Ревилис

Огромное помещение, обычно пустовавшее большую часть времени, сейчас было наполнено шумом, гамом, голосами парней и девушек, пришедших на свое первое учебное собрание в Академии Аэрон. Екатерина Клиффорд, с трудом протиснувшись между чужих тел, занявших все свободное пространство в проходе, поспешила за соседками, юрко ускакавшими вперед. Потеряться ей хотелось не очень, сидеть одной среди толпы незнакомых людей — еще меньше, поэтому лишь когда ей удалось занять последнее свободное место возле подруг девушка смогла расслабиться. Справа от неё, то и дело задевая девушку широкими плечами, опустился незнакомый парень, в то время как по левую сторону, рядом с Виан сидел парень, который часом раннее провел их к комнате. Екатерина не запомнила его имени, но, сказать честно, не особо и стремилась. Она приехала сюда учиться, учиться и еще раз учиться, и если с соседками дружить её вынуждали обстоятельства, — было бы странно жить все 4 года в одной комнате и даже не разговаривать, — то заводить других побочных знакомств желания у неё не было. Девичья голова была забита лишь мыслями о предстоящем собрании, первом учебном дне и первых занятиях и о том, получится ли у неё стать лучшей на курсе. Екатерина Клиффорд была одной из немногих в этом помещении, кто хотел поскорее приступить к учебе. Сюда же относилась и Алёна Виан. Пусть с Катей у них были разные причины и цели, обе девушки хотели поскорее приступить к учебе. Огневичка буквально не находила себе места от осознания того, что уже завтра она приблизится к тому, чтобы совладать со своей стихией. Пусть этот шажок будет совсем маленьким, равноценным детскому, но для неё он будет значить очень много. Размышления и чувство предвкушения, смешанное с тревогой, настолько овладели колдуньей, что она совсем забыла о сидящем слева Алексее Гроссе, с которым она до этого пыталась поддерживать диалог. К её счастью, блондин был понимающим и, заметив, как его собеседница окончательно потеряла внимание к их легкому обсуждению, он перевел взгляд на небольшое свободное пространство во главе помещения. Там стояло несколько человек, с некоторыми из которых он уже был знаком. Они что-то бурно обсуждали, девушка с круглыми очками на лице то и дело что-то чиркала в бумагах, которые держала в руках, а один из парней, иногда забывая, что они тут не одни, переходил на повышенные тона. Другая девушка, высокая шатенка, которую Гросс тоже знал, шикала на этого парня, и он затихал, но ненадолго. Наконец, всем удалось рассесться и постепенно шум стих, сменяясь на тишину, лишь иногда прерываемую шепотками студентов. Все внимательно смотрели на стоявших перед ними незнакомых им пока людей. Те, последний раз переглянулись, натянули на лица дежурные улыбки и развернулись к первокурсникам. — Мы рады приветствовать вас в Академии Аэрон! — громогласно разнесся голос одного из них. — Поздравляю — вы сделали первый шаг в новую, раннее не знакомую вам жизнь. Здесь, среди древних стен и живого огня знаний, начинается ваша настоящая история. Виан, до этого прожигающая взглядом пол, подняла глаза. Говорил тот самый парень, который смеялся в поезде и который поймал её, когда она почти отправилась в полёт на скользкой лестнице. Вспомнив и буквально заново прожив этот неловкий момент, девушка чуть зарделась, что не ускользнуло от взгляда сидящей рядом Герц. Соседка аккуратно толкнула Алёну локтем и одними губами прошептала её что-то, что Виан разобрать не смогла. Покачав головой, огневичка снова перевела взгляд на продолжающего говорить парня, стремясь отбросить неловкие воспоминания и непонятно откуда взявшееся смущение. Оставалось надеяться, что он не запомнил её и её позор. — Меня зовут Александр Идрис, — парень приветственно склонил голову и обвел взглядом всех сидевших перед ним студентов. — Я куратор первого курса огневиков, и буду помогать вам ближайший год. Мы, кураторы, не просто наблюдаем со стороны — мы рядом, чтобы вы не потерялись в новых реалиях Академии. Он чуть отвел руку, указывая на стоявших подле него двух девушек и еще одного парня. Те кивнули, словно подтверждая слова Александра, но представляться не спешили. — А теперь коротко о главном, — голос Идриса стал более серьезным. — Учеба здесь серьёзная. У вас будут как теоретические занятия, так и практические — в аудиториях, лабораториях, а для боевых и магических дисциплин — на полигоне, который вы скоро увидите сами. В расписании чётко указано, какие занятия требуют формы, защитных чар или особой подготовки — следите за этим внимательно. Герц недовольно выдохнула, закатив глаза. Полигон! Будучи дочкой пекарей она, конечно, иногда сталкивалась с физической нагрузкой — когда маме срочно нужно было принести очередной десятикилограммовый мешок муки или срочно отнести несколько булочек бабушке-подружке, живущей на другом конце города. Но это не значило, что ей это нравилось! В школе их никто не заставлял посещать этот предмет и, пусть она и не являлась совсем ленивой и бесформенной массой, зовущейся человеком, но полигон и тренировки не были пределом её мечтаний. — Расписание меняется каждый цикл, так что проверяйте обновления в своем магическом браслете или на инфо-доске у главного зала. Браслеты вам выдаст ваш куратор после этого собрания, — Идрис продемонстрировал красный браслет, обвивающий его запястье. — Опоздания считаются за полупрогулы — это важно. Каждый прогул, невыполненное задание или нарушение правил — это штрафные баллы. Их накопление ведет к дисциплинарным мерам, вплоть до отстранения от практики. И поверьте, практика — не то, от чего вы хотите быть отстранены. — А вот за успехи — наоборот, — взяла слово незнакомая им девушка. — Отличная учеба, активность на занятиях, инициатива — все это приносит баллы заслуг. А за них — доступ к закрытым курсам, право посещать продвинутые тренировки и даже рекомендательные письма от мастеров факультета. Клиффорд поддалась вперед, буквально впитывая каждое слово куратора. Вот оно! То, за чем она приехала буквально лежало перед ней, нужно лишь протянуть руку и взять. У неё никогда не было проблем с учебой в школе — выйдя круглой отличницей и нося гордое звание «заучки», она без проблем поступила в Академию. И Екатерина не собиралась останавливаться — ей было все равно на оценки, но когда благодаря оценкам перед глазами замаячил уже не призрачный шанс вырваться из заточения, обрести опору под ногами и начать строить свою собственную жизнь, ей стало все равно. Она пойдет по головам, но станет лучшей в этой Академии. — Кратко о полигоне: это особая зона, где вы будете оттачивать навыки в условиях, близких к реальным. Там проходят дуэли, совместные занятия, испытания на выносливость и контроль над стихией. Без допуска и инструктажа туда соваться запрещено — это не просто спортзал, это территория силы, — девушка хмуро кивнула, а затем, поправив упавшую на лицо прядь, представилась. — Меня зовут Екатерина Марс, я куратор воздушников. Прошу вас подойти к каждому из ваших кураторов — это Виктория Эриксон, куратор водников, и Даниил Эванс, куратор землевиков. Добро пожаловать в Академию. Отныне — вы все часть чего-то большего. Не подведите свою стихию. Зал взорвался аплодисментами, заставив Виан поморщиться. В целом, её устраивало всё услышанное — оставалось подойти к куратору, взять браслет с расписанием и отправиться в комнату, чтобы наконец провалиться в царство Морфея. А куратор у нас… Нет, все-таки устраивало её не все. Отодвинув стул, на котором она сидела и терпеливо дождавшись, пока перевозбужденные от информации и происходящего первокурсники сформируют очереди к каждому куратору, она примостилась в самом конце толпы огневиков. Герц, непонятно как оказавшаяся второй в очереди водников, помахала ей рукой, а затем отвернулась. Студент, стоявший перед ней, застегнул ярко-голубой браслет на запястье, что-то сказал беловолосой девушке и направился к выходу. Евгения, стараясь сдержать по настоящему детский и щенячий восторг, сделала два шага вперед, подходя ближе к девушке. — Привет, — куратор растянула губы в мягкой улыбке и взяла со стоявшего рядом столика список первокурсников. — Я Виктория Эриксон, а ты? — Евгения Герц, — отчеканила студентка, почти подпрыгивая от возбуждения. Эриксон что-то чиркнула на бумажке, взяла один из лежащих перед ней браслетов и провела над ним рукой. Маленькие капли, сложившись в небольшую струйку воды, обвили браслет, а затем прошли в круглую выемку в самом центре, испаряясь. Виктория взяла руку Герц и защелкунал браслет на запястье. — Чтобы посмотреть расписание или снять его, тебе просто нужно вложить в браслет немного своей энергии, как это только что сделала я, — Виктория погладила ее запястье большим пальцем и отпустила. — Добро пожаловать в Академию и хорошей учебы! Герц, простояв еще несколько секунд в ожидании, неловко отошла в сторону пропуская следующего студента. Она почему-то ожидала чего-то грандиозного, а все получилось быстро и достаточно… примитивно. Откинув эти мысли, Евгения пообещала себе, что завтрашний день будет интереснее. Екатерина Клиффорд же никаких иллюзий на счет обучения не питала. Подойдя к высокой темноволосой девушке, она назвала свои имя и фамилию и, получив браслет, поспешила уйти из помещения. Пробежавшись глазами по расписанию, услужливо предоставленному ей магическим артефактом, девушка бодро пошагала в сторону библиотеки. По крайней мере, она надеялась, что библиотека располагалась именно в той стороне. Алёна Виан, наконец, дождавшись своей очереди, подошла к куратору. В помещении почти никого не осталось, за исключением еще нескольких студентов, самих кураторов, и Герц, ожидавшей её у выхода. — Привет, — Александр поставил галочку возле последнего не отмеченного имени в списке и взял оставшийся браслет. Проделав нехитрую манипуляцию со своей стихией, он расстегнул замок браслета. — Давай руку. Ну вот опять! Щеки Виан постепенно начинало затапливать красным цветом, руки от чего-то начинали дрожать, где-то в середине груди сердце билось словно раненый зверь в клетке. Алёна Виан никогда прежде не сталкивалась с таким, разве что жгучий стыд был знаком ей — например, когда мама снова отчитывала её перед всеми за проступок, который никто другой проступком и не считал. Или когда её юбка задралась, оголив детское нижнее белье, и её одноклассники, не особо наделенные умом в двенадцать лет, лишь смеялись над ней весь день, пока девушка сама не заметила того, как проходила по меньшей мере два урока. Вот и сейчас, протягивая трясущуюся руку тому, перед кем она сегодня почти распласталась плашмя, огневичка была уверенна в том, что ей стыдно. Возможно, стыд был несоизмеримо большим по сравнению с таким маленьким происшествием, но иного объяснения своим эмоциям и происходящему девственный эмоциональный и социальный интеллект студентки пока найти не мог. Идрис же, заметив то, как трясется рука девушка, словно решил поиздеваться над ней. Застегнув браслет, он не отпустил её запястья, лишь поднял взгляд на Виан и улыбнулся. — Это же тебя я сегодня спас от падения? Виан показалось, что даже кончики её ушей стали такого же цвета, как и браслет, сейчас покоящийся на ее руке. Руке, которую Александр еще не отпустил. Сумев лишь кивнуть, девушка перевела взгляд на их руки. Её запястье буквально утопало в крепкой большой ладони парня, и отчего то этот вид вызвал дрожь у итак не находящего себе места сердца. — Не подумай, я не смеюсь над тобой, — добавил Александр спокойно. — Но теперь ты под моим крылом, и мне бы хотелось попросить тебя быть осторожнее. В целом, как и любого другого огневика, с которым я сегодня успел поговорить. Виан снова не нашла что ответить, поэтому её ответом Александру вновь стал лишь неуверенный кивок. Улыбнувшись, парень отпустил её руку, заставляя девушку испытать непонятное ей пока разочарование. — Увидимся, — он кивнул ей, и развернулся, отходя к остальным, уже освободившимся кураторам. Алёна, скользнув за ним вслед взглядом, тоже развернулась и направилась к Герц, которая уже поигрывала бровями и явно что-то хотела сказать Алёне. И ни один из них не заметил стоявших на небольшом внутреннем балкончике двух мужчин. Они находились высоко, стояли на балкончике, который был почти под самой крышей итак высокого зала, и первокурсники, в отличие от кураторов, не знали о наличии оного. Мужчина проводил взглядом двух девушек, выходящих из зала и, сложив руки на груди, развернулся к другому. Тот не проявлял особой заинтересованности к происходящему. По крайней мере в это можно было поверить, если не быть близко знакомым с этим мужчиной. — Что думаешь? — спросил первый мужчина, запуская руку в темную шевелюру. — Не увидел ничего особенного. — Егор, иногда я поражаюсь тому, насколько легко и пусто у тебя то, что у остальных людей называется мозгом, — второй мужчина приподнял перемотанную эластичными бинтами левую ладонь и поправил сползшие с носа очки. — Глупо было ожидать, что мы сможем увидеть хоть что-то интересное от первокурсников на первом собрании. Мало того, что большинство из них — это кучка второсортного расходного материала, те, кто стоит хоть чего-то явно не будут показывать свои таланты везде и сразу. — А я иногда поражаюсь тому, насколько ты груб и хладнокровен, — абсолютно не обидевшись на сказанное раннее, Егор оттолкнулся от ограждения балкончика, и направился в комнату, к которой он прилегал. Там он подошел к столу, заваленному различными бумагами, и взял лежащую на самом верху папку. Второй мужчина тоже зашел в комнату и сел в кожаное кресло, стоявшее у стола. — Давай подождем и понаблюдаем, — сказал Егор, пролистывая что-то в папке. — Не умрут же они. Ответом ему была тишина.

***

Снег похрустывал под ногами при каждом шаге, не оставляя и шанса остаться незамеченным. Яркое октябрьское солнце светило, но не грело, но благодаря окружающим их горам холодный ветер не пробирался на территорию Академии, позволяя студентам чувствовать себя более-менее комфортно. Евгения Герц, лишённая сегодня утренних пар из-за какого-то учительского собрания, медленно шла по тропинке. Соседки уже давно грызли гранит науки, едва поднявшись в районе шести утра и разбудив и её, а вот у водницы ближайшее занятие стояло лишь после обеда. Подружиться больше пока ни с кем не получилось, но девушка не расстраивалась. Посильнее укутавшись в шарф, она прибавила шагу, не совсем понимая куда идет. Решив просто не сходить с дорожки, вымощенной камнем, она то и дело выбирала новое направление своего пути на очередной развилке, но ничего интересного кроме различных деревьев и кустарников ей не встречалось. И те выглядели грустно — без листвы и припорошенные снегом, оптимизма сегодняшнему дню они не добавляли. Но настроение у Герц было слишком хорошее. Она в целом не привыкла унывать, поэтому бедные голые деревья и кустарники её не расстроили. Напевая незамысловатую мелодию себе под нос, она уже было собиралась свернуть по тропинке на лево, но неожиданно что-то сверкнувшее вдалеке привлекло её внимание. Евгения прищурилась, но даже не смотря на отсутствие растительности, массивные стволы деревьев мешали ей рассмотреть то, что привлекло её внимание. Дорожки в ту сторону не было, но Герц, подумав несколько секунд, наклонилась, завязав шнурки потуже, и сделала первый шаг в небольшой сугроб. Нога погрузилась в снег по щиколотку, следом за ней утонула и вторая, а ткань джинсов, не рассчитанных на такие приключения, начала намокать и липнуть к телу, что совсем не добавляло тепла. Женя поморщилась, но была человеком, который от своих идей не отказывается. Поэтому сделала еще шаг, а затем еще и еще. Постепенно ноги девушки все больше утопали в сугробах, но она уже дошла до небольшой рощи, которая и помешала её обзору, поэтому девушка смогла опираться на стволы деревьев. Что-то то и дело поблескивало впереди, заставляя студентку все с большим интересом идти вперед. Постепенно сугробы стали сходить на нет, под ногами зашуршала галька, и Герц вышла на небольшой берег. Перед ней расстилалась гладь небольшого озерца или даже пруда, вода которого то и дело бликовала, отражая солнечные лучи. Евгения выдохнула — не совсем то, на что она рассчитывала. Но здесь, стоя возле воды, которая была ее стихией, она чувствовала себя как дома. Роща, оставшаяся за спиной девушки, защищала её от нежелательных взглядов и шума, и даже солнце здесь как будто светило теплее. Мокрые джинсы окончательно облепили её ноги, но Евгения словно перестала чувствовать холод. Она подошла к озерцу, явно созданному искусственно, и присела на корточки. Руки сами вытянулись, начиная делать незамысловатые, но такие родные движения. Словно следуя за руками, из озера начала подниматься струйка воды, выписывая различные фигуры, задаваемые магией студентки. Вот вода нарисовала восьмерку, образовала небольшое кольцо, затем собралась в небольшой водяной шар, плотно сжалась и взорвалась, рассыпаясь маленькими каплями обратно в озеро. Она часто так делала дома, радовала родителей и редких посетителей пекарни. И только здесь и сейчас её впервые покинуло щемящее чувство тоски, от которого она пыталась отделаться с ночи. На какое-то время в душе девушки наступила умиротворение, и она просто наслаждалась тишиной, изредка прерываемой пением птиц и шумом воды. Умиротворение девушки прервал хруст снега, раздавший откуда-то из-за спины. Она повернулась, пытаясь разглядеть источник, но у неё ничего не получилось. Шум ускорялся и приближался, и несмотря на то, что Евгения была уверена в защите территории Академии, они все еще находились в горах, где жило большое количество разных животных. Ладонь девушка поднялась, а за ней в воздух взмыло несколько водных шаров, в следующие секунды принимающие форму отдаленно напоминающую пули. Конечно, такая первокурсница как она мало что умела и мало что могла сделать, но это было лучше, чем просто стоять. Шум резко прекратился, а девушка принялась обводить глазами округу. В какой-то момент она вздрогнула от испуга, наткнувшись на два блестящих глаза, смотрящие на неё из тени. Животное моргнуло, а затем сделало несколько шагов вперед, являя себя на свет. Женя еще несколько секунд смотрела на него, а затем вода упала обратно в озерцо, поднимая небольшой шум всплесками, а сама девушка рассмеялась. На неё смотрела самая обычная собака. Да, большая, но все еще собака. Растрепанная влажная от снега шерсть топорщилась в стороны, добавляя объему животному, но спутать его ни с чем было нельзя. Собака склонила голову на бок, а затем начала медленно подходить к Герц. Конечно, студентка была рада, что это не какое-то дикое животное, которое могло разорвать её на кусочки, но и незнакомая собака была не самым безопасным существом. Именно поэтому Евгения осталась стоять на месте, стараясь не делать резких движений и наблюдала, как животное медленно подошло к ней. Собака обнюхала ноги студентки, ткнулась носом в мокрые джинсы, а затем потянулось к ладони девушки. Герц подождала, пока собака обнюхает её пальцы и медленно, с осторожностью, коснулась ими головы животного, принимаясь скользить пальцами по влажной шерсти. Собаку это устроило. Она села рядом, обвив хвостом лапы и уставилась на водную гладь. Герц продолжала поглаживать голову животного, не совсем понимая, откуда оно здесь взялось. В Академии были запрещены любые животные, даже самые маленькие и безобидные — такие, как рыбки или хомячки. А сейчас возле неё сидела самая настоящая собака, большая и грозная, сидя она почти доставала Герц до бедра. Женя слишком ушла в свои мысли, ослабила бдительность и это сыграло с ней злую шутку. Животное резко вскочило на лапы и, развернувшись, с лаем налетело на ту, которой только что давала гладить себя. Герц не успела отдернуть руку, и крепкие собачьи зубы впились в её ладонь. Водница вскрикнула, а руку пронзила ужасная боль. Что-то хрустнуло, а собака не хотела отпускать её руку, продолжая погружать белые клыки все глубже в нежную ткань. Боль становилась все сильнее, а Евгения попыталась выдернуть руку из собачьей пасти, но это не увенчалось успехом. — Стея, фу. Собака тут же отпустила руку девушки. Пытаясь сморгнуть выступившие на глазах слезы боли и разглядеть хоть что-то через эту пелену, Герц прижала руку к себе. Из прокушенной ладони тонкими струйками потекла кровь, падая на белый снег и морду собаки. Стараясь не обращать внимания на жгучую, почти адскую боль, девушка развернулась туда, откуда донеслась команда. Мужчина стоял неподалеку, почти на самой границе рощи. Привалившись плечом к дереву, он сложил руки на груди и наблюдал за происходящим. Его глаза не отражали ни страха за раненную девушку, ни стыда за невоспитанную собаку, ни готовности помочь. На мгновение Герц даже показалось, что ему это понравилось, но она моргнула еще раз, позволяя слезам скатиться по щекам, и наваждение прошло. Оторвавшись от дерева, мужчина сделал несколько больших шагов, оказавшись почти возле студентки. Стея подбежала к хозяину и, приветственно виляя хвостом, принялась тереться об его ноги. Мужчина погладил собаку по голове, даже не пытаясь помочь раненной и дезориентированной Герц. — Тебя не учили, что трогать чужое нельзя? Евгения почувствовала, как внутри неё вскипает ярость, да настолько сильная, что на секунду боль даже отступила на задний план. — А тебя не учили, что собаку надо воспитывать? — вырвалось у нее в ответ. В следующую секунду девушка зажала себе рот здоровой рукой, кажется, понимая, что находится не в той ситуации, чтобы так дерзить. Мужчина закатил глаза, всем своим видом выражая разочарование от происходящего. — Стея, сидеть. Собака послушно уселась у его ног, а сам мужчина, вальяжно засунув руки в карманы брюк, направился к Герц. Девушка пошатнулась, все еще ослепленная болью, и попыталась сделать несколько шагов назад. Ей было страшно — собака, прокусившая ей руку и её хозяин, очевидно не блещущий адекватностью. Но бежать было некуда — за спиной девушки была вода, перед ней эти двое, да и сил бы не нашлось — кровь продолжала капать, уже буквально залив все под ногами, а силы стремительно покидали студентку. — Да не рыпайся ты, — в очередной раз, когда водница попыталась уйти, почти плюхнувшись в воду, мужчина протянул руку и схватил её за плечо, буквально подтаскивая к себе. Герц пискнула, когда плечо пронзило болью, а в следующую секунду она рухнула на колени, отбивая их об гальку. — Сиди. Через секунду её окровавленная рука оказалась в его ладони, а кровь начала капать на белые брюки мужчины. Не обращая на это внимания, он принялся делать такие знакомые Евгении движения. Из озера за ее спиной потянулась вода, сначала тонкой струйкой оплетшая руку девушки, а затем направившаяся к прокусу. Смешиваясь с кровью и вымывая её из раны, она принимала красный цвет, а затем просто падала на гальку. Евгения бы соврала, если бы сказала, что ей не было страшно. Наблюдая за происходящим она лишь молилась о том, чтобы живой вернуться в Академию. А затем сразу собрать вещи, помахать соседкам шарфиком и убежать на поезд, поскорее уезжая как можно дальше от этого места. Её страхи и размышления прервало покалывающее ощущение в место ранения. С ужасом опустив глаза, она с удивлением обнаружила, что кровь остановилась, а сама рано будто затягивалась. Раньше она лишь слышала о том, что некоторые водники могут лечить, но наблюдать это лично, а тем более чувствовать это на себе, было настолько восхитительно, что все страхи и мысли о побеге покинули девушку моментально. Она сейчас же пойдет в библиотеку и начнет перерывать все книги по целительству, чтобы научиться также, а затем… Сбоку залаяла собака, заставляя Герц снова испуганно сжаться в комок. Она и раньше не любила собак, но теперь её нелюбовь сменилась на самый искренний страх. Мужчина тут же отпустил её руку, и та безвольно упала вниз. — Достаточно, — он поднялся, не обращая внимания на то, как плохо выглядела Евгения и на кровавые пятна на брюках. — До медицинского кабинета дойдешь сама, не развалишься. И, подозвав собаку, направился в лишь одному ему известном направлении. А Герц, до сих пор дрожащая и испуганная, даже не решилась ничего спросить.

***

Клиффорд постукивала карандашом по парте, ожидая, пока вводная лекция закончится. Несмотря на усилия преподавателя, материал, ставший для неё знакомый лет с десяти, интереснее не становился, и даже Екатерине, замотивированной на учебу, вскоре стало скучно. — Вы все так или иначе владеете определенной стихией, — молодой преподаватель продолжал что-то рисовать на доске, попутно добавляя своим рисунком объяснения. — Однако ни для кого из вас не секрет, что свои навыки владения стихией можно улучшать. Кто-то из вас уже может строить целые воздушные замки, а кому-то едва удается создать легкий бриз. Мужчина развернулся, отряхивая руки от мела, и обвел взглядом заскучавшую аудиторию. Он тяжело вздохнул и, о чем-то подумав, принял решение. В следующую секунду все присутствовавшие в аудитории проснулись, удивленно наблюдая за преподавателем. Тот, смахнув одним движением руки все, что лежало на его столе, — все бумаги, папки, учебники и прочую атрибутику, — и подняв тем самым неплохой грохот, довольно улыбался. Конечно, не все его коллеги одобряли способы, которые он использовал, но главное — он добивался результата. Вот и сейчас, все студенты смотрели на него — наверное, кто-то думал, что он сумасшедший, но он полностью завладел их вниманием, что ему было и нужно. — Должно быть, все вы слышали, что в редких случаях можно овладеть второй стихией или особенностью. Екатерина встрепенулась. Да, она знала про это, но дома и в городе почти не было литературы, в которой она бы могла найти объяснение этому феномену или найти инструкцию того, как этому добиться. А если она хотела стать лучшей в Академии, ей было мало просто идеально владеть своей стихией — нужно было овладеть второй стихией или особенностью. А лучше и то, и то. Именно поэтому Катя тут же открыла тетрадь, готовая конспектировать каждое слово, что не укрылось от глаз её соседа по парте. Тот лишь закатил глаза, испытывая нескрываемую нелюбовь к таким заучкам, как Клиффорд. Но колдунью это мало волновало. — К сожалению, нам до сих пор достоверно точно не известен принцип получения второй стихии ил особенности, — довольный тем, как оживились студенты, продолжал Егор Бауэр. — Однако все мы знаем, что стихия сама выбирает вас. Мы никак не можем повлиять на этот процесс, а можем лишь учиться, развиваться и стараться, чтобы одна из оставшихся трех стихий когда-нибудь увидела в нас достойного для себя мага. Клиффорд кивнула. Это написано во всех учебниках по овладению первой стихией, но распространялось это на всю магию в целом. Отвлекшись на то, чтобы сделать пометку в тетради, в следующую секунду она была вынуждена вновь поднять голову. По всей аудитории прокатился удивленный вздох и, найдя причину этому, Катя не смогла сдержать такого же. На одной руке преподавателя горел огонек — яркий, небольшой по размер, но сильный. Он потрескивал, и резво загорался то на одном пальце мужчины, то на другом. На другой же руке у него закручивался маленький вихрь. Екатерина, как истинная носительница стихии воздуха видела, что вихрь этот слабый, и достаточно будет легкого колебания, как он рассыплется. — Как вы видите, я оказался достоин второй стихии, — мужчина потушил огонь, а вихрь рассыпался сам собой. — Но, к сожалению, не способности. Моя основная стихия — огонь и, осмелюсь сказать, что я владею ей идеально. С воздухом у меня пока подружиться не получается, но я стараюсь. — Как вы добились этого? — вырвалось у Клиффорд прежде, чем она вообще сообразила, что её губы шевелятся. Мужчина про скользил взглядом по аудитории, пытаясь понять, с какого угла поступил вопрос. Наконец, найдя глазами взволнованную Екатерину, он кивнул. — Спасибо за вопрос, — мужчина обогнул свой стол, подходя к партам, расположенным в самом низу аудитории. — Как я уже и сказал раньше — я не делал ничего особенного. Я просто то и дело тренировался и пытался овладеть одной из оставшихся трех стихий, но длительное время ничего не получалось. В один момент я почувствовал, ка воздух отозвался мне — вы не спутаете это ощущение ни с чем. Вас словно потянет за ниточку к стихии, и вам лишь останется решить: хотите вы идти за этой ниточкой или нет. Екатерина кивнула, внимания словам Бауэра. Крупицы информации, такие небольшие, но такие важные и нужные, что она была готова убить, лишь бы узнать больше. И сегодня судьба благоволила ей. — Не хотите попробовать? — кивнул ей Егор. — Спускайтесь сюда. Катя, почувствовав, как все взгляды направились на неё, поднялась из-за стола и спустилась к преподавательскому столу. Егор ободряюще улыбнулся студентке и развернул её лицом к аудитории. — Первое, что вы можете сделать, это проверить, как отзывается стихия. Так как моя основная стихия — огонь, мы попробуем попробовать это на ней, — преподаватель развернулся к Кате, и на его пальцах вновь заплясал маленький огонек. — Что вы чувствуете? Горячо ли вам? Клиффорд чувствовала одновременно так много, что не нашлась с ответом. Одна часть её кричала, что это, черт возьми, огонь, из-за которого ежедневно горят дома, города и леса. Другая же шептала, что это, возможно, её шанс, и упускать его нельзя. Именно поэтому Екатерина осторожно протянула дрожащие пальцы к огню, но не коснулась его, задержавшись в сантиметре. — Тепло, — сказала она. — Но не жжет. — Уже неплохо. Обычно не огневики не могут находится рядом с магическим огнём — для них он слишком горячий, по сравнению с обычным. Попробуйте коснуться его или взять. Не бойтесь — вы не обожжетесь, если уберете руку в ту же секунду, когда почувствуете, что стихия вас не принимает. Екатерина испуганно сглотнула. Сунуть руку в огонь? Она похожа на самоубийцу? В аудитории повисла гробовая тишина. Все внимательно наблюдали за происходящим — кому-то хотелось узнать больше, кто-то был рад, что скучная пара стала интереснее, а кому-то просто было интересно, сгорит ли глупая студентка. Поколебавшись несколько секунд, Клиффорд зажурилась и, мысленно прокляв себя и свою жизнь за все происходящее, протянула пальцы вперед. Она почувствовала тепло и грубую кожу под подушечками пальцев. Мужские пальцы аккуратно коснулись её, прошлись от фаланги до фаланги в одобряющем поглаживании, а затем пропали. — Откройте глаза. Все еще напуганная, она приоткрыла глаза, послушавшись мужчину. На её ладони, ладони, которая никогда не видела другой стихии, весело горел огонёк. Совсем маленький, который даже нельзя было сравнить с тем, что был у Баэура минутой раннее, но он был. Её огонь, и он её не обжигал. — Поздравляю, — Егор улыбнулся, а затем снова коснулся её руки, забирая остатки стихии себе. — Вы все могли видеть то, как проявляется предрасположенность ко второй стихии. Это все еще не значит, что вы сможете ей овладеть, но сейчас вашей сокурснице будет проще — ведь она уже знает, над какой стихией ей надо работать. Но это не значит, что все сейчас должны пойти совать руки в огонь, — предупредил он, заметив то, как перешептываются восторженные студенты. — Это нужно делать только под присмотром опытного мага. Этому вас, скорее всего, будут учить на полигоне, так что просто наберитесь терпения! Благодарю всех за занятие, на этом предлагаю закончить. Тут же со всех углов раздался шум отодвигаемых стульев, шорох тетрадных листов и голоса, обсуждающие увиденное. Екатерина, все еще находящаяся в легкой прострации, попыталась было пойти за свои вещами, но преподаватель остановил девушку. — Вы не напомните мне свое имя? — Екатерина Клиффорд. — Катя, — улыбнулся он. — Я бы хотел попросить вас зайти ко мне завтра вечером. Я впервые вижу, чтобы кому-то так просто доверилась вторая стихия. Я бы хотел поработать с вами — ваш случай феноменальный и, возможно, благодаря вам у нас случится прорыв в понимании того, как это работает. Если вы не против, я буду ждать вас завтра в учительской в семь вечера. А теперь, прощу прощения. И, кивнув ей, он снова вернулся к своему столу, принимаясь собирать вещи, которые пострадали в угоду внимания студентов. А Екатерина, взяв сумку и вещи, вышла из аудитории, прокручивая в голове момент прикосновения к огню и его теплу. Или к теплу мужских рук?