GameDev

      — Здравствуйте, я Чон Чонгук. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — неловко кланяется омега, чувствуя жар в щеках от смущения и душного воздуха.       Сегодня его первый рабочий день — хотя назвать происходящее работой можно с натяжкой. Одна из ведущих GameDev-студий Кореи начала работу над новой игрой и пригласила Чонгука в команду. Поскольку собрались в основном молодые ребята, прогрессивный руководитель решил организовать первое знакомство в неформальной обстановке — баре, больше похожем на ночной клуб, чем на место для деловых встреч.       Чонгук чувствует себя немного скованно и неуверенно — он почти никого не знает из собравшейся десятки. Хотя познакомились они всего несколько часов назад, многие уже свободно шутят, делятся историями с прошлых проектов и подробностями личной жизни.       Он мнётся у края стола, поглядывая на остальных из-под длинной чёлки, которую обычно убирает заколками назад, но сегодня день максимально неудобных ситуаций, поэтому заколка уже давно потеряна и забыта. Руки будто не знают, куда себя деть — то сцепляются в замок, то теребят край рубашки. В голове шумит от музыки и непривычного смеха, а горло пересохло, хотя он даже не притронулся к алкоголю. Казалось бы, нужно просто сказать что-то, включиться в разговор, но язык будто прилип к нёбу, а сердце подсказывает, что любое неосторожное слово сразу выдаст его неуверенность.       На самом деле, ребята собрались неплохие. С двумя из них Чонгук уже пересекался несколько месяцев назад — тогда его и заметил Пак Чимин, руководитель группы. Именно благодаря ему сейчас за сдвинутыми столиками царит лёгкая, дружелюбная атмосфера: шутки, смех, непринуждённые разговоры. Всё будто располагает к тому, чтобы расслабиться… но Чонгук по-прежнему чувствует себя сторонним наблюдателем.       — Тэхён! — почти в самое ухо выкрикивает Чонгуку парень, сидящий рядом. — Рад тебя видеть! Ты тоже с нами?       — Хай, гайс! — с широкой улыбкой поднимает руку подошедший ближе парень. — Конечно, куда ж вы без меня — лучшего из лучших?       Вся компания разражается смехом, услышав такое самоуверенное заявление. Но, по правде говоря, это не так уж и далеко от истины. Ким Тэхён действительно считается одним из сильнейших аниматоров в Корее — харизматичный, талантливый и дерзкий, он всегда производит впечатление, едва переступив порог.       Но только не на Чонгука.       Сегодня — не исключение. В тёмной кожанке, идеально сидящей на плечах, с чуть растрёпанными волосами и лёгкой небритостью, он больше похож на модель с обложки, чем на человека, который ночами работает с раскадровками.       Этот самодовольный альфа раздражает его до невозможности со встречи в прошлом проекте — с этой своей вечной ухмылкой, беззастенчивыми шуточками и манерой заходить в комнату так, будто она принадлежит ему. Его смех звучит громче других, движения — нарочито раскованны, а шутки…       — О, и очколог с нами, — бросает Тэхён, опускаясь на свободное место рядом. — Готов пугать людей своими «шедеврами»?       …вот и они.       И это задевает Чонгука, как художника. Не может не задевать. Нет, он привык, но смириться с таким положением вещей не может. С тех пор как они оказались в одной команде, Тэхён словно бы взял на себя роль личного раздражителя — улыбаясь, шутя, как бы невзначай поддевая его перед другими. И никто, кроме самого Чонгука, похоже, не замечает в этом ничего предвзятого. Для всех Тэхён просто весёлый парень, который разбавляет рабочую обстановку своими подначками.       Омега может вынести критику, но только если она касается дела. В словах Тэхёна нет смысла, если его, неизвестного никому художника, пригласили работать в такую большую компанию более компетентные, чем альфа, люди. Чонгук уже давно понял, что за желанием уколоть скрывается личная неприязнь, причины которой для него неизвестны. Самому Чону предложили заняться созданием персонажей игр после того, как увидели его блог, в котором он публиковал свои рисунки и комиксы, шанс, что обычного блогера заметят — один на тысячу и тут омеге повезло, что доказывает его талант.       На тот момент Чонгук часто рисовал глаза, просто десятки рисунков — на холстах, цифровых и бумажных, будто искал в чужих зрачках ответы, которых не мог найти в себе. И когда Тэхён спустя несколько месяцев совместной работы увидел его старые наброски, то начал называть «очкологом», несмотря на то, что и стиль, и тематика его творчества изменились.       Он ничего не отвечает. Лишь коротко смотрит на Тэхёна и тут же отводит взгляд.       — Язык проглотил? Ну да, его же не нарисуешь в тысячах вариаций, — продолжает подначивать Тэхён. — Язык как язык, у всех с виду одинаковый. Но вот умение использовать его…       Альфа играет бровями и белозубо улыбается, намекая на всякие пошлости, — и все, кто слышит его монолог, поддерживают веселье, начиная смеяться.       Бесит.       Как же бесит Чонгука этот человек! Кто бы мог подумать, что на первый взгляд дружелюбный, красивый парень может оказаться таким грубияном?       — Тебе бы поучиться использовать его по назначению, — не может сдержаться омега.       — Ууу, оно живое, — не останавливается даже под предупреждающим взглядом Чимина.       — Прекратите, — вмешивается Пак. — Как дети малые, ей-богу. Что вы не поделили между собой?       — Мы же по-дружески, правда, Чон?       — Всё нормально, меня это не задевает, — тянется к стоящей на столе бутылке с водой Чонгук, пытаясь говорить без лишних эмоций. — Просто кто-то не умеет вести себя как взрослый.       — Я и есть взрослый, крошка, — выхватывает бутылку первым Тэхён. — А старшим нужно уступать.       — Старших нужно уважать. А тебя мне пока уважать не за что.       Тэхён усмехается, прищурившись:       — Неужели даже совместная успешная работа не даёт такой привилегии?       — Уважение не зарабатывают сданными спринтами, если при этом люди ведут себя так.       Чонгук даже не пытается перехватить бутылку — отдёргивает руку и смотрит в сторону. Не потому что испугался конфликта. Просто не хочется прикасаться к тому, что трогал Тэхён.       Он и сам не сразу понял, когда всё в их общении перевернулось.       Вначале Тэхён казался… интересным. Дерзкий, харизматичный — один из тех, кто сразу притягивает внимание. Не просто талантливый, а с пылающим огнём внутри, любящий свое дело. С ним и общаться было неожиданно легко — то смешную гифку пришлет, то верное замечание про графику, то глупый мем, который почему-то веселит. Тогда это казалось почти дружбой. Оно могло стать ею, признаёт в глубине души Чонгук, ведь во многих взглядах они сходятся. Сейчас же спорят больше из-за нежелания уступить.       До того момента, когда Тэхён начал сыпать одинаковыми шуточками омегам на прошлом проекте. Пока в нём не проявилась напускная лёгкость, которую он включал по щелчку. Чонгуку начало казаться, что весь интерес — фальшивый, слова — притворны, а все речи — с двойным дном, будто с ним — с Чонгуком — тоже можно так.       Нет, нельзя.       С того момента всё и пошло под откос: уважение выветрилось, а интерес испарился. Осталась только раздражающая оболочка от человека, который мог бы быть кем-то большим, если бы не старался так всем понравиться. И сам Тэхён изменил отношение к Чонгуку — стал подкалывать, с каждым разом всё больше, больнее, и никакого нормального общения между ними не осталось.       Сейчас Тэхён снова в своей привычной роли — шутник, звезда вечера.       Слишком громкий, слишком близкий, слишком уверенный, что может задеть кого угодно и ему за это ничего не будет.       — Возьму другую бутылку на баре, — говорит Чонгук ровно, и сам удивляется, насколько спокойно это прозвучало.       На самом деле всё внутри зудит.       У стойки он даже не думает просить воду. Вместо неё заказывает Негрони — как будто терпкая горечь на языке способна вытеснить ту, что осела внутри.       Алкоголь жжёт, но хотя бы не ухмыляется в ответ.       И, может, апельсиновая цедра на краю бокала — это тоже способ напомнить себе, что день ещё не закончился. В ароматном цитрусе он находит вкус маленькой победы — над раздражением и чужими провокациями.       И ни один Тэхён не способен это поколебать.

***

      Конечно же, невозможно остаться трезвым и вне круговорота с такой компанией. Молодые, раскованные, привыкшие отдыхать на полную, едва почувствовав свободу, парни заразили Чонгука своим весельем.       Он больше не стоит у барной стойки, а пересел за столик, пытаясь пообщаться со звуковиком — милым парнем по имени Хосок, который говорит так много и легко, что ему не приходится придумывать темы для разговора.       В какой-то момент Чонгук чувствует на себе чужой взгляд. Он не поворачивает голову сразу, делает несколько глотков, а потом, будто случайно, оглядывается, и встречается глазами с Тэхёном.       Тот стоит у бара, в окружении других парней, но смотрит только на него.       И этот взгляд… не насмешливый, не дружелюбный. Слишком прямой и неуютный.       Чонгук хмурится и снова возвращается к разговору, делая вид, что всё нормально. Но чувство дискомфорта не покидает его ни на секунду, заставляя погрузиться в собственные мысли, теряя то легкое чувство, которое вызывал диалог.       Хосок продолжает говорить — кажется, что-то про саундтрек и вокал, — но слова теряют чёткость, будто доносятся сквозь вату. Чонгук кивает, чуть улыбается в нужных местах, делает глоток, ещё один… но ощущение чужого взгляда не отпускает. Оно свербит между лопаток, колет иголками, давит тяжестью в затылке.       Он уже знает, чем всё обернётся, если заговорить — их ждёт один из тех разговоров, в которых всё снова пойдёт не так. И хоть бы раз… хоть бы раз это зависело не от него!       «Хватит уже», — думает он.       Но внутри что-то подсказывает: надежды на спокойную работу были напрасны, а подначивания Тэхёна ещё не закончены.       И от этого послевкусия не избавиться одним коктейлем.