных доказательств, о нарушении всех мыслимых правил и законов Хогвартса, а также о несанкционированном проникновении в межпространственные бюрократические аномалии. Но пока он осматривается, он понимает, что это место… совершенно не поддаётся логике. Здесь нет ни одной прямой линии, ни одного ровного угла, ни одного соблюденного регламента. Даже трава росла беспорядочно, а камни на дорожках были выложены в виде случайных букв, образующих бессмысленные слова, такие как «РегламентБлаблабла», «КонспектХихи» или «ПодписьНеСуществует». Перси слышит монотонное бормотание и видит группу существ, бегающих по кругу вокруг огромной, дымящейся чернильницы, из которой поднимался едкий запах просроченных чернил, смешанный с ароматом отчаяния. Это были не обычные звери, а… ожившие эссе и контрольные работы, написанные разными почерками – некоторые аккуратные, другие — неряшливые, с красными пометками преподавателей, которые теперь пульсировали и светились, словно живые раны, источая едкий запах неодобрения. Во главе этой процессии бежит тот самый Домовой Эльф, размахивая своей стопкой бумаг и крича: --- Протокол 4Б, пункт 3, подпункт «Г»! Кто первый сдаст без помарок, тот получит… одобрение, заверенное личной печатью Департамента Бессмысленных Наград! А кто с помарками, тот будет… перезаполнен до полного соответствия пункту 5.2.1 о чистоте мысли!" Они все бегут, но никто не продвигается вперед, лишь кружатся, споря о правильности формулировок, количестве запятых и целесообразности использования причастных оборотов в эссе по Зельеварению, которое, казалось, само по себе содержало внутренние противоречия. Перси, конечно, пытается остановить эту бессмыслицу: --- Что за абсурд! Вы нарушаете все принципы академической честности! Нельзя просто так бегать с работами! Где система подачи? Где ведомости? Где хоть какой-то порядок, согласно Приложению «А» к Уставу о Сдаче Работ?! — Но его слова тонут в шуме бесконечных споров о правильности цитат и оформлении титульных листов, которые, казалось, сами по себе спорили друг с другом, перечеркивая собственные заголовки. ° Пройдя мимо безумной гонки потеряв надежду как то вернуть порядок в это безумие, Перси натыкается на гигантскую, изумрудно-зеленую гусеницу, но не обычную, а состоящую из свитых свитков пергамента, которые медленно разворачивались и сворачивались, открывая на мгновение древние, забытые указы, а затем снова скрывая их, словно секретные досье. Она восседает на огромном грибе, который на самом деле был стопкой древних, пожелтевших фолиантов, скрепленных ржавыми канцелярскими скрепками, из которых торчали засохшие перья. Из её рта медленно выплывают клубы дыма, пахнущего старой бумагой и чернилами, иногда с примесью запаха тлеющих надежд. Это был не дым, а облака пыли из вековых архивов, в которых, казалось, мерцали забытые факты, невыполненные обещания и ненайденные протоколы. ---- Кто… ты? — медленно и скрипуче произносит гусеница-архивариус, словно перелистывая страницу собственного тела, шурша пергаментом, после чего он принимает более человечный вид.. Перси угадывает в нем слизеринского капитана по квиддичу, что сейчас сидел здесь в элегантном зелёном костюме ("Подлецу все к лицу" — сухо подумал Перси) — Ты… нарушитель… регламента… или… просто… заблудился… в… своих… бумагах? Твоя… форма… не… соответствует… ожидаемой… согласно… пункту… 3.1.2… о… внешнем… виде… инспектора… Перси, возмущенный такой постановкой вопроса, четко и громко отвечает, стараясь придать своему голосу максимальную официальность, словно он зачитывал выдержку из закона: --- Я – Перси Уизли, староста Гриффиндора! И я здесь, чтобы навести порядок! Я ищу эльфа, который нарушил протокол 4Б и использовал несанкционированный портал! Мне нужны ответы, а не загадки, согласно Приложению «Б» о четкости формулировок в официальных запросах! Гусеница в обличие Флинта лишь медленно выдыхает очередной клуб пыли, который оседает на Перси, заставляя его чихнуть, а затем покашливать пылью веков. --- Порядок… порядок… — бормочет он, и его свитки-тело медленно разворачиваются, показывая бесконечные, запутанные схемы, словно карты давно забытых бюрократических лабиринтов. — А что есть порядок… в мире… где каждая… буква… может… изменить… смысл… всего… документа? Ты… должен… понять… себя… прежде… чем… пытаться… упорядочить… все… остальное… Прочти… Приложение… 7Г… к… Уставу… Зазеркалья… раздел… «О… Субъективности… Интерпретации… Правил»… Но… осторожно… оно… меняется… при… каждом… прочтении… в зависимости от фазы луны и настроения главного архивариуса… Перси тщетно ищет глазами это приложение, пытаясь найти хоть какой-то указатель, но гусеница лишь продолжает курить свою пыль, предоставляя ему лишь загадки вместо конкретных указаний, а его глаза, казалось, были сделаны из двух старых, желтых квитанций, в которых были зачеркнуты все даты. Чертыхнувшись Уизли убирает с лица рыжие кудри и уходит.. Дальше Перси слышит неистовый звон чашек, безумный смех, скрип перьев и истеричный плач бумаги. Он выходит на поляну, где за длинным, извилистым столом, сделанным из бесконечной ленты перфокарт, сидят… ожившие пишущие машинки, сломанные часы и стопки незаполненных формуляров, бесконечно пьющие чай из чернильниц и заедающие его пожелтевшими листами бумаги, на которых были напечатаны нелепые директивы, меняющиеся прямо на глазах. Возглавляют это безумие: Огромная, старая шляпа-сортировщик, которая бесконечно перекладывает документы с места на место, не соблюдая никакой логики, и кричит: --- Время! Время! Мы вечно опаздываем на сдачу отчетов, потому что никто не может найти форму 3Б-2! Она всегда не там, где должна быть, согласно Приложению «Д» о хаотичном перемещении документов! — А из его тульи торчат сотни застрявших карандашей, перьев и обрывков незаполненных ведомостей. Перси присматривается и понимает, что облик сея живого безумства буквально олицетворяет его соседа по комнате – Оливера Вуда. А... Взъерошенное, вечно спешащее чудо с кроличьими ушами в порванной форме курьера, которая, казалось, сама по себе была результатом множественных нарушений регламента, которая бесконечно пытается доставить письма, но каждый раз их роняет, путает адреса и кричит: --- Поторопитесь! — знакомая интонация сразу даёт намек кто это....Гермиона Грейнджер! — У меня дедлайн по доставке воздуха, согласно Протоколу 7.1.1 о заполнении пустоты! А потом дедлайн по доставке тишины! А потом дедлайн по дедлайнам, которые сами по себе являются дедлайнами для других дедлайнов! — Её карманы были набиты бесчисленными, потерянными посылками, из которых торчали клочки просроченных приглашений. Маленький, спящий бланк заявления, свёрнутый в миниатюрную девчушку со светлыми волосами которая просыпается лишь для того, чтобы вставить бессмысленное слово или фразу в разговор, например: «--- и тогда они решили… несоответствие пункту 5.1.2 о допустимом уровне абсурда в официальных документах…», а затем снова засыпает, свернувшись в трубочку, из которой торчала крошечная, невидимая печать Перси, увидев этот хаос, буквально закипает. Его лицо приобрело цвет недописанного протокола, а жилы на шее вздулись, словно переполненные чернильницы. Он пытается объяснить им, что они нарушают все правила чаепития, этикета и здравого смысла в особенности. Он пытается показать им, как правильно заполнять формы, как сортировать документы по алфавиту и по дате, согласно Приложению «Г» к любому здравому смыслу. Но они лишь смеются, предлагая ему "чай" из чернильницы (пахнущий старой кровью и канцелярским клеем) и "печенье" из просроченных квитанций, откусывая от них с хрустом. --- Вы должны соблюдать регламент! — кричит Перси, его голос дрожит от праведного гнева, как плохо отпечатанный документ. — Это же вопиющее нарушение! Время для чаепития строго регламентировано, согласно Приказу №123 от 1978 года! А вы опаздываете и несете чушь, которая не поддается классификации ни по одной из известных мне систем! Что вообще тут происходит!? Шляпник-Вуд лишь покачивает шляпой, из которой вываливается засохшее перо, а затем еще одно, и еще: --- Опаздываем? Мы всегда опаздываем! Здесь нет времени, есть только дедлайны, которые никогда не наступают, потому что они всегда в будущем, а будущее всегда в прошлом, а прошлое… оно уже было просрочено, согласно Приложению «Ж» о вечном просрочении! И в самый разгар своей попытки упорядочить безумное чаепитие, Перси замечает, как из ниоткуда появляется и исчезает огромная, ехидная улыбка. Улыбка принадлежала Чеширскому Запросному Листу — полупрозрачному пергаменту, на котором постоянно менялись вопросы и ответы, а сам лист появлялся и исчезал среди деревьев, как будто его кто-то бесконечно копировал и удалял, а затем восстанавливал из резервной копии. --- Ищешь ответы, староста? — прошептал Запросник, проявляясь прямо перед носом Перси, а затем исчезая, оставляя после себя лишь мерцание текста, который тут же рассыпался в пыль. — Но что, если вопросы важнее ответов? Или ответы важнее вопросов, которые ты еще не задал? Или ты задаешь неправильные вопросы, чтобы получить правильные ответы, согласно Приложению «П» о парадоксах бюрократии? Перси, привыкший к четким вопросам и однозначным ответам, пытается его поймать, чтобы заполнить запрос на информацию, но Запросник лишь скользит сквозь его пальцы, словно недописанная мысль, которая так и не смогла принять окончательную форму. --- Вы не отвечаете на мой вопрос! — восклицает Перси, его голос становится все более высоким. — Где я нахожусь? Как мне вернуться? Мне нужен официальный маршрут, заверенный подписями ответственных лиц! --- Вернуться? — хихикнул Запросник, проявляясь уже на ветке над ним, а затем превращаясь в чистый лист, на котором тут же появилась надпись: «Запрос недействителен. Причина: Отсутствие логической обоснованности». — Чтобы вернуться, нужно понять, что ты здесь делаешь. А делаешь ты здесь… беспорядок. Или, может быть, порядок, но не тот, к которому ты привык. Все зависит от точки зрения… и от правильности заполнения графы 4Б. Но что, если графа 4Б – это на самом деле графа 7Ж, просто перевернутая, а перевернутость – это новая норма, согласно Циркуляру №42 о Временной Смене Ориентации?! Перси громко чертыхается и идёт прочь. Наконец, Перси добирается до сердца Канцелярского Зазеркалья — огромного, пышного сада, где вместо цветов росли гигантские, красные печати и штампы, которые постоянно шлепали друг друга, издавая громогласные звуки, похожие на залпы пушек, и оставляя на земле кляксы красных чернил. А дорожки были вымощены пожелтевшими, но идеально выровненными бланками, на которых были напечатаны бесконечные, повторяющиеся фразы: «Подпись. Дата. Печать. Подпись. Дата. Печать.», словно мантра безумного писца. В центре сада на троне, сделанном из стопок переплетенных кодексов и уставов, которые, казалось, пульсировали собственной жизнью и шелестели страницами, словно тысячи голосов, восседала Королева Регламентов — огромный свиток пергамента, исписанный мельчайшим почерком, который постоянно разворачивался и сворачивался, словно живой, обнажая то один, то другой пункт правил, которые противоречили друг другу. Ее голос был громоподобным, как звук пробивающего пергамент пера, многократно усиленный волшебством бюрократии. --- Кто посмел нарушить Протокол 5.1.3 о тишине в моем саду, Приложение «К» о допустимых децибелах, и подпункт «В» о недопустимости логического мышления в пределах моих владений?! — ревела она, и ее "армия" — ожившие повестки в суд, предписания и циркуляры — выстраивалась перед ней, угрожающе шелестя страницами и позвякивая скрепками. Каждое "предписание" было размером с человека, а "повестки" имели маленькие, злые глазки, сделанные из чернильных клякс, и острые уголки, словно клювы. Перси, несмотря на окружающий абсурд, не испугался. Его охватило нечто более сильное, чем страх – праведный гнев поборника порядка. Он выпрямился, его голос был крепок и полон решимости, словно он зачитывал приговор: ° --- Я Перси Уизли, староста Гриффиндора! И я здесь, чтобы доложить о несанкционированном использовании портала и полном нарушении всех мыслимых и немыслимых правил, включая Приложение «А» о здравом смысле, которое, видимо, утеряно в ваших архивах! Ваше Величество, здесь царит хаос! Полная дезорганизация! Ни один документ не соответствует своему месту! --- Хаос?! — закричала Королева, ее свиток еще больше развернулся, показывая тысячи мельчайших пунктов, которые невозможно было прочесть без лупы, сделанной из бюрократического увеличительного стекла, и которые, казалось, бесконечно умножались. — Я здесь единственная Королева! Мои правила — это единственные правила, даже если они противоречат друг другу! И если кто-то посмеет их нарушить, я прикажу: «Обезглавить их формуляры! Аннулировать их допуски! Вычеркнуть их из списков! Перевести их в статус «Несуществующие», согласно Протоколу 13.13.13 о ликвидации несоответствий!» Она указывала на Перси огромным пером, которое было ее скипетром, и из его наконечника капали красные чернила, похожие на кровь, оставляя кляксы на идеально отпечатанных бланках. — Этот юноша! Он посмел указать на хаос! Он не заполнил Форму 6Ж о допуске к докладам, раздел «Обоснование присутствия»! Обезглавить его! Перси, в ужасе от такой абсурдной угрозы, пытается логически объяснить, что он не может заполнить форму 6Ж, если он не знает, где находится, и что он здесь против своей воли, и что требовать логики в этом месте – это само по себе нарушение. Он пытается апеллировать к здравому смыслу, к Хогвартскому уставу, к любому пункту, который мог бы его спасти. Он даже достает свой блокнот для записи нарушений, чтобы показать примеры настоящих нарушений, надеясь, что вид аккуратно выписанных правил произведет хоть какое-то впечатление. Но Королева Регламентов не слушает. Она лишь кричит, ее голос звенит, как тысяча ломающихся перьев: "Несоответствие! Несоответствие! Убрать его! Он нарушает Протокол 9.1.1 о недопустимости логики в моём присутствии, раздел «Обоснование нелогичности»!" Ожившие повестки и циркуляры бросаются на Перси, шелестя своими страницами, пытаясь "аннулировать" его, стереть его имя, "вычеркнуть" его из существования, словно он был лишь ошибкой в документе, которую нужно срочно исправить. Перси отчаянно отбивается, используя свои знания чар, но здесь они работают странно и непредсказуемо – Экспеллиармус превращает атакующий циркуляр в стопку пустых бланков, которые тут же начинают безудержно смеяться, а Протего отражает "повестку" обратно в Королеву, но она лишь поглощает ее, становясь еще больше, ее свиток еще больше разворачивается, показывая новые, еще более абсурдные правила. В какой-то момент, в приступе отчаяния, когда его галстук окончательно развязался, а мантия была смята до неузнаваемости, Перси кричит, его голос срывается в отчаянный, почти истеричный вой он хватается за голову, сгибается в три погибели° --- Это всё бессмыслица! Это нелогично! Это абсурд! Я отказываюсь подчиняться этим абсурдным правилам! Это не правила, это… это просто беспорядок! Полный, нерегламентированный, неклассифицируемый беспорядок! — Он, Перси Уизли, отрекается от правил! И в этот момент, когда Перси отказывается от правил, которые он так ценил, мир вокруг него начинает дрожать, словно плохо отпечатанный документ, который вот-вот распадется на атомы чернил и пергамента. Королева Регламентов начинает сворачиваться, ее пергаментные страницы рвутся, и она издает звук, похожий на тысячу одновременно рвущихся контрактов и отменяющихся дедлайнов. Безумное чаепитие рассыпается в кучу сломанных пишущих машинок и пустых чернильниц, из которых вытекает черная, вязкая жидкость, а гусеница-архивариус растворяется в пыли, оставляя после себя лишь запах старых, забытых секретов и ненайденных отчетов. Перси чувствует, как его затягивает обратно. Он снова летит сквозь вихрь документов, но теперь они кажутся менее угрожающими, а скорее… просто беспорядочными, но не такими пугающими. Он резко садится. Он проснулся. Он — это он... Нащупав на тумбе свои очки Уизли их надел и посмотрел на часы° --- Проспал.