Снова ты?

В самой миниатюрной коробочке лежал цветок, что был красен как кровь, — мак. В памяти девушки свежо сохранялось, как её преданная последовательница оставляла на местах убийств эти прекрасные красные цветы — как и она сама. Обычно, маки символизируют свободу, но Жэнь Пиншен, видимо, думала наоборот. «И что она хотела этим сказать?» — пронеслось в голове Ваньшу. Может быть, это не Жэнь, а лишь человек, который в точности хотел подражать ей и продолжать кошмарить и без того настрадавшуюся девушку. Но почерк в записке и фирменный запах, исходящий от коробки, не могли принадлежать кому то иному. Жэнь Пиншен всегда держала ручку не как все, а по своему, в собственной манере. В почерке ясно отображался её характер — хладнокровный, прямолинейный, возможно, местами нежный. А её запах Цзян не забыла бы никогда. От темноволосой девушки всегда исходил цветочный шлейф, местами он менялся с запаха одного цветка на другой, как будто каждый раз пытался казаться разным, что было фамильярно его хозяйке. Чувствовались даже те металлические нотки крови, от которых она так старательно пыталась избавиться, заливаясь дорогим парфюмом. Цзян Ваньшу, наверно, навсегда запомнила такие тонкости о ней. Покрутив растение между пальцев, девушка положила его обратно в коробку и закрыла её, унося подальше, в свою спальню. На минуту на неё даже нахлынули воспоминания, ностальгические чувства накрыли с головой. Ваньшу помнила тонкие длинные пальцы, как будто созданные для игры на фортепиано или пианино; нежную бледную кожу, сквозь которую виднелись синие вены; светло-голубые глаза, узрившие на своем пути много жестокости и бесчеловечности. Погруженная в свои мысли, низкорослая девчушка думала о том, что бы было, если бы не те события, не «несчастный случай» с пожаром, но не могла представить себе такую картину. Одернув себя от мыслей, Ваньшу вернулась на кухню, босые ступни раздавались звуком по квартире. Взглянув в окно, она бы хотела увидеть привычную утреннюю суету, но никого на улице не было видно. Густой туман оседал на город, придавая таинственную атмосферу, от которой клонило в сон. Сев за стол, Цзян открыла свой ноутбук, с целью поискать какие-то зацепки или материалы, но стук в дверь вновь раздался, заставив девушку замереть. Быстро, она выбежала в прихожую, открывая дверь и оглядываясь по сторонам, но никого не было. Как можно было так быстро скрыться? Присев на корточки, темноволосая подобрала ещё одну такую же, только побольше и увесистей, коробочку и быстро занесла в дом. Открыв её, она увидела такую картину, сверху - записка, в которой было сказано: «Я вижу, ты многое начала понимать и узнавать. Чтож, в следующий раз я прийду сама.» Девушка ахнула, руки сами потянулись, чтобы закрыть рот от удивления. По сути, она должна была уже привыкнуть к подобным «знакам», но странно было все. Снизу, под запиской лежал ошейник, что раньше носила Цзян, живя у Жэнь Пиншен. Точно такой же, даже царапина на том же месте. «И вот почему она именно сейчас нагрянуть решила..» — хмыкнула девушка, занося коробочку в спальню, ставя её напротив прошлой, почти такой же. Остальная часть дня прошла словно в тумане: делать ничего не хотелось, да и в сон клонило сильно. Так она и пролежала на диване целый день, листая рилсы, иногда выходя на кухню, чтобы сделать себе очередной бутерброд, или же выйти в туалет. Ближе к вечеру, тьма в окне начала сгущаться. Становилось немного не по себе, вспомнились утренние записки. Да и к ночи всегда воображение начинает развиваться, чего уж там. Зевая, кареглазая встала с дивана и выключила свет, словно машинально она пошла в свою спальню, пурхнувшись на кровать. Усталость смыкала веки, спать хотелось, будто отработала две смены на заводе, трудностей со сном не возникло. Среди ночи послышался звук. Затем, тихие, крадущиеся шаги, из комнаты в комнату, будто в поисках. Глаза девушки распахнулись, руки сжимали одеяло, на лбу выступал холодный пот. Шаги становились все ближе, половицы скрипели, пока не остановились прямо за её спиной. Ваньшу затаила дыхание и прикрыла глаза, думая что её спасёт это, но раздался острый голос, разорвав тишину: «Не притворяйся, я знаю, что ты не спишь.»