ミ★ Не тот, кем был

Пыль ещё не осела. Камни — и большие, и крошечные — были разбросаны по изрытой земле, будто сам ландшафт пытался избавиться от памяти о недавнем произошедшем хаосе. Воздух был тяжёлый, в нём до сих пор чувствовалась та напряжённость. И посреди этого хаоса стоял он. Краткий. Одиннадцатая буква. Зачинщик всего этого. Он не двигался — будто застывшая глина, забытая скульптором. Его взгляд был направлен в землю, в пустоту, как будто там, под ногами, он мог найти ответы. Губы были сжаты в тонкую линию, пальцы дрожали, едва заметно. Его обычная надменность, ехидство, непоколебимая уверенность — испарились. – Ёшка, возвращайся. У нас есть небольшие изменения в планах... – произнёс он глухо, голосом, из которого будто вылили всё — силу, раздражение, власть. Осталась лишь хриплая тень. И в этот миг — мягкое свечение. Из пустоты, плавно и беззвучно, появился Ёшка. Свет сиреневого оттенка за его спиной мерцал, пока сам он, моргая, оглядывался по сторонам. – Да, Краткий, чт... – начал он, но слова замерли. Глаза Ёшки наполнились тревогой. Всё вокруг напоминало о разрушении: камни, сломанные фрагменты конструкций, затхлый запах пепла. «Ох.. Нет-нет.. Только не это» – пронеслось у него в мыслях. Медленно, почти опасаясь спугнуть тишину, он приблизился к Краткому. Тот не пошевелился. Только его плечи едва заметно дрогнули, когда ладонь Ёшки легла на них. – С этого момента, Ёшка... ты будешь ведущим. – твёрдо произнёс Краткий, поворачиваясь лицом к ассистенту.. А ассистенту ли..? или к кому-то кому хотелось быть чуть больше чем просто коллеги. Глаза Ёшки широко раскрылись. – К-как?.. Но я же… я же даже не знаю, что делать! Да и к тому же это твоё шоу!. – Не волнуйся. Расписание я тебе вышлю. – слабо улыбнулся Краткий, и в этой улыбке было больше усталости, чем лёгкости. Ёшка всмотрелся в его лицо, и слегка наклонил голову. – У тебя... появились синяки под глазами. – прошептал он. Краткий отвёл взгляд. – Ты слишком много сил потратил… – Кгх.. Тебя это не должно волновать, так нужно было! – вдруг сорвался Краткий, сжав кулаки. Его голос дрожал от напряжения. Ёшка отшатнулся на шаг, но не испугался. Он лишь смотрел в лицо того, кто скрывался под маской грубости. – Краткий, пойми... этого никто не ожидал. Ты не— – Нет! – голос Краткого перешёл в крик. – Всё как раз шло к этому! И не надо меня утешать, это я виноват! Я идиот, без чувств и думающий только о себе Он вскинул руки в сторону, будто хотел отбросить не только вину, но и самого себя. Ёшка стоял в стороне. Его губы дрогнули, глаза заволокло чем-то светлым — сочувствием, пониманием, болью за другого. И тогда он шагнул вперёд. Молча. Уверенно. Обнял. Краткий сначала замер. «Он… Он просто меня обнял?..» В груди что-то сжалось, почти болезненно. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал тепло. Искреннее. Без условий, без страха. Только тёплые руки Ёшки, легкие движения, поглаживание по спине — будто он сам был тем напуганным объектом, которого хотел когда-то защитить. Краткий медленно обнял в ответ. И впервые за долгое, слишком долгое время — расслабился и закрыл глаза.