От любви к ненависти один шаг

Они снова вместе. Джон… и она. Почему она? Чем я хуже?! Мы с Джоном — как отражения. Одно лицо. Одни черты. Один голос. Мы — одно целое. Так почему он выбирает не меня? Он говорит, что любит меня. Говорит, будто тянется ко мне душой, сердцем, эмоциями… А к ней — только телом. Но это ведь не объяснение. Это — предательство, обёрнутое в красивые слова. Если мы одинаковы… почему её хочется трогать, а меня — просто слушать? Лололошка стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь. За ней — она. За ней — угроза. Это было уже не в первый раз. Джон изменял. Потом умолял простить. Обещал, что это «ничего не значит». И Лоло — прощал. Всегда. Потому что любил. Потому что верил. Но сегодня всё было иначе. Джон не знал(а может и знал), что Лололошка вернулся домой пораньше. А она — уже стояла под дверью, в дурацком розовом халате, как будто здесь живёт. И смысл что-то говорить Джону? Он всё отрицает, потом извиняется, потом снова делает больно. Одно и то же. Снова. И снова. И снова. А может, проблема не в Джоне? Может, она — корень всего? Избавиться от неё... — Что за бред, — Лоло тряхнул головой, будто стряхивая липкие мысли. — Не я такой. Я не убийца. Но она всё ещё ждёт за дверью. А Джон всё ещё не вернулся. Если она не видит разницы между нами… почему бы не поиграть? Он взялся за ручку и распахнул дверь. Блондинка вспыхнула улыбкой. — Джон! Ты уже пришёл? — наивно произнесла она. И это — та, ради кого он разрушает всё между нами? — Да, любимая, — мягко сказал Лололошка. — Может, чай? — Ты сегодня такой ласковый… Я буду зелёный, пожалуйста. Он заварил чай. Спокойно. Холодно. Почти машинально. Она сделала пару глотков — и вдруг резко закашлялась. — Мне… мне нехорошо… кхх-кх… — И её тело, как кукольное, рухнуло на пол. Мир на секунду остановился. Лололошка застыл, глядя на неё. Руки дрожали. Сердце стучало где-то в горле. — Я… я убил её, — прошептал он. — Это я. Это из-за меня. Он опустился на колени рядом, но не прикоснулся. Только смотрел. Глаза были широко раскрыты. Но ведь она сама пришла. Она знала, что он не свободен. Она лезла в нашу жизнь. Она… виновата? — Она разрушала… — прошептал он, сжав кулаки. — Она знала, что делает. Но внутренний голос уже шептал другое: нет, Лоло. Это ты. Ты перешёл черту. Чёрт. Нужно что-то делать с телом. Если найдут — всё, конец. Лололошка молча натянул резиновые перчатки и, почти не моргая, волоком вытащил безжизненное тело девушки за дом. Тело было ещё тёплым. Она даже не закричала — всего пара глотков чая с цианидом, и всё. Он аккуратно уложил её в мусорный контейнер, засыпал хлоркой. Запах резал нос, но внутри была… тишина. Это неправильно… но почему так легко дышится? Почему я чувствую облегчение? Он вернулся в дом. Присел. Смотрел на свои руки. Они больше не дрожали. И это пугало. С этого всё и началось. Одну — утопил. Вторую — задушил. Третью — подстроил как несчастный случай. Он знал, что это зверство. Преступление. Но каждый раз убеждал себя: это всё ради любви. Он делает это ради Джона. Но в какой-то момент любовь исчезла. Осталось что-то другое. Более холодное. Бесчувственное. Теперь он убивал не ради любви. А ради удовольствия. Удовольствия смотреть, как Джон боится. С каждым днём Джон становился всё тревожнее. Его движения — более резкими. Его сны — беспокойными. Он знал, что рядом где-то убийца. Он боялся. Но он и представить не мог, что всё это — дело рук того, кто спит с ним в одной постели. Ты боишься, Джон. И знаешь что? Мне это нравится. — Знаешь, Джон… — начал Лололошка однажды за ужином. — Я хочу с тобой расстаться. Джон вздрогнул, положил вилку. — Что?.. Почему? — Мне надоело убивать твоих любовниц. Будто они виноваты в твоей гнилой натуре. — Ч-что ты сказал?.. — в голосе Джона смешались ужас и растерянность. — Я убил их. Всех. Да, это был я. А ты даже не понял. Или же понял? Но теперь я устал. И если я не могу быть с тобой — никто не сможет. Он положил на стол телефон. На экране — фотография: Лололошка в одежде Джона, с его причёской, с его выражением лица, стоит рядом с телом. Камера зафиксировала момент с идеального ракурса. — Ты… Ты с ума сошёл… — прошептал Джон, побледнев. — А разве нет? — Лололошка улыбнулся. — Ты же знал. Тебе даже нравилось. Признай. Ты любил, что я убиваю ради тебя. Джон замер. В глазах его горела смесь стыда… и боли. — Я… Я правда думал… что мы одно целое… Я любил тебя… Я думал, ты делаешь это из любви… — Думал. — холодно произнёс Лололошка. — Но ты ошибался. На следующий день Джона арестовали. Все улики были на его стороне. Фото. Следы. Свидетельские показания от соседей. Он так и не понял до конца, как это произошло. Только сидел в камере, вжавшись в холодную стену, и шептал: — Он… он любил меня… Он не мог… Но всё уже было решено. А Лололошка наблюдал за вечерними новостями, попивая чай. На экране — репортаж: «Полиция задержала мужчину, подозреваемого в серии жестоких убийств. Его лицо совпадает с фотороботом свидетелей…» — Прекрасно сыграно, — тихо сказал Лололошка сам себе, улыбаясь. — От любви до ненависти, правда, всего один шаг. И я его уже сделал.