Paparazzi

Джимми Хопкинс был странным. Мутным. Это примерное содержания большинства посещавших мозг Гэри мыслей в последнее время. Странное ощущения окутывало широкие плечи парня. Джеймс был абсолютно удобен: тупой, как пробка, имея при этом неплохую мышечную массу, а ещё и новенький − идеальное описание помощника для захвата контроля над школой, но что-то явно было не так. Будто бы в его пустой на вид головке тоже имеются неплохие виды на школу. С одной стороны, глупо об этом думать, ведь доказательств, подтверждающих теорию нет, а с другой – очень даже умно, ведь и опровержения тоже отсутствуют, кроме слов самого Джимми. Только вот, какой идиот будет на слово верить хулигану, которого выгнали из семи школ? Наверняка язык успел натренироваться за столько времени. Идеи о возможном предательстве начали посещать голову, когда Гэри забыл достать свои таблетки из полки вечером, из чего следует то, что они и не попали в организм утром. Зачем вообще убирать с глаз то, что тебе якобы необходимо, если ты даже о своих родителях не вспоминаешь? Просто Гэри терпеть их не может, только глаза мозолят. С тех пор препараты никто не видел. Больно уж мешают: затуманивают здравый смысл. Сегодня намечается что-то типа вечеринки для учеников академии в честь Хэллоуина. Видно, что подготовка идет полным ходом: «желающие трудяги» или «активные звёздочки», если еще точнее − рабы педагогического состава везде носятся с этими, спасибо что не сгнившими, тыквами, фонарями, ленточками и другой подобной лабудой. Остальные таскаются с костюмами или пинают хуи, но Гэри и тут отличился. Костюм уже готов и не только для себя. Почему-то у Гэри возникали мысли о том, что Джимми не будет активен в подготовке к празднику, так что пришлось взять всё в свои руки – не с самыми благими намерениями, конечно. Костюм в подарок — это всего лишь предлог, под которым можно легко попасть в комнату Джимбо. Гэри, хоть и не придерживается ультраправых взглядов, но униформа СС казалась ему произведением искусства с малого детства. Тишина после стука в, к удивлению, относительно закрытую дверь показывала отсутствие кого-либо в комнате — всё идёт по плану. Вместе с коcтюмом какого-то уродского скелета Гэри прихватил с собой в магазине еще аквагрим и кисточки. Если тот спланирует вжиться в образ, то только по полной. Костюм висит в шкафу на плечиках, в ожидании своего нового хозяина, краски — под подушкой. Пока Гэри клал вещички по своим местам, его руки успели исследовать всё, что лежало или висело криво, на наличие различного компромата. Ничего не нашлось, к сожалению. С каждым не находом брови тянулись к переносице чуть всё несдержаннее, но утешение приходило сразу. Он ведь посмотрел только самые очевидные места; естественно, что там ничего нет. Пришлось навести самый настоящий бардак. Что если какая-то бумажка по воле Гэри выпадет прямо в руки? Или хотя бы на козырёк. Со всеми этими поисками собака-ищейка совсем позабыла о том, что хозяин комнаты может вернуться в любое время. Что ж, пора напрячься и постараться убрать всё на свои места. Надо было хотя бы всё записать. Не пришлось тратить столько время, к счастью, но этот факт не избавляет от напряженности в мышцах и нужды в отдыхе. Тело почти с грохотом падает на кровать, а конечности располагаются в удобное положение. Почти санаторий, если не вспоминать о пружинах в матрасе, готовые вспороть тебя в любую секунду. Глаза непроизвольно закрываются. Почему-то эта комната насылает какое-то чувство уюта, а может это запах долго действующего яда и мозговые клетки Гэри потихоньку умирают прямо сейчас. Если смерть ощущается именно так, то, думаю, никто не был бы против ухода в такой бессрочный отпуск. Но, очевидно, что это совсем не так: кто-то умирает, например, от удара топором в сердце. Это не самая лучшая смерть, посудите. Долгая, так еще безмерно болезненная. А утопление? Длительное время твое тело испытывает отвратительное ощущение удушья, а затем вообще физическую боль снаружи и внутри. Хотя, если верить статьям, то после данного ада следует состояние покоя и потеря сознания, что, в принципе, можно сравнить с ощущениями парня, поглотившие его с головой. Кажется, что ещё пару минут и Гэри отправится прямиком в объятия Морфея, не смотря на всё сопротивления, оказывающим им. Это было бы странно, если бы Джимми пришёл в свою комнату, а на его кровати лежит человек в форме офицера СС в позе эмбриона. Глаза распахиваются от неожиданных спешных звуков шагов рядом. Походу он всё-таки заснул, но Джимми не заметил его присутствия, так ещё и в уязвимом состоянии, что немного радует Гэри. Что ж, пора заявить о себе, хотя бы в пределах этой комнаты. Потирая свои заспанные глазки, Гэри вкидывает в тишину: — Костюм я повесил тебе в шкаф. Надень его, — получилось достаточно уверенно, как будто Гэри не пускал слюни на подушку несколько секунд назад. Джимми немного даже дернулся от неожиданности. Не каждый день тебя встречает Гэри в костюме офицера, так ещё и лежащего на кровати. Что этот идиот вообще тут делает? Он, видимо, хорошо себя чувствует, ещё и костюм принес. Открыв дверь шкафа и посмотрев во внутрь, Джимми почувствовал какое-то странное чувство в груди, будто бы картина висевшей одежды должна была выглядеть по-другому. Что-то точно поменялось, но что именно — не понятно. Подозрения сразу упали на нежданного гостя, но они сразу отбросились. Нет смысла обвинять человека, даже Гэри, в том, о чём сам понятия не имеешь. Наверное, это из-за костюма, выделяющегося среди этой неразберихи. Достав данное недоразумение, это оказался скелет. Всё ещё странный выбор, но уж лучше, чем вообще могло бы быть. Ему даже представлять страшно было, оборачиваясь на Гэри через плечо. Вообще-то Джимми тут переодеваться собирается, но гостю как-то плевать. Не выгонять же его, как никак, это он костюм купил. Всё то время, как Джимбо становился скелетом, его спина ощущала достаточно назойливый взгляд. Будто на зверюшку смотрит, пиздец. На удивление, костюм сидел как влитой, но не хватало какой-то маски или грима. Джимми повернулся и подал голос: — Эй, ты чего здесь ошиваешься? —Да ничего. Просто лежал да завидовал тебе, — тот даже присел для приличия. — Как же. — Но я проклят. — Ага, конечно. — Да, проклят интеллектом, — Гэри встал, собираясь начать жаловаться, зато Джимми может рассмотреть его костюм получше теперь. — Знаешь, какая это пытка — всё время думать?! Хотя нет, откуда тебе. — Ага, ты проклят, ты крут… че хочешь. Че ещё творится? — было немного забавно слушать это прекрасное признание. — Да особо ничего. Так… сейчас Хэллоуин. Старосты на вечеринке, а преподы «развлекают» детишек, если ты понимаешь, о чём я. Так что, я бы сказал, развлечься особо негде. Гэри обратно усаживается на кровать, хлопая рядом с собой ладошкой, приглашая присесть. Пора бы превратить Джимбо в настоящего скелета! Перед тем, как парень с недоуменным выражением лица усаживает свою задницу, эта же рука достает из-под подушки набор аквагрима и кисти и кладет на колени Гэри. Джимми кашлянул перед тем, как начать: — И что ты собираешься делать с этой херней? — недоумения так же сочится из его голоса. — Джимми бой, конечно же нарисовать свастон у себя на щеке, — они смотрят друг другу в глаза секунд десять. Это были странные десять секунд для них обоих почему-то. — Я шучу, идиот. Я раскрашу тебе лицо, а то ты не скелет, а позер. — А я не могу сам это сделать? — Заткнись. Краски мои, а ты еще и криво сделаешь. — Как скажешь. Скрытый в тени козырька взгляд потеплел. Он взял коробку со своих колен, открыл и положил на левую раскрытую ладонь. В его глазах это выглядело словно деятель искусства пишет очередной шедевр, держа палитру. Далее в правой руке появилась большая кисточка и, вместо того чтобы пойти и принести стакан воды, Гэри просто плюнул на нее. Лицо Джимми показало целый спектр эмоций от откровенного ахуевания, до искренней мерзости, но ничего не сказал, не в силах. Кисточка окунулась в аквагрим и достаточно нежными движениями Смит водил ей вперёд-назад, набирая. Внезапно Гэри хватает Джимми за подбородок, приближая к себе, и поглаживает щеку. Между их лицами сущие сантиметры, кажется, они чувствуют дыхание друг друга. Первый штрих. Второй. С каждым движением, Джимми все больше и больше краснеет, с чего Гэри хихикает, не скрывая этого. Рука постепенно перемещалась с места на место. Каждое новое касание казалось горячим для них обоих, словно кипятком облили. Наконец-то процедура закончена. Получилось неплохо, даже хорошо. Гэри отвлекся от разглядывания своей работы и дал зеркало, говоря при этом: — Как тебе? Скажи, прекрасно! — на его лице цвела довольственная собоц улыбка. — Ты буквально красил меня своими слюнями… — Ты был явно не против, иначе бы на твоей тумбочке стоял стакан с водой. — И ты ещё меня в этом обвиняешь?! —Да! Гэри получает удар в правую щёку. Не сказать, что очень сильный, но синяк останется. Радость с лица улетучилась, будто бы её и не было. Он открывает рот: — И за что?! — Ладно, я переборщил. Прости, — ему и правда было немного жаль. — Пойдём, псих. Вместе с ними на Хэллоуин пошёл Пити в костюме розового кролика. Всё было хорошо, даже слишком. Прикол за приколом. Поломанные тыквы. Гэри даже забыл о том, что с ним по плечо идёт потенциальный предатель и просто наслаждался. Хэллоуин был успешно завершен большим приколом. Сейчас же хотелось поспать. В его комнате было не так уютно, как у Джимми, поэтому быстро уснуть и при этом ещё и выспаться казалось тяжёлым испытанием. В голове вновь начали крутиться различные мысли. Конечно, при таком раскладе тяжело спать. Что ж, раз сегодня уснуть не получится, то Гэри решил немного разобрать свои вещи и начал со шкафа. Перебирая обувь и какие-то бесполезные вещи, купленные, потому что якобы были нужны, а сейчас пылящиеся в шкафу, руки натыкаются на что-то необычной форму. Вытащив на свет луны, стало понятно, что это фотоаппарат. План собрался сам собой. Утро Гэри не началось с подготовки к школе или общения с «друзья». Прямо сейчас он сидит у своего окна и выслеживает момент, в котором Джимми выходит из общежития. Знакомая голова показалась на горизонте и даже повернулась в сторону окна. К счастью, Гэри успел спрятаться. Его начала завлекать эта шпионская игра. Пора выходить. Смит оделся не в яркую одежду, чтобы не привлекать внимание, а занятия сегодня будут пропущены. Следующим местом для проведения слежки стали кусты, растущие прямо напротив академии. Оттуда, в принципе, был неплохой вид. Вот, например, безмозглые качки идут на свое поле, а вот Джимми идёт рядом с ботаном. Прозвучал характерный фотоаппарату «Щёлк»,и картинка вылетела прямо на землю. На ней хорошо было запечатлено лицо Джимми. Тут он даже выглядит чутка привлекательно. Гэри не обязательно надо было делать фотографии, чтобы подтвердить свои догадки. Обычной слежки хватило бы сполна, но было что-то волнительное в том, чтобы убеждаться в тупости Джимми с каждым щелчком все сильнее и сильнее. За день такой интересной практики получилось одиннадцать фотографий: с разных ракурсов, эксперименты с освещением и все такое. Смит не силён в профессиональных терминах в этой области. Самой красивой получилась первая, Гэри даже решил оставить свои инициалы и дату создания. Все должны знать, что это — его рук дело. Тяжело это было сделать на не самой ровной поверхности земли в кустах. Зато она стала более особенной засчёт пятен от травы, остатков грязи и помятостей. Время двигалось к десяти вечера, наверное, его уже все потеряли и устроили переполох. Гэри вылез из кустов и пошёл как ни в чём не бывало в общежитие. Коридор встретил его лишь звуком телевизора из общей комнаты. Как странно! На диване он видит сидящих Пити и Джимми. Отлично. Пока потеряшка не планирует радовать своим возвращением и направляется в комнату второго. В середине дня ему пришла гениальная идея — прятать снимки под кроватью Хопкинса. Гэри задумался о том, что это слишком по-гейски — хранить фотографии своего друга в собственной же комнате. Ещё бы под подушкой спрятал — так ведь настоящие натуралы и друзья поступают? А теперь пришло время успокоить своих друзей. Наверняка плачут, оставляя на рубашках друг друга влажные пятна от слёз, из-за такой серьезной потери, но сейчас король вернулся и собирается всех успокоит. Гэри максимально тихо вышел из чужой комнаты, затем уже увереннее направился к телевизору, объявляя о своем присутствии, и кладет свои ладошки на головы по-странному спокойных друзей. Джимми чутка встрепенулся и повернулся к зачинщику прикосновения. Пити начал первым: — Убери руку, Гэри, — он явно не был рад его возвращению и смахнул чужую ладонь. — Патриция, ты разве не потеряла меня? — его тон был притворно переживающим. — Тебя никто не ждал, — вмешался Джимми, но с более спокойным тоном. — Я уже понял. Мне казалось, что мои друзья будут переживать из-за отсутствия их лучшего друга… — всё такой же притворный вздох. — Я разочарован в вас. Я всегда знал, что вы придурки. Гэри начал неосознанно гладить головку Джимми. Прикольный ёжик под рукой. Всё-таки ему нравилась внешность Хопкинса, не смотря на то, что он, наверное, предатель даже. Его коротковласость хорошо выглядела с фигурой и ростом а-ля тумбочка, а вечно угрюмая морда, в перемешку с причёской, давала нотки бандитизма и видения о не очень прекрасном будущем за решеткой. То есть, в целом Джимми был привлекателен для Гэри, но не в романтическом смысле. Ему вообще никто не нравится. А вот шоу, которое до его прихода уже смотрели ребята, было достаточно интересным для парня. Он смотрел так же заинтересовано, как Пити на его руку раз в несколько минут. Перед сном Гэри и правда любит рассуждать о произошедшем днём. Один из выводов вышел таковым — Джимми и ботаны достаточно тесно общаются, раз, как минимум, двое из них подходили к нему в течении дня. Очевидно, что они тоже хотят владеть властью над школой. Для этого им нужен кто-то тупой сильный и независимый… Опять-таки Джимми. Они переманили его на свою сторону. Он всегда легко соглашался на любые идеи. Как собака, следующая везде за своим хозяином, хоть его и нельзя так назвать теперь: не верен же. Зато он хороший актер, а для хороших актеров нужен хороший план предательства. Это легко организовать. Утро Гэри встретил утром со своими друзьями, чтоб никаких подозрений не было. Он очень взволнован перед исполнением своего плана. В принципе, ничего сложного: раздать приглашения на жесткую зарубу в Дыре, а потом привести обманом Джимми. Это будет невероятно легко. До конца занятий Гэри не забывал иногда щёлкать Хопкинса. Интересная коллекция выйдет. Жаль, что она достанется глупому предателю. Гэри пригласил даже Пити, просто не уточнил пару деталей. Что ж, занятии закончились, пришло время для совершения заключительных моментов плана. Для начала нужно дождаться этого аболтуса в общежитии. Он всегда приходит не очень вовремя. Гэри сидит на диване в общей комнате. Чувства переполняют его настолько, что ему приходится даже стимить, дабы не взорваться. Вот Джимми и добрался до своего персонального ада. Гэри моментально срывается с дивана, начиная тараторить: — Вот ты где! Пошли, я нашёл кое-что потрясное, — с одной стороны он отыгрывает волнение, а с другой реально переполнен этим чувством. — Погодь. Не торопи. Мне сейчас не нужно проблем. Иначе меня опять выгонят, — всё идёт не по плану. — Ты только о себе и думаешь. «Я, я, я»… У меня такие грандиозные планы, а тебя заботит только своя шкура? Знаешь что? Ты меня поражаешь. — И чё за планы? — Я… то есть мы захватим школу, — Гэри почувствовал себя идиотом на секунду. — Че-то мы пока ни хрена не захватили. — Обычно время никого не ждёт, друг мой, но, похоже, оно все-таки ждёт, пока один крутой пацан перестанет корчить из себя бабу, — он неосознанно подошел ближе к лицу Джимми, ему и правда в глубине души хотелось ощутить настоящего доверия с его стороны. — Ты козёл. — А то я не знаю. Ладно, пошли. Обещаю, после этого всё будет по-другому! — по какой-то причине было больно пускать в ход обещания, но он сам это заслужил. — Ох, я так волнуюсь. Надо было давно завязать с этими таблетками. — Ага, точно. Как скажешь, Гэри. Всё идёт идеально, хотя это скорее приуменьшение. Джимми без проблем расчищает себе же дорогу, и Гэри остается только смотреть. На самом деле, не так уж он и рад делать это, но лысый изначально предписал свою судьбу, променяв первого друга в академии на ботанов. Что было у них, чего так не хватало со стороны Смита? Огромное пузо Элджерона? Видимо у Джимми имеются весьма странные сексуальные предпочтения. Гэри кажется, что со стороны он выглядел достаточно пафосно, не смотря на то, какой шторм грусти витал в голове. А ведь ему этот парень почти запал в душу за такое короткое время. Смит теперь не знает, кто тупее. Только глупый человек начнёт испытывать что-то наподобие доверия к таким, как Джимми. День был сегодня насыщенный, поэтому сон отнимет не два часа, а пол часа максимум. Джимми больше не будет проводить время с Гэри, так что пора придумать новое занятие на завтрашний день. По-хорошему нужно формировать план захвата школу из тени, но не часами же об этом думать. Гэри понравилось фотографировать. И следить тоже. Вот это чувство «главное — не попасться» создает приятные ощущения в животе. Будто кишки сжимаются в один большой комок. Ещё это сравнимо с бабочками в животе, но это не подходит по контексту. Никто тут ни в кого не влюблен. Было плохой идеей — фотографировать из колючих кустов. Их школьная форма состоит из хлопковой белой рубашки и шерстяной жилетки. Острым иголкам раз плюнуть просунуться туда, где их никто не ждет. Гэри чем-то похож на них теперь. Не смотря на некие недостатки этих кустов, это достаточно практичное место: здесь растут ягоды, которые можно с аппетитом отведать. Ещё отсюда идёт широкий обзор на академию и на здании общежития. Жаль, что за пределами территории не видно ни хрена, а Джимми любитель в Буллворте побегать. Идиот. Зато получилась прикольная фотография, где он как будто застыл во время бега. А его веснушки красиво освещают солнечные лучи. Прям солнечный мальчик. Гэри как-то пытался посчитать эти штуки, сначала на живом лице, но как-то неудачно. Ему постоянно мешал Хопкинс со своим «Хули пялишься?» и шевелением головы. Потом он начал свою фотографическую деятельность и стало легче. Нигде, конечно, число не записано. Так же у Гэри был максимально профессиональный интерес к веснушкам и родинках на остальных частях тела его уже бывшего друга, но данному увлечению пришлось свернуться в следствии обстоятельств, происходящих вокруг их отношений. Пити собирался пройти мимо укрытия, но что-то заставило его остановиться на середине пути. Его маленькая рука медленно потянулась в сторону Смита, аккуратно раздвигая колючки и листья. Их взгляды встретились: один — удивлённый, а другой — тоже, но с явными нотками раздражения. Ковальски сейчас совсем некстати. Гэри ударил заинтересованную руку и кратко приказал: — Съеби, Пит. — Ай! Эй, Гэри… Ты знаешь, что ты выглядишь как маньяк, сидя вот так в кустах… С фотоаппаратом? Не то чтобы ты и без этих штук похож на адекватного парня, и меня вообще касались твои увлечения… — Слушай, я, по-моему, я доходчиво всё сказал, или твой недоразвитый мозг по слогам информацию воспринимает? Окей, — глубокий вдох, — СЪ-Е-БИ, пока я не вылез и не настучал тебе по голове этим фотоаппаратом. Ты знаешь, я всегда за. — А-а-а… мне пора! Вообще, я хотел передать, что Джимми ждёт тебя в своей комнате… Пока. Пит не то быстрым шагом ушёл, рванул скорее, оставляя Гэри со своими мыслями один на один. Он и не догадывался, что Джимбо настолько быстро остывает, хотя это вовсе не ему нужно дуться прямо сейчас. Интерес победил обиду. Гэри вылазит из кустов, украшенный колючками, а в некоторых местах ещё и пятнами от ягод. Прекрасный наряд для похода в гости. По не очень долгому пути в голову лезли разные предположения о причине приглашения: может тот нашёл небольшую коллекцию под своей кроватью или реально хотел поговорить? Извиниться? Маловероятно. Вообще Гэри хотелось бы вернуть свои снимки обратно. Ступенька за ступенькой. Шаг за шагом. Перед лицом закрытая дверь. Ему стоит постучать или просто зайти? Решать не пришлось благодаря голосу за дверью: — Заходи, — прозвучало достаточно беззаботно. Гэри уверенно открывает дверь, будто там лежит билет в счастливое будущее. Вместо этого он получил что-то достаточно твёрдое в лицо, так ещё и сильно, и увалился на пол, прикрывая лицо ладонью. Носу, походу, не очень хорошо. Еле открыв один глаз, Гэри увидел у себя на груди коробку с аквагримом. Той самой, которой он красил ебальник этой психически нестабильной персоне, и это его ещё психом называют. Кряхтя, Смит попытался что-то выдать: — Ты с ума сошёл, Джеймс Хопкинс? — Ну, видимо твой психоз заразен, а теперь пока, мудак, — дверь закрывается. С этого дня стало ясно — их отношениям конец. Самый настоящий конец. У них и так было мало шансов на прекрасную дружбу изначально, но Джимми выставил все точки над Ё окончательно. Не то чтобы на полу была помойка, но порванные на куски сегодня сделанные снимки создавали неопрятную картину. Но вместо того, чтобы убрать беспорядок, Гэри уткнулся в подушку и высказывает все свои негативные мысли в темноту. Лицо он так и не привел в порядок, так что постель стала похожа на место преступления. Да и ему сейчас не до этого. Смит первый натравил Рассела, но всё равно чувствует, что это было слишком по-свински в его сторону. Как никак, он не менял Джимми на кучку тупоголовых понтовых. Его максимально обижал тот факт, что лысый не чувствует себя виноватым ни на процент. И тут в голову страдальца приходит неприятные мысли. Может он тогда неправильно всё понял? Может стоило провести проясняющую беседу? Может Гэри Смит сам виноват в происходящем? Да, странные фантазии приходят на нетрезвую голову, ничего не скажешь. Помахав головой, он попытался избавиться от навязчивых мыслей и наступающего чувства вины. Не помогает. Он начинает бить подушку. Вроде что-то получается. Пару мгновений и, перепутав угол наклона, его лицо врезается в деревянные прутья спинки. А ведь кровь только-только остановилась. Голова ложится на подушку вновь, увлажняя её сильнее, но в этот раз не только кровью. Это не были слёзы от грусти или по другим девчачьим причинам, так считает Гэри. Он не приуменьшает значение физической боли. Все пускают слезу испытывая её. А вот из-за потерянных друзей ревут только девочки или педики. Раз боль не даёт результатов, пришло время воспользоваться тяжёлой артиллерией. Многие люди дрочат после сложного дня, так он чем хуже? Осталось представить то, что возбуждает не только его воспаленный мозг, но и член. Гэри попробовал с самого очевидного варианта — с оголённых женщин, при этом потирая себя внизу через трусы. Прогресс шёл не очень, если вообще продвигался. Это странно. Он попробовал представить сцену, где доминирует над дамой, но, кажется, женщины — это не его. А ведь несколько минут назад он утверждал о том, что является самым натуральным мужиком. Зато у Гэри встало на картину, где он сидит на троне, а вокруг него на коленях расположены Эрнест, Тед, Дерби и Джонни, а у Джимми было самое особенное место — у его ног. Он обнимал их. Его щенячья морда заставила член дёрнуться, а головка и вовсе начала ныть, просясь на свободу. Похоже, когда он пускал слухи среди учеников о запутках в ориентации Джимми, подразумевался другой человек. Резинка трусов быстро спустилась до колен, давая стволу свободу. Гэри плюется на ладонь — тоже неплохая альтернатива смазке. Бесплатная. Он принялся достаточно грубо дрочить, рыча и откинув голову на подушку. Засчёт возбуждения кровь вновь начала активно течь из всех ран, но это никого не волновало. Появилась проблема. Смит не может кончить. Чтобы он не делал со своим членом, но яйца всё так же болят, а из уретры волнами течёт предэякулят, вместо спермы. Ему нужно что-то большее, чем фантазии о доминации над Джимми. Что-то реальное, например фото. У него было подходящее, правда, она не в том месте, где сейчас бы пригодилась. Фотка, помятая и грязная, лежит под кроватью Джимми, мать его, Хопкинса. Гэри мысленно проклял вес мир, в том числе и себя. Надо же быть придурком, чтобы реально догадаться хранить сделанные своими руками фотографии не у себя в комнате. Ну или порвать оставшиеся. Возбуждение слишком затуманивает сознание, чтобы обдумывать свои действия заранее, — именно поэтому Гэри Смит тихонько открывает дверь в чужую спальню и на коленях пододвигается к кровати, на которой очень сладко сопит Джимми. Сложно налюбоваться на такой прелестный вид. Он никогда не видел этого с хулиганским нравом парня в настолько мирном состоянии. Кажется, фото больше не имеет такой ценности, как этот вид. Был бы с собой фотоаппарат… Хоть Гэри очень сильно возбуждён, но ему хватает адекватности не дрочить на спящего человека, разбудит же. А что, если Джимми и так проснулся, но притворяется? Жуть! Смит наклонился к пространству под матрасом и полез своими шаловливыми ручками искать свой первый шедевр. Поиск не должен быть сложным, ведь это единственная фотография, которая подписана, помята и испачкана. Сначала всё шло аккуратно, но появлялась странная мысль о том, что тут нет той самой. Все снимки были ровными и без углублений от шариковой ручки. И чистые. Это отсутствие здорового сна его так разыгрывает? Мстит за большой прикол? Внезапно с кровати послышались звуки движения. А вот это было плохо, очень плохо. Джимми и правда проснулся. К счастью, он сел спиной к лежащему на полу Гэри и тот успел залезть прямо к фотографиям. Как ни странно, возбуждение как рукой сняло. Главной целью стало — не быть обнаруженным и опозоренным. Джимми потянулся туловищем вниз, говоря что-то себе под нос, но в ночной тишине было прекрасно слышно: — Салфетка что ли упала? Чет слишком громко для дерьмового куска бумаги… Их взгляды встречаются. Гэри резко начинает вылазить из-под кровати, но тот, не успев встать и добежать до двери, был успешно придавлен телом Джимми к полу. Гнев прекрасен виден на его лице в лунном свете, контрастируя с другим лицом, изображающим искренний страх и неловкость. Гэри взглянул ниже и заметил, что тот сидит на его бёдрах, прям у паха. Это делало ситуацию чутка смущающей, он даже закусил губу. Хопкинс наконец-то прервал нагнетающую тишину: — Что ты, блядский Гэри Смит, делал ночью у меня под кроватью?! — это было громко, но не настолько, чтобы разбудить соседей. — Ты в край уже ебанулся, псих?! Концентрация Гэри усердно держалась за неплохие бёдра Хопкинса, прижатые к нему, и рукам, держащим его за плечи. Он уже готовится к своей смерти, нечего терять. — У тебя под кроватью была фотография…        — Ты, наверное, удивишься, но их там под десятку. — резко перебивает Джимми, а затем отпускает одно плечо, для того чтобы достать ту самую фотографию из кармана пижамных штанов. — Или ты припёрся за ней? — А ты догадливый. — Заткнись, ты мерзкий — Я даже не успел ничего сделать. — Ничего?! Ты залез в мою комнату ночью, а до этого пустил наше общение коту под хвост, тупой идиот! — его лицо пылало то ли от злости, то ли от чего-то другого. Он даже лицо ближе придвинул неосознанно. — Хочу кое-что добавить. Это не я променял тебя на Эрнеста и его хомячков! — Что? — «Что?» — сказал он тем самым дразнящим голосом. — Тебе память отшибло? — Ты пустил на меня Рассела только потому, что тебе показалось, якобы я больше тусуюсь с ботанами? — его глаз начало подёргивать. — Не тусуешься, а собираешься вместе с ними захватить школу! Собирался бросить меня! — эту фразу чутка отбило эхом по комнате. Джимми подвинул свою задницу чуть ближе, сел удобнее и продолжил: —В итоге первым бросил ты. — он смотрел куда-то сквозь Гэри. —Лучше уж так, чем стать униженным лысой обезьяной. — его глаза пылали, Джимми нажал правильно все кнопки. — Таблетки. Ты их бросил, я помню. Тебя от этого так понесло? — Ой, заткнись, не делай вид, будто не в тебе вся проблема! — Я не собирался захватывать школу с блядскими ботанами! — И чем докажешь? Руки Джимми переместились на щеки, пачкаясь о кровь и поднимая голову. В следующий миг Гэри Смит ощущает чужие губы на своих. Не такие уж и чужие. Они ласкают, двигаются со всей нежностью, и получают в ответ больше напора. Гэри обнимает Джимми за шею, сжимая и разжимая приятную ткань его футболки, при этом умудряясь вкладывать всё своё мастерство в поцелуй, будто в последний раз это делает. Это было дико, горячо, полно страсти. Гэри даже прокусывает нижнюю губу Хопкинса, и они отстраняются друг от друга ненадолго, а затем продолжают с большей силой, размазывая кровь везде, где только можно: по лицам, по губам, по рукам. Наконец-то в ход идут языки. Их поцелуй и так был достаточно насыщенным, но теперь в него добавилось больше пошлости, не то, чтобы причмокивания не были совершенно порядочными, скорее наоборот, но теперь они достигли пика. Руки так же не стояли на месте, перемещаясь по телам, гладя, сжимая. Они совершенно без желания отстранились друг от друга, но место в лёгких ограниченно. Джимми слез с парня и уселся рядом, опираясь на кровать. Гэри первый нарушил молчание: — Не знаю, что это мне доказало, но я был не против узнать о твоих талантах, Джимми. Может, я тебе даже прощу нос… — Заткнись. — Да я же шучу. — он так же рядом опирается на кровать и начинает лезть к нему обниматься. Уложив свою голову на плечо, прошептал, — Наверное. — Ты мне щас пижаму испачкаешь. Будешь языком всю грязь вылизывать— тот кладет свою руку на чужую макушку, поглаживая. — Интересные у тебя фетиши. — ленивый зевок. — Слушай, доказывай мне свою верность чаще… — Только, если начнешь пить свои грёбанные таблетки. — Ага, спокойной ночи… — и Гэри заваливается в прекрасный сон, который не ощущал очень давно. А у Джимми есть пока возможность полапать его бёдра, чем ему хотелось бы воспользоваться поскорее. Утро у обоих начинается с бесполезного стука в дверь и зашедшего Пита, который, мягко говоря, испугался такой картины. Двое, вроде как, злейших врага сидят рядом в крови друг друга и спят. Страшное зрелище. Джимми потихоньку раскрывает свои глазёнки и выглядит даже как обычно, пока не замечает рядом сидящего Гэри, что напомнил ему о вчерашней ночи. Пити невероятно забеспокоился: — Джимми, вы подрались?! — Нет, это было лучше, чем какая-то драка. — Гэри не дал и слова вставить и показал пальцем на Хопкинса — Эй, Пити, я думаю, я ему нравлюсь. — Пошёл ты, Гэри. — То есть, всё было фальшем? — это прозвучало так театрально-драматично, что на лице Джимми появилась небольшая улыбка. — Ты разбил мне сердце, а я ведь почти задумался о том, чтобы заново начать пить таблетки. Стыдись. — Так, что вчера было? — Ковальски ощущал долю неловкости, спрашивая. — Ну, между вами. — Тебе рано ещё о таких вещах знать. А теперь ты можешь уйти? Пити вздыхает и уходит прочь. Расправив плечи, Гэри пожалел о том, что не отправился спать в чужую кровать. Эта комната и правда волшебная, словно насылает на тебя проклятие как у Авроры из «Спящей красавицы». Он встает с пола, стоная от боли, и падает на матрас. Совсем недавно Гэри лежал в такой же позе, но в костюме офицера здесь. Джимми садиться рядом. Тишина между ними не казалась какой-то неловкой или агрессивной. Рядом с лежащей головой приземлилась фотография. Гэри сразу же берёт её в свои руки, рассматривая. Появилась мысль о том, чтобы купить рамочку и повесить на стену или поставить на тумбочку у кровати. Хопкинс прерывает тишину: — Гэри, зачем ты меня фотографировал? — Мне нужны были доказательства того, что ты крыса. — А зачем ты пришёл за фоткой ночью? — Это моя любимая фотография. Ты на ней хотя бы не уродливый. Я пытался сделать ещё позже, но ты зависал в Буллворте. — ему не хотелось прямо отвечать на этот вопрос. — Прости, что променял возможность быть снятым исподтишка на какие-то дела — он немного хихикнул со своей же шутки. — Ты так и не ответил. Гэри пнул того коленкой в бедро, но не смог сдержать улыбку. Всё-таки он продолжил попытки увернуться от правдивого ответа: — Оу, я собирался наложить проклятие на тебя. Ты же помнишь, что я тебя ненавижу? — Ну, конечно. Хотя вчера я на пару секунд засомневался. — Похоже, умом ты всё так же не блещешь, раз сомневаешься в таких очевидных вещах. Джимми подносит свою ладонь к щеке Гэри и пытается стереть хоть немного засохшей крови, что не очень получается. Им бы в душ сходить, а то ещё подумают что-то не то. Их взгляды не отрываются друг от друга и Смит кладёт свою ладонь поверх чужой, чуть сжимая и снова начал говорить: — Я начинаю меньше ненавидеть тебя, кажется. — Ты мне тоже нравишься, Гэри Смит, — он говорит это со смешком и улыбкой. Но вместо того, чтобы ответить, тот отстраняет от себя руку, встает с кровати, не забывая провести пальцами по плечу до локтя Джимми, и движется к двери, собираясь уйти. На лице сидящего что-то между непониманием и удивленностью. Пора было привыкнуть к непредсказуемости этого паренька. Гэри кидает на прощание: — Я собирался дрочить на ту фотку. Встретимся после занятий. Не то, чтобы Джимми не догадывался, но это было слишком резкое признание. Так называемый сюрприз. Дверь закрылась, а парень только через несколько секунд пришёл в себя и ответил куда-то в пустоту: — До скорой, я посмотрю, как ты принимаешь свои несчастные пилюли.