Fais-moi confiance Aari

Тишина в общежитии на следующий день после «романтического» снимка в кафе была гнетущей. Воздух густел от невысказанных вопросов, взаимных подозрений и тяжёлой лжи. Кевин вернулся поздно, запах чужого парфюма (дорогой, явно Тэи) едва уловимо витал вокруг него. Он прошёл в комнату, избегая взглядов, и рухнул на кровать лицом вниз, не раздеваясь. Его поза кричала об истощении и отвращении. Я, сидевший за столом с учебником, почувствовал, как его тело напряглось. Этот запах. Этот вид спины Кевина, говорящей о глубочайшем поражении. Слова Нила отозвались эхом, но не принесли утешения. Они лишь подчеркнули, насколько Кевин далёк и заперт в своей собственной ловушке, куда мне доступа нет. И эта недоступность жгла сильнее любой ревности.

***

Утром Кевин проснулся раньше всех. Он собрался на пробежку, игнорируя мрачное лицо Аарона, сидящего на кровати и наблюдающего за ним. —Вчера… — начал я, и не знал, что хочу услышать. Оправдания? Подтверждения? Признания во лжи? Кевин замер у двери, не оборачиваясь. Спина его напряглась. —Что вчера? — Его голос был лишённым эмоций. —Фотографии. Тэя. Ты… — Я запнулся, не в силах выговорить «встречался». —Мы поговорили, — отрезал Кевин, наконец поворачиваясь. Его глаза были пустыми, ни искры жизни, только усталая оболочка. — Старые друзья. Бывает. Пресса раздула из мухи слона. Не ведись на эту чушь. — Он фальшиво усмехнулся. — Мне плевать, что там пишут. Явная ложь висела в воздухе. Я видел её во всём: в слишком резком тоне, в избегающем взгляде, в этой безразличной позе, которая выглядела как пародия на обычную заносчивость Кевина. Эта ложь была хуже правды. Она отдаляла Кевина. Она говорила мне: «Ты недостоин знать. Ты — часть проблемы, от которой я пытаюсь защититься, даже не понимая как». —Плевать? — я встал, чувствуя, как гнев и обида поднимаются комом в горле. —На фотографии ты выглядел так, будто тебя ведут на расстрел, Кевин! Ники уже всю общагу оббегал, тычется телефоном всем под нос! Ты думаешь, это «не ведись на чушь»? Это реальность! Или ты думаешь, я настолько туп, что поверю в твою внезапную любовь к Тэе после всего, что ты... — Я запнулся, едва не выдав «после твоего пьяного наскока на меня». Глаза Кевина сузились. В них мелькнула вспышка чего-то дикого. —Заткнись, Аарон, — прошипел он, шагнув вперёд. Голос был опасным. — Ты ничего не знаешь. Ни-че-го. Не лезь не в своё дело. Моя личная жизнь тебя не касается. То, с кем я встречаюсь, с кем разговариваю — это моё. Твоё дело — восстанавливаться и быть готовым к игре, когда тренер тебя допустит, а не копаться в сплетнях. Понял? — Последнее слово прозвучало как удар хлыстом. Я отшатнулся, словно получил пощёчину. Не от угрозы, а от этой лжи, прикрытой агрессией. От того, что Кевин использовал мою травму как аргумент. От того, что он намеренно превращал наши отношения обратно в поле боя. Боль в запястьях под бинтами вспыхнула ярко. —Понял, — выдавил я, голос дрогнул. Я отвернулся, чтобы Кевин не увидел предательской влаги в глазах. — Конечно. Дэй всегда прав. Не буду мешать твоим... личным делам. Я услышал, как дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стены. Кевин ушёл. Сбежал. Оставил меня наедине с жгучей обидой и чувством собственной ненужности. Ложь Кевина не защищала его от сплетен. Она просто отгораживала Аарона, оставляя его одного в его личном аду. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, стараясь заглушить болью в руках боль в груди.

***

Тренировка команды без Аарона и Ники была напряжённой. Тренер Ваймак вернулся из поездки с Эбби, и его лицо было обеспокоенным. Он видел фотографии. —Дэй! — его голос прозвучал резко. Он остановил беговое упражнение. — Ко мне сейчас. Кевин, потный, с тяжёлым, сбившимся дыханием, подошёл, избегая прямого взгляда. Его руки слегка дрожали. Ваймак отошёл с ним подальше от команды, скрестив руки. Его взгляд изучал сына. —Кевин, — начал он тише, чем ожидалось. — Что происходит? — Он кивнул в сторону, будто указывая на невидимые фотографии. — Ты выглядишь ужасно. И это встреча с Тэей Мулдани? После всего? — В его голосе было только тяжёлое недоумение. — Я видел снимки. Расскажи мне. Кевин почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Стыд перед отцовской заботой. Мысль о том, что тренер может начать копать, что он может спровоцировать Тэю и правда всплывёт — была невыносима. Он видел в мыслях Аарона, с пустым взглядом после вчерашней ссоры. Он не мог допустить нового удара. Даже ценой лжи отцу. —Это… ничего серьёзного, тренер, — Кевин заставил себя поднять глаза. Взгляд Ваймака буравил его. — Просто… столкнулись. Старые обиды всплыли. Всё это дерьмо… — Он провёл рукой по лицу. — Оно выбило меня из колеи. Но это не повторится. Я разберусь. Просто дайте мне время прийти в себя. Он вложил в слова всю возможную искренность, на какую был способен, молясь, чтобы Ваймак поверил не в слова, а в его состояние. Тренер долго смотрел на него. Его взгляд смягчился, но тревога не исчезла. Он вздохнул. —«Время прийти в себя» — он повторил с горечью. — Кевин, ты знаешь график. Ты — стержень команды. Но я вижу, как ты еле держишься. — Он сделал паузу, выбирая слова. —Я не буду давить сейчас. Не буду требовать объяснений про Тэю, если ты говоришь, что это в прошлом. Но… — он шагнул ближе, понизив голос почти до шёпота, — но если это влияет на тебя так… если это грозит тебе срывом — это уже касается команды. И меня. Как твоего тренера. И… — голос дрогнул, — …как отца. Ты слышишь? Ты не один в этом дерьме. Если нужно помочь скажи. Кевин сглотнул ком в горле. Предложение помощи, исходящее от Ваймака, было одновременно спасительным и невыносимым. Он не мог принять её. —Я справлюсь, — выдавил он. — Обещаю. Просто не сейчас. Мне нужно… переварить. Отработать это на поле. Ваймак ещё мгновение изучал его лицо, затем кивнул, неохотно сдаваясь. —Ладно. Но запомни: одно неверное движение. Один провал на поле из-за того, что ты не справляешься… и ты сядешь на скамейку. Ради тебя самого и ради команды. Ты мне нужен целый. Физически и… — он ткнул пальцем в висок, — …здесь. Понял? —Понял, тренер, — Кевин кивнул, чувствуя, как ненависть становится тяжелее. Он солгал отцу, который предлагал помощь. Ради Аарона. И теперь эта ложь и отказ от поддержки висели над ним вдвойне. —А теперь иди отсюда и отрабатывай штрафные броски. Выглядишь, как дерьмо. И соберись, чёрт возьми! — крикнул Ваймак ему вслед. Кевин пошёл к воротам, чувствуя на себе тяжёлые взгляды команды. Рене смотрела с немым вопросом и тревогой. Мэтт и Нил перешёптывались. Даже Эндрю удивлённо поднял бровь, наблюдая, как Кевин берёт клюшку с неестественной резкостью. Никто не верил в его «просто разговор». Ложь была слишком очевидной. Она изолировала его не только от Аарона, но и от всех.

***

Нил нашёл Аарона позже в библиотеке. Тот сидел в дальнем углу заваленного книгами стола, уставившись в одну точку на странице открытого учебника по биохимии. —Ты пропустил обед, — сказал Нил, пододвигая стул. Его голос был тихим, но в тишине уголка прозвучал громко. — И выглядишь хуже, чем после того матча с Шакалами. Я вздрогнул и медленно поднял глаза. —Не голоден, — пробормотал я. Нил положил перед ним бутылку воды и банан. —Поешь. Голодных обмороков нам только не хватало. — Он откинулся на спинку стула. — Кевин говорил с тренером. Утверждает, что с Тэей — ничего серьёзного. Я горько усмехнулся, отодвигая банан. —И ты веришь? После этих фотографий? После того, как он вчера вернулся? Он врёт, Нил. Врёт в глаза. И тренеру, и мне, и… — я запнулся, — …и всем. И я не понимаю зачем! Что он скрывает? Почему он не может просто… — Мой голос сорвался. Я сжал руки под столом, стараясь не схватиться за запястья. —Ложь требует причины, — заметил Нил спокойно. — Причины бывают разными. Желание защитить себя… или кого-то другого. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть. —Его ложь неуклюжа. Эта ложь загнанного в угол человека. Он пытается защититься. Вопрос — от чего? Или от кого? Я сжал губы. Защитить? Кого? Себя — от позора связи с Тэей? Но он же сам сказал, что это «ничего серьёзного»! Тогда почему ложь? Или… защитить меня? От чего? От сплетен? Но ложь Кевина только подливает масла в огонь! От Тэи? Но что она может мне сделать? Мысли кружились, не складываясь в картину. Я чувствовал себя идиотом. —Я не знаю, — прошептал я, опуская голову. — Я просто… не могу это видеть. Слышать его ложь. Видеть, как он себя разрушает. И знать, что я… — я замолчал, не в силах закончить. «Что я ничего не могу сделать. Что я для него — причина, из-за которой он, возможно, и влип в это». —Ты не обязан это видеть или слушать, — сказал Нил. — Ты можешь дистанцироваться. Сосредоточься на своём восстановлении. На чём угодно, кроме Кевина Дэя и его неразберихи. Он взрослый человек. Пусть разбирается со всем сам. Ты не сможешь спасти его, если тонешь сам. Жестокая правда. Я кивнул, не в силах возразить. Но как дистанцироваться, когда они живут в одной комнате? Когда каждое движение Кевина, каждая новая ложь — это нож в открытую рану? Как сосредоточиться, когда собственный разум не слушается, а руки так и тянутся к лезвию при каждом удобном случае?

***

Вечером Кевин застал Аарона одного в гостиной. Тот сидел на диване, уставившись в чёрный экран телевизора, пальцы нервно перебирали край кофты Кевина, которую он всё ещё носил. Кевин остановился в дверном проёме. Усталость валила с ног, а необходимость снова лгать вызывала тошноту. Но он видел Аарона сжавшегося и потерянного. Видел абсолютно всё. Видел, как его пальцы вцепились в ткань кофты. Его кофты. Что-то дрогнуло в Кевине, что-то тёплое и остро-болезненное, пробившееся сквозь привычное раздражение. —Хэй, — произнёс он, голос неожиданно сорвался, став чуть мягче, чем он планировал. Я вздрогнул и резко поднял голову. В глазах мелькнул испуг, быстро сменившийся настороженностью и… ранимостью? Кевин почувствовал знакомый укол вины. —Что? — буркнул я, отводя взгляд, но напряжение в плечах немного спало. Кевин сделал шаг внутрь, чувствуя себя неловко. Что он хотел сказать? «Извини? Это не то, что ты думаешь?» Нет. Он не мог. —Ничего, — пробормотал он, опускаясь в кресло напротив. Он сидел на краю. —Просто… Как ты? Живот? Голова не кружится? Я фыркнул, но звук был уже скорее усталым, чем полным горечи. —О, теперь беспокоишься? После утреннего «заткнись и не лезь»? Спасибо, герой. Жив-здоров. Можешь спокойно заниматься своими личными делами. — Сарказм всё ещё был, но уже без прежней остроты, скорее как защита. Кевин стиснул зубы. Знакомый гнев зашевелился, но на этот раз он попытался его сдержать. Вина была сильнее. —Я же сказал… — он начал резко, но сбился, вздохнул. — Просто… забей на это, ладно? Это сложно. И не твоя забота. И не кисни тут, а? — Последнее прозвучало как попытка… чего? Поддержки? Он сам не знал. Он видел, как Аарон сжал губы, как боль снова промелькнула в его глазах. Кевин понял, что снова промахнулся. Он хотел успокоить, а снова оттолкнул. —У меня нет проблем, — ответил я тихим тоном, вставая. — У меня есть сессия. И ты отвлекаешь. Я развернулся и пошёл в комнату, захлопнув за собой дверь с такой холодной окончательностью, что Кевин почувствовал, как последняя щель между ними затянулась. Он остался сидеть в гостиной в одиночестве, слушая, как в комнате Аарон передвигает стул, открывает книгу. Каждый звук был укором. Необходимость держать дистанцию, чтобы защитить Аарона от правды, которая могла его разрушить, превращала их обоих в пленников. Он был заперт в клетке с Тэей. Аарон был заперт в клетке его лжи и собственных чувств. И ключи от обеих клеток, казалось, были потеряны навсегда.

***

Я чувствовал себя призраком. Ходил на пары, сидел в библиотеке, возвращался в общагу. Я пытался дистанцироваться, как советовал Нил. Но мысли предательски возвращались к Кевину. Воздух в комнате, когда Кевин наконец возвращался, пах чужим, вызывая волну тошноты и ревности, сменявшейся страхом — страх, что Кевин уйдёт окончательно, и что я сам виноват. Однажды вечером, когда Кевин снова не вернулся к ужину, а Ники и Эндрю с Нилом ушли развеяться, я не выдержал. Собственные мысли кружились: «Он с ней. Он врёт. Он ненавидит меня. Я мешаю. Он уйдёт. Он уйдёт. Он уйдёт…» Я встал, чтобы пойти в ванную умыться, но ноги подкосились. Пол уплыл из-под ног. Воздух перестал поступать в лёгкие. Сердце колотилось, как бешеное, стуча в висках. Я схватился за грудь, пытаясь вдохнуть, но горло сжалось. Тёмные пятна поплыли перед глазами. «Умираю. Я умираю. И он даже не узнает… не вернётся…» — последняя связная мысль пронеслась перед тем, как сознание сузилось до точки, а тело обмякло, сползая на холодный пол прихожей. Я не помнил, как упал. Очнулся я от резкого покалывания в щеке и низкого голоса: —Аарон! Дыши! Смотри на меня и дыши! Я заморгал, пытаясь сфокусироваться. Надо мной склонился Нил. Его лицо было напряжено, но руки на моих плечах были твёрдыми и уверенными. Где-то рядом стоял Эндрю. —Ч… что? — прошептал я, горло болело. Я дрожал, как в лихорадке. «Они видят. Видят, как я сломался». —Ты упал в обморок. Или это была паническая атака, — сказал Нил, помогая осторожно сесть, прислонившись к стене. Он положил мою руку себе на грудь. — Дыши со мной. Я пытался копировать ритм, но дыхание срывалось. Я чувствовал себя униженным, раздетым догола перед Нилом и особенно перед Эндрю, чей взгляд казался обжигающим. —Я… я не… — я пытался что-то сказать, оправдаться, но слова не шли. Слёзы предательски навернулись на глаза. Я отчаянно пытался их сдержать, отводя взгляд. —Не пытайся говорить. Просто дыши. — Он посмотрел на Эндрю. — Воды. И его таблетки, если найдёшь. Успокоительные. Эбби давала. Эндрю молча исчез в комнате Аарона. Нил продолжал держать руку, навязывая ритм дыхания. Постепенно дрожь стала стихать, а дыхание выравниваться, хотя сердце всё ещё колотилось. Эндрю вернулся с бутылкой воды и баночкой таблеток. Он молча протянул их Нилу. —Половину, — сказал Нил, отсчитывая таблетки. — Запей водой. Я послушно выпил, руки всё ещё дрожали. «Они видели. Теперь они знают, какой я слабый. Эндрю… он презирает слабость». —Почему? — спросил Нил, когда я немного пришёл в себя. Его голос был спокоен, но в нём не было места для лжи. — Что спровоцировало? Кевин? Тэя? Я закрыл глаза, чувствуя, как слёзы вырываются наружу, несмотря на все усилия. Я кивнул, не в силах говорить. Потом прошептал, срывающимся голосом: —Он уйдёт окончательно из-за меня. Из-за того, что я… такой. Он терпит, но его терпение кончится. И тогда… — Голос сорвался. Страх быть брошенным, что его слабость — последняя капля, была невыносима. Нил обменялся быстрым взглядом с Эндрю. —Он ещё не ушёл, — сухо заметил Эндрю. Его голос прозвучал неожиданно громко в тишине прихожей. —Эндрю прав, — поддержал Нил. — Он может быть идиотом, может врать и загонять себя в угол, но он здесь. И твоё состояние, как ты говоришь, не кажется ему поводом уйти. Иначе он бы уже давно сбежал. — Он помог Аарону встать, поддерживая его. — Но так продолжаться не может, Аарон. Ты не справляешься. Я почувствовал новую волну страха. —Ты… ты скажешь ему об этом? — Нил покачал головой. —Нет, не сейчас. Но при одном условии: завтра утром ты идёшь к Би с Эндрю. И начинаешь с ней работать. — Его взгляд стал жёстким. — И если я ещё раз найду тебя в таком состоянии и увижу этот ужас в твоих глазах без видимой физической причины… я пойду к Кевину. И мы обеспечим тебе круглосуточное наблюдение. Понял? Я кивнул, вытирая лицо рукавом. —Понял, — прошептал я. —Хорошо. Теперь попробуй поспать. — Нил подтолкнул его в сторону комнаты. — Эндрю, проследи, чтобы он добрался до кровати. Эндрю молча кивнул, его тень последовала за шатающимся Аароном. Нил остался стоять в прихожей, глядя на пустое место на полу. Он поднял баночку с таблетками, зажав её в кулаке. Облегчение было мимолётным. Он солгал бездействием, не рассказав о масштабе срыва Аарона. Кевин лгал всем, чтобы защитить Аарона, сам того не понимая до конца. А завтра Аарону предстояло идти к Би с братом, не будучи готовым к правде. Ложь опутала их всех: ложь Кевина, ложь Аарона, ложь Нила. Клетки, в которых они оказались, имели решётки недоверия. И ключ лежал в правде, которую никто из них не осмеливался найти, опасаясь, что она станет последним гвоздём в крышку. Пока они молчали…