Цветочек

𓂃˖𓂃˖♪ೆ𓂃˖𓂃˖♪ೆ𓂃˖𓂃˖♪ೆ𓂃˖𓂃˖♪ೆ𓂃˖𓂃˖ --- — Хосок, ты где прячешься? — Чонгук заглянул в спальню, под кровать, в шкаф, даже под плед, сваленный в углу. — Опять, значит, играем в "цветочек в траве"? — Я не прячусь! — возмутился тоненький голосок с балкона. — Я проветриваюсь! Чонгук с тяжёлым, но довольным вздохом вышел на балкон. Там, завернувшись в плед, как ролл, сидел Хосок. У него были растрёпанные волосы, под глазами — лёгкая тень от недосыпа, а на носу сидела бабочка. Живая. Настоящая. — Ты выглядишь как живой постер к весне, — сказал Чонгук, подходя ближе и накрывая пледом плечи омеги. — Ты выглядишь как живой постер к пятому кофе, — буркнул Хосок, утыкаясь носом в грудь альфы. — Ты опять встаёшь слишком рано. Суббота, между прочим. — Время любви не знает выходных, — Чонгук трагично вздохнул и наклонился, чтобы нежно поцеловать макушку омеги. — Аромат цветка манит меня... — Опять ты за своё, — хихикнул Хосок, пытаясь спрятать улыбку. --- У них была традиция: каждую субботу Чонгук готовил завтрак. И каждый раз он начинал с героического: "Смотри и учись, цветочек!". Сегодня была яичница. Она прилипла. Хлеб подгорел. Сок перелился через край. Хосок хохотал, свернувшись на диване, а Чонгук стоял с горелым тостом и серьёзно кивал: — Идеально. Хруст с дымком. Для особых эстетов. — Ммм, вкус страданий и любви, — драматично вскинул руку Хосок. — И немного соли… из слёз шефа, — добавил Чонгук. --- После завтрака — обнимашки. Это тоже была традиция. Большой альфа заваливал Хосока на диван и устраивал его у себя на груди. Иногда даже не дышал, чтобы не спугнуть эту хрупкую тишину. — Чонгук? — Мм? — Ты же правда меня не раздавишь? — Я тебя пылинкой в ладошке носить могу, ты же у меня цветочек. — Но ты вчера на спарринге подкинул Намджуна как мешок картошки. — Ну, он не цветочек, сам понимаешь. — Хах. А если я стану кактусом? Перестанешь любить? — Если ты станешь кактусом, я заведу колючие варежки и всё равно буду обнимать. --- Весна вступала в свои права, и на балконе расцвёл настоящий сад. Хосок посадил цветы, и теперь они оба поливали их каждый вечер. Чонгук, правда, сдерживал свои альфийские инстинкты — его рука была слишком тяжёлой для хрупких стебельков. — Ты не цветок, ты лейка с водопадом, — шутил Хосок, поправляя капельки на листьях. — А ты самый красивый среди них, — отвечал Чонгук, целуя его в щёку. --- Однажды вечером Чонгук пришёл домой с охапкой цветов. Настоящих. Огромный букет ромашек, васильков и... мандаринов. — Мандарин — это не цветок, — начал было Хосок. — Но пахнешь-то ты мандарином. Вот и будет теперь мой персональный цветочный фруктовый ароматный микс. — Ты ненормальный. — Я просто влюблён. Это опаснее. --- На следующий день они устроили пикник прямо на полу балкона. Постелили плед, вытащили корзинку, Чонгук даже нацепил цветочный венок на голову. — Ты же альфа, — хмыкнул Хосок. — Альфы тоже могут быть цветочками. — Мы с тобой как букет. Странный такой, из мандаринов и васильков. — Главное — что ароматный. Они ели клубнику, пили чай, смотрели на закат. Хосок лежал, положив голову на колени Чонгука, и лениво щурился от вечернего солнца. — Ты счастлив? — спросил Чонгук тихо. — Ага. Как пчёлка на ромашке. — А я твоя ромашка? — Нет, ты моя груша. Большая, сладкая и глупенькая. — Прекрасно. Значит, я подхожу к твоему мандариновому флеру. --- Позже, уже ночью, когда балконный свет погас, а занавески тихо колыхались от сквозняка, Чонгук прижал Хосока к себе покрепче. Уткнулся носом в затылок, вдохнул запах мандариновой кожуры и прошептал: — Ты такой нежный и хрупкий, как маленький цветочек. — А ты такой глупый и влюблённый, как большой щенок. — Ну и что. — А то, что это конец. Самый счастливый конец. — Или начало. Хосок повернулся к нему лицом, ткнулся носом в щёку и шепнул: — Начало чего? — Нашего навсегда. --- Конец. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖