Котёнок

      С детства Хёнджин мечтал о котёнке, но на все его просьбы ответ родителей был один и тот же: «Нет, нет и нет!»       Однажды папу с отцом удалось каким-то чудом уломать, подкрепив уговоры жаркими клятвами собственноручно чистить лоток и приносить высокие баллы из школы. Они сдались и купили на десятилетие Хёни ангорского пушистика с персиковым окрасом. Хёнджин был на седьмом небе от счастья, но скоро в эту идиллию вмешалась она.        Аллергия.       Виновником оказался домашний питомец, и родители поспешили отдать его в хорошие руки. Хёнджин догадывался, что на это решение повлияла и вездесущая шерсть, и появившиеся зацепки на шторах и на обивке. Он места себе на находил после расставания, а через месяц дед подарил ему большую керамическую копилку в виде кота. Так себе замена, но Хёни часто гладил его за ушками и кормил монетками.       Папа и отец успокоились: ни испорченной мебели, ни чихания, ни слезящихся глаз. Хотя однажды слёзы всё-таки были… Они ручьями катились из глаз, когда Хёнджин собирал с пола воны, смешанные с блестящими осколками. Покупка желанных наушников далась тогда Хёни непросто.

🐾

      Сегодня Хёнджин впервые дома у Феликса, и они в квартире одни.       — Коть, можно я тебя поцелую? — тихо спрашивает Хёнджин, сидя на краешке дивана.       — Ты ещё спрашиваешь?! — с укоризной в голосе отзывается Феликс и напоминает, глядя на время: — Через полтора часа должны вернуться родители.       Хёнджин чувствует себя совсем взрослым альфой: теперь у него есть омега, и они — истинные.        Это выяснилось совсем недавно и буквально с первого нюха. Когда Феликс, перешедший в их школу, случайно столкнулся с Хёнджином в коридоре, у обоих бешено заколотились сердца и приподнялись волоски на руках. Время на миг остановилось, и мир сузился до лихорадочно горящих глаз напротив. Запах Феликса сразу показался очень знакомым. Кукурузные чипсы? Или свежеиспечённый круассан? А может, сухое сено, пролежавшее весь день на солнцепёке?       Так пах ангорский его котёнок, когда Хёнджин прижимался носом между просвечивающих розоватых ушек.

🐾

              В старшей школе, где учится Хёнджин, есть такой предмет — «Половое воспитание». Ученики неизменно ржут над «тычинками, пестиками» и над картинками с репродуктивными органами в поперечном разрезе, напечатанными в учебнике. Им до неловкого смешно.       Откуда берутся дети, Хёни узнал в четыре года. По рассказам родителей, их находили в пекинской капусте, из которой потом делали вкусную кимчи. Он всегда кусал её с осторожностью, думая при этом, что вдруг среди листьев окажется хорошенький мелкий детёныш. А позже выяснилось, что они заводятся вполоборота, если не предохраняться.       Серебристый конвертик с презервативом лежит сейчас у Хёнджина в заднем кармане джинсов. На всякий случай. Насколько далеко сегодня у них зайдёт — непонятно. Они ведь даже толком не целовались.         Недавно Феликс признался, что у него пока не было течки. Про гон Хёнджин тоже знает только понаслышке от резко повзрослевших одноклассников, у которых это уже произошло.       Хёнджин держит в объятиях сидящего рядом Феликса, уткнувшись лицом в тонкую омежью шею. На рецепторах оседает запах чужого возбуждения, и Хёнджин понимает, что его хотят. Внутри так распирает от чувств, что даже начинает слегка пощипывать в носу.        Первый настоящий поцелуй выходит немного неловким и слюнявым, но вкусным. В гостиной начинает пахнуть миндальным печеньем: это его альфьи ореховые феромоны вырвались наружу. Оказывается, что целоваться со своим истинным приятно до слёз. Хёнджин чувствует, как они вот-вот выкатятся из глаз, и старается незаметно смахнуть солёную влагу.       — Всё хорошо? — беспокоится Феликс.       — Наверное, в глаз что-то попало… — виновато шмыгает Хёнджин, пытаясь не тереть зудящие глаза. А ещё как назло в ноздрях начинается невыносимая щекотка, заставляющая чихать много раз подряд.       — Джини, ты не заболел?        — Возможно… Утром посидел под кондиционером в торговом центре, — гнусавит Хёнджин, и с благодарностью принимает от Феликса бумажные салфетки, чтобы высморкаться.              Ему ужасно неловко. Такой романтический момент испортил своими соплями.       — Коть, у тебя есть дома животные? — Хёнджину необходимо выяснить один важный момент.       — Нет, — отвечает Феликс, но следом уточняет: — Недавно друзья родителей оставляли нам трёх котов на передержку, когда уезжали в отпуск. С ними было весело!       «Наверняка это от шерсти, оставшейся в квартире, меня так развезло», — думает Хёнджин и плюхается на кровать.       Феликс тянет Хенджина с дивана в свою комнату, усаживает на кровать и, оседлав его колени, снова плотно припечатывается к губам, отчего Хёнджин впадает в сладкое забытьё, не обращая внимание на чешущиеся глаза. Он их просто закрывает, ведь сейчас рядом его Котёнок со своими притягательными феромонами, упорно толкающими на необдуманные поступки. Хотя почему — необдуманные? Хёнджин об этом только и думает с самого начала их знакомства.       — Хочу тебя, Коть, — шепчет он, на секунду оторвавшись от влажных губ.       — Я заметил, — блестит глазами Феликс.       — Давай?       — Давай! Только мне немного страшновато. Это мой первый раз, — Феликс смущённо теребит край своей футболки. — А у тебя есть резинка?       — Есть.              Помогая Феликсу справиться с одеждой, Хёнджин пытается давить лыбу, вспомнив, как однажды его друг Мин вытащил у своего старшего брата презик из кармана, подсунув взамен одноразовый пакетик с чаем. Обломал хёну секс и получил за это по щам.       — Ты чего? — Феликс пытается немного неловко прикрыться ладонями, оказываясь полностью раздетым. — Что-то не так?       — Ты выглядишь очень горячо, — уверяет Хёнджин. — Просто я немного нервничаю.       — Джини, у меня есть смазка, вдруг понадобится.        — Я недавно уточнил, как у омег происходит первый раз. Сначала тебя нужно хорошо разлизать.       Хёнджин смело стягивает с себя трусы, продолжая при этом шмыгать носом и моргать зудящими глазами. Он девственник, но не дремучий. В теории подкован, остаётся лишь применить знания на практике. Вот только у него встаёт вопрос, как лучше разложить Феликса на кровати.       — Коть, тебе как лучше — в миссионерской или на четвереньках?       — Котёнок хочет по-собачьи, — смущённо хихикает Феликс и встаёт в коленно-локтевую, поудобнее устраиваясь на кровати.       Хёнджин разводит руками мягкие половинки и замирает от открывшегося вида. Хочется поскорее попробовать Феликса на вкус: заострённый кончик языка осторожно касается краёв туго сжатого отверстия, но Феликс резко отдергивает зад.       — Джини, щекотно!       Хёнджин не отступает и снова берёт штурмом крепко сжатую розоватую серединку. На этот раз лижет размашисто и с нажимом. Долго. До тех пор, пока Феликс не начинает сладко хныкать, и его запах сгущается, накрывая их, будто пушистым кашемировым пледом. Устав, Хёнджин ненадолго остраняется и чувствует на языке приятное послевкусие от прозрачной тягучей смазки. Ему так хорошо от этой первой близости со своим истинным, что он буквально начинает задыхаться от нежности. Каждый вдох даётся с трудом, каждый выдох хочется натужно выкашлять, а в горле нещадно саднит. Хёнджин валится спиной на кровать и дышит рвано и хрипло, остановив взгляд на потолке.       — Джини!!! — раздаётся испуганный крик Феликса.       «От любви ведь не умирают?» — одинокая мысль кружит в голове Хёнджина, и последнее, что он помнит, — склонившееся над ним веснушчатое лицо, а после — темень и тишь.

🐾

      После приезда скорой и спасительного укола Хёнджин постепенно приходит в себя.       Позже тест, сделанный в клинике, показывает, что в организме Феликса есть «кошачий» белóк, вызвавший у Хёнджина анафилактический шок. Врач объясняет произошедшее так: аллерген, имеющийся в слюне и в смазке омеги вызвал такую сильную ответную реакцию.       — Это всё из-за меня. Теперь мы должны расстаться, да? — на лице Феликса читается страх, а глаза на мокром месте.       — Что ты, Коть! Я не хочу тебя терять, — Хёнджин тоже еле сдерживается. — Мы всё равно будем вместе.       — Я не смогу поставить тебе метку... Врач предупредил, что при укусе у тебя снова может случится шок. Даже если я сильно вспотею, а ты всего лишь лизнёшь мою кожу, тоже можешь расчихаться.       — Не переживай, Коть! Мы всегда будем пользоваться презиками, а для подстраховки я буду пить антигистаминные.       — Постоянно на таблетках не очень-то хорошо.       — Да, врач говорил, что возможны побочки и привыкание. В будущем я хочу получить права, а такие лекарства вызывают у меня сильную сонливость.        — Будешь принимать изредка.       — Конечно, буду. Ради тебя я готов на всё. А ещё тебе не стóит пускать слюни на мою подушку, — Хёнджин улыбается краешком губ, беря Феликса за руку.       — Я постараюсь!       — Одежду тоже придётся стирать отдельно. — Хёнджин покрепче прижимает повеселевшего Феликса к своему боку и шепчет в самую серединку уха: — Я сам буду мыть тебя под душем, прежде чем зацеловывать от макушки до пяток.               — А… там? Смазка же?       — Слышал про латексные салфетки?       — Нет.       — Есть и обычные, и ароматизированные.       — А они могут порваться? — с опаской интересуется Феликс.        — Ну, если только самые тонкие. Подстригу ногти покороче, — успокаивает Хёнджин.

🐾

      На деле всё оказывается не так просто, как хотелось бы.       Салфетки скользят, а Хёнджин постоянно занят их фиксированием на Феликсовых ягодицах.        — Коть, у тебя есть джоки?       Трусы с доступом сзади мало помогают. Подсунутый под резинки квадратик латекса держится, пока Феликс не начинает сильно течь и ёрзать от приятных ощущений, и контрацептив сползает, не желая держаться на нужном месте.        — Давай я их пришью к трусам? — после очередной неудачной попытки сердится Феликс.       — А потом отпарывать? У меня есть идея получше. Неси скотч!       — А потом его отдирать?! — болезненно морщится Феликс. — Ладно, я потерплю. Ради тебя я тоже готов на всё.       Хёнджин теперь знает, чем пахнет его истинный.        Домом. Теплом. Счастьем.       И никакая дурацкая аллергия больше не отнимет у него его Котёнка.