Ночь. Улица. Луна. Заправка.

      Очередная ночная смена на обветшалой заправке, затерянной на задворках сонного городка. Это то самое место, где вывеска держится на одном лишь упрямстве ржавых болтов и честном слове, а редкие ночные тени скользят по объездной с той же неспешностью, с какой Влад достаёт из шкафа свою белоснежную рубашку — раз в вечность.       В общем работа не пыльная, спокойная, но очень скучная… Днём хоть какая-то суета, а с заходом солнца наступает кромешный мрак. Во всех смыслах. В такие моменты начинаешь скучать даже по тому мужику, что едва не отправил тебя под колёса днём, или по дамочке, умудрившейся перепутать с какой стороны бензобак и пытавшейся протянуть злополучный шланг вокруг машины. Да, клиенты эти — сущий ад, но с ними время хотя бы не ползёт, словно улитка по битому стеклу.       Тишину в помещении резало лишь монотонное тиканье часов, отсчитывающих минуты с упорством маньяка. Спасибо, конечно, что вообще ходят, учитывая их почтенный возраст, но это мерное «тик-так, тик-так» неумолимо действовало на нервы. Наушники — вот единственное спасение от этого акустического кошмара.       В общем и целом — скука смертная. Раз в полчаса выходишь на улицу, перекурить у обшарпанного кирпичного забора, покормить комариную братию или бродячих кошек с собаками, если повезёт, да постоять у кофейного автомата, вдыхая свежий воздух, словно противоядие от этой затхлости.       Вот и сейчас, Влад, вернувшись с перекура, ожидал свой капучино, отбиваясь от назойливых атак кровопийц и безудержно зевая. Вообще-то, ночь для него — не проблема. Он, можно сказать, основательно подготовился к этому испытанию, сломав свой режим сна задолго до того, как устроился на эту подработку. Да и, справедливости ради, он бы всё равно не спал, так что грех жаловаться. Но всё же, это не его комната, где есть удобная кровать, мягкое кресло и компьютер с летающим интернетом…       — О, эт мне? Благодарочка, — ухмыляясь, произнёс Слава, коллега Влада, и выхватил из автомата пластиковый стаканчик с капучино. Вообще-то этот парень предпочитал горячий шоколад или, на худой конец, крепкий эспрессо, если сон одолевает. И вообще-то его здесь быть не должно. Но он тут, как и в позапрошлый раз, и до этого тоже. Спрашивать, что он тут забыл, бессмысленно — ответ всегда один. Но Влад всё равно спросит, даже не надеясь услышать что-то новое. Это своеобразная традиция. Это вместо «привет». Это их норма.       — Ты зачем, опять, сюда припёрся? Ночью совсем заняться нечем? — с напускным раздражением процедил Влад, наблюдая, как его кофе поглощают с такой же напускной ухмылкой. Влад её хорошо знал. Натянутая, неестественная, некрасивая… Подкреплённая грустным, а иногда и вовсе пустым взглядом, который так не шёл Славе. Иногда хотелось влепить ему подзатыльник и сказать, чтобы перестал уродовать себя этой жалкой маской самоуверенности. Но у Влада нет на это права.       — Чтоб тебе не скучно было, — хихикнул Слава, даже не меняя интонации. Всё то же самое, слово в слово, буква в букву. И Владу ли его винить, ведь он сам поступал точно так же? Они оба знали, что дело тут отнюдь не в альтруизме.       В автомат вновь закинули купюру, и он натужно загудел.       — Без тебя было веселее… — пробурчал Влад, отворачиваясь. Смотреть на эту ухмылку было невыносимо. Не только из-за её фальши, но и потому, что парень знал — Славик тут не просто так. Какой дурак попрётся в два часа ночи на окраину города, на ощупь, через неосвещённые улицы, к коллеге, с которым их не связывает ни грамма дружбы? Да, будь это обычная ситуация, Влад записал бы этого неотёсанного дурня в ряды особо одарённых, но ведь он и сам так делал… У него свои причины, но, чёрт возьми, причины Славы, наверняка, тоже достаточно весомы. Они никогда об этом не говорили, но оба чувствовали это сходство. Вероятно, и сам Влад приходит с лицом не лучше, — Теперь хоть вешайся.       — Стул из-под тебя выбить, чертила? — с деланым возмущением предложил Слава, складывая руки на груди и сминая пустой стаканчик в кулаке, — Я кого потом доставать буду? О себе не думаешь, хоть обо мне подумай.       — Боюсь, если мои мысли будут заняты тобой, это только ускорит мою кончину, — усмехнулсяя Влад в ответ, забирая свой кофе. Он развернулся, облокотился на автомат и одарил незваного гостя наглой ухмылкой. Знал, что Славик не любит чёрный юмор, а подобное и вовсе сочтёт за личное оскорбление. Но на то и расчёт.       Хотя, отчасти, это была ложь. С приближением каждой ночной смены в голове навязчиво крутился лишь этот парень и один единственный вопрос: «Придёт?». Даже что-то вроде ставок делал, правда, только в своих мыслях. И невольно подмечал, когда у коллеги ночная смена. Так, на всякий случай… Но, при всём этом, сдохнуть хотелось, разве что, когда телефон разряжен, а зарядить его негде.       Их общение всегда казалось пропитанным колкостями и язвительностью. Хотя на самом же деле это были простые детские дурачества. Салочки, что вызывали неподдельную лёгкость в голове. Ради этой лёгкости кто-то да решит устроить ночной визит к коллеге, чтобы скрасить унылое существование дурацкими и неоднозначными перепалками. Так что присутствие этого «нежелательного» лица, на самом деле, было самым желанным событием, как бы парадоксально это ни звучало.       Стоило собеседнику отвернуться, губы Влада тронула лёгкая и почти нежная улыбка, которую он ни за что бы не признал таковой.       — Ой-ой-ой. Ну и болтайся тут один, а я пошёл, — словно обидевшись, ответил Слава и двинулся куда-то за здание заправки. Он не уйдёт. Влад был в этом уверен. И не только потому, что дорога в город в другой стороне.       Всматриваясь в тёмный переулок между кирпичным забором и обшарпанной стеной, парень медленно потягивал кофе, согревая озябшие руки. Лёгкий, но колючий ветер неприятно холодил шею, заставляя его слабо поёживаться. Но Влад стоял и ждал. Упрямо ждал, пока его гость вернётся. Но вместо этого тишину разорвал грохот, возмущённое мяуканье и не менее возмущённый мат.       — Ёбаный котяра, ты хули делаешь, долбаёб? — вопрошал Славик, сидя на асфальте и потирая локоть. Местный любимец, в свою очередь, сидел поодаль опрокинутого мусорного бака и тщательно вылизывался, демонстративно отвернувшись от обидчика.       — Долбаёб тут ты, а это Чёртик, — поправил Влад, что, ведомый любопытством, пошёл следом за парнем. Он поднял чёрного кота, которого ласково величал Чёртиком, и ухмыльнулся, стоило тому замурчать. Осмотрев место преступления и сделав какие-то выводы, Влад погладил животное по голове, — Этот злой, большой дяденька тебя обижает, малыш? Разрешаю расцарапать ему лицо, — хихикая, начал сюсюкаться с котом, изредка поглядывая на надутого Славу, который теперь выражал свои настоящие эмоции. И что с того, что они не положительные? Какая мелочь.       Влад шутливо пожал коту лапу, мысленно благодаря за содействие в «срывании маски».       — Это кто кого тут обижает ещё? Эта скотина меня скинула с мусорного бака! Я себе задницу отбил, сука, — продолжал причитать на кота Слава, недовольно хмурясь. Вообще-то, он тоже любил этого зверька, прибившегося к заправке, где добрые работники его подкармливают. Нет, судя по степени округлости, скорее откармливают. Просто приземляться на асфальт с такой высоты не очень приятно, наверняка он ещё и испугался, да и день, видимо, выдался не из лучших, раз он сюда пришёл. В общем, Влад его прекрасно понимал.       — А зачем ты на мусорку полез? — поинтересовался Влад, скрывая искренний интерес за усмешкой. И тут же, с запозданием, протянул руку сидящему на земле. Славик, потупив взгляд на ладонь, так же не сразу принял помощь, то ли на автомате, то ли действительно искренне пробормотав тихое «Спасибо». Влад ответил отрывистым и невнятным «Ага». Или «Угу»? Неважно, он и сам не понял, что вылетело из его приоткрытого рта.       — Да я на крышу залезть хотел, у меня там это… Нычка, — признался парень, отряхиваясь от пыли и поднимая взгляд. Влад не успел задаться вопросом, зачем делать «нычку» в таком странном месте, как вдруг поступило предложение, расставившее всё на свои места, — Давай со мной? Ты сидр пьёшь? — предложил Слава, чуть тише. Очевидно, это не просто «нычка», а тайник на «чёрный день». Если всё будет настолько плохо, что появится внезапное и сюрреалистичное желание выпить именно здесь, именно с Владом. Эта мысль пугала. Но спросить или что-либо уточнить он не мог, у них имелось некое негласное правило, из-за которого приходилось читать между строк и додумывать.       И с каждой такой встречей хотелось нарушить это правило, хотелось расспросить, залезть под кожу к другому человеку, не ломать голову, собирая информацию по крупицам, вглядываясь в блеск глаз, улавливая отрывистые вздохи. Но… Тогда ведь и самому придётся честно ответить на вопрос: «Ты зачем, опять, сюда припёрся?». Да и что будет после взаимных откровений? Ничего? Неловкие столкновения на работе? Как общаться, словно ничего не было после выворачивания души наизнанку? Страшно лишиться этой маленькой, молчаливой ночной поддержки, когда некуда и не к кому пойти.

***

      Они сидели на краю продуваемой крыши, безжалостно пинли бедные буквы названия заправки, медленно потягивали сидр и по очереди гладили кота, то и дело нечаянно касаясь друг друга, но не придавая этому значения. Или не замечая. Хотя, положа руку на сердце скажите, разве можно не заметить горячие пальцы, скользнувшие по тыльной стороне озябшей ладони?       Поначалу их беседа напоминала встречу гурманов, дегустирующих диковинный напиток, они придирчиво смаковали дешёвый сидр, обмениваясь банками, будто редким вином. Вдыхали аромат, делали крошечные глотки, на мгновение задерживали жидкость во рту и многозначительно мычали, будто оценивали эксклюзивный французский сорт, а не дешёвый алкоголь, купленный по акции. Когда Влад узнал насколько дешёвый, он шутливо обвинил Славу в покушении на убийство, но пить не перестал, лишь весело хохотнул, увидев недовольную гримасу собеседника.       Незаметно для них самих, обсуждение вкусовых качеств перетекло в обмен ассоциациями, а оттуда — в калейдоскоп забавных историй из прошлого. Сложно было восстановить хронологию, приведшую их к спору на извечную тему: «Насколько же люди уёбки?». К тому времени опустело уже несколько банок каждая объёмом в пол литра. Впрочем, Влад ещё смутно улавливал нить их сумбурных рассуждений.       Закончилось всё довольно нелепо. Слава заявил нечто вроде: «Если закину банку в мусорку — значит, я прав». Влад закатил глаза. Смятый алюминий, описав дугу, угодил точно в цель.       На лице Славы расцвела озорная улыбка победителя, притягивающая взгляд, словно магнит. Невозможно было не заметить эту широкую, сверкающую, по-детски искреннюю улыбку, особенно после того ебала, с которым парень явился сюда чуть больше часа назад. Нечто тёплое и даже чуть-чуть нежное начало разливаться в груди Влада, и он решил немедленно залить это нечто холодным яблочным сидром, отвернувшись к ночному городу.       Трудно сказать, сколько времени они просидели в комфортном молчании, каждый погружённый в свои мысли. Влад, например, зачарованно наблюдал за мерцающими огнями вдали и прислушивался к сонному мурлыканью кота, выбросив из головы весь накопившийся хлам. Внезапно тишину нарушил хриплый голос:       — Владос… — прозвучало это настолько диссонансно с недавним звонким смехом, что парень невольно выпрямил спину, отозвавшись тихим, протяжным мычанием, большего и не требовалось. — Ты ахуенный. — произнёс Слава, привлекая к себе мутный, словно затуманенный взгляд, полный то ли удивления, то ли недоумения, то ли банального неверия.       — Что? — переспросил Влад, словно пытаясь понять, не послышалось ли ему? Не начались ли слуховые галлюцинации от этого «две баночки по цене одной»?       — Ты ахуенный, — повторил Слава, на этот раз чётко и уверенно. Влад же растерянно отвернулся обратно к мерцающим огням, пытаясь понять, стоит ли вообще обращать внимание на эти небрежно брошенные слова, или это просто хмельной бред, не заслуживающий внимания. Решить он не успел.       — Ну, типа… Люди реально те ещё уёбки, но есть и ахуенные. Ты, например. — Влад хмыкнул куда-то в банку, вышло чуть громче, чем он рассчитывал. Всё же алкоголь, подумалось ему. Пьяные, как правило, либо любят всех безмерно, либо слепо ненавидят. Голова тяжелела и склонялась всё ниже, заставляя его запрокинуть её, сопротивляясь слабости. Спокойный взгляд блуждал по мелким огонькам — звёздам, в то время как Слава продолжал:       — Ты не такой, как те, к которым со всей душой, руку всегда протягиваешь, блять… А если сам чё попросишь, сразу по съёбам… Они ток когда удобно… — пробормотал он, и Влад удивился, что вообще расслышал его слова, заглушаемые порывами ветра. Ему казалось, что это не совсем то, что ему положено знать, не то, что ему можно слушать.       Но он слушал. И слышал. Слышал лёгкий налёт горечи в словах, слышал обиду, слышал мат. Он проскакивал чаще обычного. Слава злился и был растерян. Он всегда в таком состоянии скреплял слова бранью. Он всегда в таком состоянии приходил на их ночные посиделки.       Влад не видел лица собеседника, но был уверен, что красивой и заразительной улыбки на нём нет. Опять нет. Поворачиваться, чтобы проверить, не осмеливался. Он и так на птичьих правах сидит здесь и подслушивает тихий монолог. Казалось, стоит встретиться взглядами, как Слава замолкнет. Поймёт, что ляпнул не то. Не тому. Не там. Закроет рот и своим молчанием попросит, если не потребует, сделать вид, что этого не было.       Влад опасался разговоров по душам, предпочитая душевное молчание. Но сейчас, стоит признать, он сжимал длинную шерсть Чёртика совсем по другой причине.       Он боялся, что первые шаги Славы в сторону от привычной тропы будут прерваны. Примятая трава выпрямится, и ничто не будет напоминать об этом вечере и отклонении от обычного маршрута. Где-то глубоко на подкорке мозга, до которой сейчас он не доберётся даже при большом желании, он боялся оказаться «не тем». Боялся своего желания протоптать эту новую тропинку, что приведёт их неизвестно куда. И заранее боялся отвечать на приветственный вопрос честно, а не как всегда…       Но это потом. Сейчас этот страх скорее ощущался смутной дымкой в сознании, из-за которой сердце пропускало удар, мышцы напрягались, а лёгкие забывали о своём предназначении.       Сейчас Слава протянул руки к Чёртику, о шерсть которого Влад грел ладонь. Потянул кота на себя, прижал к груди и уткнулся носом в грязную, пыльную шерсть. Потёрся щекой о возмущённого кота, проигнорировал протяжное «Мяу», чертыхание и получил задними лапами по руке. Влад краем глаза наблюдал за баталией и медленно отходил, откладывая всё на потом. На это сомнительное, но хотя бы трезвое потом. Невольно подумал, что Чертёнок совсем не чувствует момента, мог бы и потерпеть каких-то пять минут. Но нет. Кот отбился и с гордо задранным хвостом-ёлкой покинул их уютный наблюдательный пункт.       — Либо это невероятное везение, что два ахуенных человека встретились, либо ты прав. Нас не так уж и мало, — произнёс Влад, не отводя взгляда от сестрицы луны, пообещавшей сохранить в тайне этот дурацкий, но такой ценный для них двоих, ночной разговор. Он решил, что всё же должен что-то ответить. Вышло не очень, глупо и до смешного пафосно, но на большее его мозг сейчас не способен.       — Ага, — судя по голосу, улыбка вновь посетила лицо парня. — На чё пялишь? — поинтересовался Слава, возвращая диалог в более нейтральное русло.       — Луна красивая, — мечтательно отозвался Влад, пожимая плечами. А после прыснул в кулак из-за натянуто-восторженных слов поодаль. Возможно, он зря опасался, что после «раскрытия души» их разговоры уже не будут такими непринуждённо-лёгкими.       — Ну… Да. Круглая такая. Блестит. — он действительно пытался поддержать диалог. Старался. Это слышно. Это видно. Но не знал, как… Отчего вышло довольно растерянно и со скепсисом в интонации, словно сам в свои слова не верил.       — Романтика — это не про тебя.       — Эт ещё почему?!