Бедный Жан

Рико, с усмешкой, холодной как арктический лед, процедил, — Сломай ему колени, Грейсон, — Тишину разорвал влажный хруст колен защитника, словно удар хлыста по натянутой струне. Рико, с тихой змеиной усмешкой, вылепливал из лица Жана багровый фарш, словно одержимый скульптор, создающий из плоти и унижения отвратительный шедевр. Каждый удар – плевок ледяного презрения, запечатлевающийся на искаженном болью лице клеймом вечной вины. — Ты посмел предать меня? – шипел он, словно змея, ужалившая в самое сердце. Жан съежился под градом ударов, словно затравленный зверь, из горла вырвалось хриплое подобие мольбы, звук сломанной надежды: — Прошу… прощения… Я… просто… я… – Голос его дрожал и рассыпался пеплом, словно последняя искра догорающего костра. Ярость Рико вспыхнула адским пламенем, опаляя его лицо демоническим светом. Глаза налились кровью, в них плескалась безумная жажда власти, словно в омуте. — Сука! Ты пытался сбежать, а теперь мямлишь жалкое "прошу прощения"? Инстинкт самосохранения окончательно покинул твою прогнившую душонку? Что ж, я с превеликим удовольствием напомню тебе о нём, выбью его из тебя вместе с остатками твоей гордости! Жан, задыхаясь в собственной крови и страхе, прохрипел, словно погребенный заживо: — Король… это была чудовищная ошибка… Клянусь, этого больше не повторится… Рико одарил его садистской улыбкой, от которой кровь стыла в жилах, а в душе рождался леденящий ужас, подобный прикосновению смерти. Мощный удар в живот согнул Жана пополам, словно сломанную марионетку, и из его горла вырвался предсмертный хрип, похожий на вой раненого зверя, предчувствующего неминуемый конец. — Ебливая шлюха! А может, мне отдать тебя Грейсону? Хочешь, чтобы он вытрахал из тебя всю дурь до последней капли, выбил из тебя всю эту французскую спесь? Или, может, предпочитаешь раздвигать ноги перед всей командой, стать живой мишенью для их похоти? Хотя, знаешь… Грейсон слишком милосерден для такой мрази, как ты. Я накажу тебя сам. Это будет адом, слышишь? Ты моя шлюха, моя собственность, и я вправе распоряжаться тобой, как захочу, – словно выжег он эти слова на его душе. Жан забился в истерике, его голос сорвался на воющий крик мольбы, словно молитва проклятого: — Нет! Не надо! Пожалуйста… простите! Я больше не буду! Я предал тебя, я… я планировал сбежать… Но, умоляю, не надо! Я готов вытерпеть всё! Только, пожалуйста, не надо! Я больше не посмею! – Он словно продавал душу в обмен на избавление. — Вставай, Моро — прошипел капитана Жан был не в силах ослушаться приказа и с болью поднялся. Рико со всей силы обрушил ногу на его бедро, и Жан рухнул на колени, словно подкошенный, словно сломанный идол. Схватив его за слипшиеся от крови волосы, Рико наклонился и прошептал, вкладывая в каждый слог ядовитую насмешку, словно вбивая гвоздь в крышку гроба его надежд: — "Но" и "я больше не буду"? Ты ещё смеешь мне возражать, падаль? – Он презрительно хмыкнул, словно давя мерзкого насекомого, словно стирая его в пыль. – Неужели ты и вправду думаешь, что я поверю в твою жалкую, лживую исповедь? Что я тебя прощу? Ты – грязь, ты – подстилка, кукла для утех и ебли. У тебя грязное тело, грязная техника на поле, грязная, прогнившая душа. Ты, – Рико ткнул пальцем в его грудь, словно клеймя раба, выжигая на его коже знак вечного подчинения, – ты даже не человек. Ты – животное, проданное мне в рабство. Моя игрушка, с которой я могу играть, как вздумается, ломать, когда надоест, и выбрасывать на помойку. Он наклонился ещё ниже, обжигая ухо Жана своим зловонным дыханием, от которого веяло смертью и разложением, словно могильным холодом: — Верёвку в зубы и ползи в спальню. Жан полз непозволительно медленно, словно улитка, таща за собой угасающие силы. Рико, обуреваемый нетерпением, не выдержал этого черепашьего темпа. Яростно стиснув его волосы в кулаке, он рывком втащил Жана в сумрак спальни. — Non ! Ne fais pas ça! S'il vous plaît… excusez-moi! Je ne le ferai plus! — вырвалось у него сквозь зубы, словно предсмертный крик птицы, попавшей в капкан, словно мольба, обращенная в пустоту. Пощёчина, хлесткая и беспощадная, обрушилась на его измученное лицо, словно клеймо, выжигающее на нем вину, — Ты смеешь говорить при мне на этом поганом языке? Тебе было мало сломанных пальцев? Ты меня провоцируешь, шлюха? – рычал Рико, словно зверь, загнанный в угол. — Я случайно, Рико, пожалуйста, не надо, я тебя умоляю… — Жан захлебывался слезами и кровью, словно тонул в пучине отчаяния, словно жертва, принесенная на алтарь его гнева. — К кровати, быстро! — прорычал Рико, его голос был подобен удару хлыста, рассекающего воздух и плоть. Рико привязал руки Моро к холодной металлической раме кровати, словно распял его на алтаре своих извращённых желаний, словно превратил его в жертву для своего темного бога. — У нашей шлюшки сегодня будет вечер открытий, — прошипел он, наслаждаясь страхом в глазах Жана, словно алхимик, смешивающий ингредиенты для смертельного зелья. Рико берёт пока ещё мягкий член Моро и начинает ему дрочить, он смотрит в лицо Жану, ему нравится смотреть, как страх и удовольствие сплетаются в гримасе, словно на полотне безумного художника. Звуки дрочки, мерзкие и унизительные, заполнили комнату, словно эхо из преисподней. — Мне нужно, чтобы у тебя стоял, — приказал Рико, его голос сочился похотью и властью, словно змеиный яд. Он взял эрекционное кольцо с тумбочки, затягивая на плоти, словно петля на шее, предвещающая неминуемую смерть. — Рико, что это? Стой, стой, стой, не надо! — взмолился Жан, предчувствуя нечто ужасное, словно зверь, почуявший запах крови. Его болезненный стон, полный отчаяния и ужаса, словно крик души, разрываемой на части. В Жана входит расширитель уретры, медленно и мучительно разрывая его изнутри, словно пытаясь вывернуть его наизнанку — Жан, ну что ты, я выбрал не очень большой и вставил ещё не целиком, — промурлыкал Рико, словно утешая испуганного ребёнка, но в его голосе не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчет. — Ça fait mal de baiser s'il vous plaît! — прохрипел Жан, его голос тонул в волнах боли, словно тонущий корабль. — Я хотел в начале по-нежнее с тобой, но ты меня вынуждаешь, — произнёс Рико с притворной грустью, его глаза горели нездоровым огнём, словно в них плескалось безумие. Болезненный стон Жана ещё более громкий и отчаянный. Расширитель уретры был вставлен до конца. Резко, словно нож, вонзенный в плоть. Рико довольно зарычал, наслаждаясь мукой в глазах Жана, словно пил нектар из его страданий, словно вампир, утоляющий жажду кровью. — Вот так-то лучше. Молчи и терпи. Ты заслужил это. Каждый стон, каждая слезинка – плата за твою дерзость. Ты думал, сможешь меня предать и остаться безнаказанным? Я покажу тебе, что значит настоящая боль. Он с силой дернул веревку, приковывая Жана к кровати ещё крепче, словно к кресту, на котором ему суждено умереть. Тот дернулся, пытаясь вырваться, но тщетно. Его тело горело огнём, а разум затмевала боль, словно пелена, скрывающая свет. — Сегодня ты узнаешь, что значит быть моей игрушкой, моей собственностью. Ты будешь умолять о пощаде, но я не услышу. Ты будешь страдать, и это будет мне в радость. Ты – ничтожество, и я докажу это тебе. Рико обхватил лицо Жана своими сильными руками и прошептал, вкладывая в каждый слог ядовитую насмешку: — Запомни этот урок, шлюшка. Предательство карается. И я – твоя кара. А теперь… наслаждайся. — Моли меня, — прорычал Рико, его голос был полон ненависти и презрения. — Умоляй меня о пощаде, как ты умолял о ней, когда пытался сбежать. Жан, задыхаясь от боли, прохрипел: — Прошу… пощады… пожалуйста… Рико лишь рассмеялся в ответ. Его смех был холодным и безжалостным, словно вой ветра в пустой могиле. Плеть продолжала терзать его тело, пока он не потерял сознание, погрузившись в пучину забвения. Рико сунул Жану под нос ватку с нашатырным спиртом Жан очнулся и почти сразу почувствовал резкий толчек Рико вошёл в него на сухую, — будешь рыдать я включу вибрацию на эрекционом кольце, -- Жан попытался сопротивляться, но веревки держали его крепко, лишая малейшей возможности для маневра. Боль была нестерпимой, словно раскаленное железо, вливающееся в его тело. Он задыхался, из горла вырывались бессвязные стоны, мольбы смешивались с проклятиями. Рико, словно обезумевший зверь, терзал его тело, не обращая внимания на крики и слезы. Каждое движение было пропитано ненавистью и злобой, словно он пытался вырвать из Жана саму душу. Он наслаждался его мучениями, черпая из них извращенное удовольствие. Слезы градом катились по его лицу, смешиваясь с кровью и потом. Он чувствовал себя сломанной куклой, беспомощной и униженной. Вся его гордость, вся его надежда были растоптаны и уничтожены. Вибрация эректильного кольца пронзила его тело. Жан взвыл, словно раненый зверь, его разум помутился от ужаса и отчаяния. Он готов был умереть, лишь бы это прекратилось. Рико, задыхаясь от похоти и ярости, продолжал свою пытку. Рико кончил в Жана и вышел из него, по бёдрам Моро стекала кровь и сперма Жан услышал треск шокера он почувствовал как в его израненную задницу входит шокер Рико нажимает на кнопку. Тело Жана содрогнулось от нестерпимой боли, каждая клетка его существа вопила в агонии. Электрический разряд пронзил его насквозь, словно огненный хлыст, выжигая остатки сознания. Рико, с безумным блеском в глазах, наблюдал за его мучениями, словно художник, любующийся своим творением. Он наслаждался каждой секундой этой пытки, чувствуя, как власть и контроль захлестывают его с головой. Когда разряд прекратился, Жан обмяк, словно тряпичная кукла. Он лежал без сознания, истекая кровью и потом, сломанный и униженный. Рико презрительно хмыкнул, глядя на его жалкое тело. — Ты получил то, что заслужил, — прошипел он, словно змея, ужалившая свою жертву. — Боль – твой единственный учитель, а я – твой палач. Он отвязал Жана от кровати и бросил его на пол, словно ненужную вещь. Тот не двигался, словно мертвый. Рико ухмыльнулся, глядя на его неподвижное тело. Игра только началась.