Minor light

Часы тикали на мозг. Пятница. Марк дёргано поглядывал на дверь, вечно поправляя галстук. Время тянулось больной улиткой, лишь оттягивая момент разговора. Он переставлял карандаши в органайзере, поправил папку с тестами до невыносимой ровности и разложил книги в стеллаж по алфавиту. Что угодно, лишь бы не думать о том, что произошло в выходные. Наконец, раздался стук. На пороге появилась ученица, с застывшей на лице тревогой. — Мистер Уэббер? Вы заняты? — Нет, проходи, Елена. — он махнул рукой и девочка вошла. Она нервно теребила подол короткой юбки. — Что стряслось? На тебе лица нет. — Это… не со мной. — Девушка упала на стул. Мебель жалобно скрипнула под её весом. — Я нигде не могу найти Себастьяна. Он обещал помочь мне с проектом. На щеках проступил тонкий слой румянца, и Елена заправила прядь за ухо. Марк напрягся. — Я знала, что он иногда к Вам ходит. — она поспешно добавила, поправляя ткань. — Думала, он тут. — Может, он просто ушёл домой, не сказав? — сердце начинало стучать громче, и ему пришлось приложить усилия, чтобы сохранить профессионально-спокойный тон, и не пугать девушку ещё больше. — Нет. — она уверенно мотнула головой. — Он говорил, что Ваши с ним сессии ему важнее физики. Холод сковал конечности. Думай, думай, Марк. — В последние дни Себастьян был сам не свой… Я волнуюсь за него. Да, интересно почему? — Может у него есть какое-то место? Особое. — он сглотнул, чтобы не выдать паники. — Куда он уходит, чтобы побыть один? — Ну… не знаю. — Елена резко подняла побелевшее лицо и сжала юбку ногтями. — Крыша. У него есть ключи, он выменял их на пачку сигарет у охранника… «Твою ж мать» — уравнение сложилось в голове скрипящими металлическими пазлами, подрывая его со стула. Статистика суицидов из-за неразделённой любви загорелась неоновой табличкой. — Идём. Быстро. Коридоры проносились где-то на краю бокового зрения бледными голубыми пятнами. Ему нельзя, нельзя брать такой грех на душу. Не настолько он хуёвый психолог, верно же? Верно? Старая лестница скрежетала от каждого шага. Он наконец увидел приоткрытую металлическую дверь, из проёма которой струился яркий свет. — Так. Жди здесь, Елена. — девушка испуганно глянула на него, но кивнула, прижимая кисти к груди. Марк вытер лицо и шагнул вперед. Холодный ветер ударил в лицо, и только сейчас он вспомнил, что не взял пиджака, выбежав из кабинета как ошпаренный в одной тонкой рубашке. Глаза метались по разводам на бетонном полу, пока не заметили маленькую фигуру на самом краю. — Себастьян. — он сдержал крик, чтобы не спугнуть. Светлая голова даже не дёрнулась. Марк сглотнул. — Чёрт… Пол под ногами плавился в неустойчивую массу, разъезжаясь при каждом движении. Медленно переставляя ступни, он подгибал колени и глядел на ученика. Ебучий страх высоты ударил так не вовремя. — Эй… — Себастьян дернулся, и у Уэббера перед глазами пронеслась его лицензия и десятилетний стаж, прежде чем он схватился рукой за темно-синюю кофту, оттаскивая от края. — Блять! Марк ударился затылком о пол, пытаясь прекратить пляшущие блики перед глазами. Сердце, казалось, сейчас вот-вот остановится. Повернув голову в сторону Феттеля, он сжал зубы: тот с широко открытыми глазами вытаскивал белый провод из уха. Парень совсем не выглядел как тот, кто собирался с силами, чтобы встретиться с бугристым асфальтом рядом со школьным стадионом. — Ты, блять, в наушниках? — Марк прижал было руку ко рту, но махнул на субординацию, оправдав себя пережитым стрессом. — Какого лешего, Себастьян? Ты должен был прийти на сессию, а не слоняться не пойми где… Феттель быстро дышал, удивленно осматривая учителя перед собой. Его волосы сбились в неряшливое гнёздышко, а радужки напряженно блестели. — Ладно… — К горлу подступила тошнота, когда мужчина попытался встать. Он отмахнулся, оттягивая чёлку до слабой боли. Мир перед глазами потерял половину красок и стал серым, словно перед обмороком. — Пошли уже.

***

— Ты объяснишь, что делал на крыше? Марк сосредоточенно следил за поднимающимися пузырьками со дна чайника. Пальцы вжались в деревянный край столешницы. — Музыку слушал. — Других мест нет? — нахмурился мужчина, слыша шорох за спиной. Себастьян сел, по привычке подтягивая ноги. — Без угрозы для жизни. — Не было никакой угрозы… — насмешливо фыркнул он, но в голосе проступило смущение. Марк зажмурил глаза, переживая приступ головокружения об одной только мысли об исчезающей под ногами опоре. — Вы в порядке?.. — Я… — он замешкался, чувствуя странное облегчение от поступившего вопроса. Сжимая зубы, выдавил на грани грубости: — Сейчас не обо мне речь. Он был готов молиться на свою реакцию. А что, если бы не поймал? Как бы он смотрел в глаза потом его матери? — Сядьте. — Марк вздрогнул: на спину неожиданно легла тёплая маленькая ладонь. Он встретился с удушающе серьёзным взглядом. — Сядьте. Уэббер повиновался, оседая на кресле и наблюдая за чужими махинациями. Себастьян ловко заваривал чай, размешивал сахар, вытирал лужицу: всё это было пронизано какой-то природной грациозностью, что Марк завис. Словно весь мир сосредоточился на этом действии. — Вы в порядке? — тихо спросил парень, протягивая горячую кружку. — Да. — он громко отхлебнул, немного обжигая язык. Паника понемногу отступала. — Буду, если ты перестанешь играть в каскадера. — Простите. — Себастьян уложил голову на ладонь, заглядывая в чужое, бледное лицо. — Я ничего такого не имел в виду. — А что тогда? — Марк опустил глаза, чтобы не встретиться со встревоженными искрами. — Думал. — О чём? — Феттель сжался. — О том, что скажу Вам. — неуверенно начал он, перебирая пальцы. — И о том, что скажете Вы. Виски загудели. Марк оглядел книжные корешки на стеллаже, чтобы отвлечься от сжимающего спазма в конечностях. — Что надумал? — Парень искал в мужском профиле намёк на реакцию: понял уже, или нет? Уэббер упорно избегал контакта. — То, что… произошло в церкви. — Поехали, блять. - Я хотел извиниться. Это было глупо. Я напился, вот и всё. — Себастьян. — мальчик дёрнулся на потяжелевший голос. Марк пытался сохранить эту размытую грань, чтобы не сказать не то. — Ты, когда врёшь, всегда трогаешь правую бровь. Феттель неловко отнял пальцы от лица, пряча в карманах толстовки. Уэббера встрепенул этот жест. Пришлось сжать запястье, чтобы не отвлекаться. — Ну, что… — ноздри раздувались, и было видно, как тот начинает заводиться. — Что Вы хотите, чтобы я сказал, а? Он привстал со своего места, жёстко впиваясь пальцами в подлокотники. Уэббер следил за тем, как тот медленно теряет контроль, стоило только указать на то, что его ложь видно. — Правду, Себастьян. — горло пересыхало через слово. — Я не смогу тебе помочь разобраться, если ты будешь мне врать. — Да я… — Парень нахохлился, судорожно всплескивая руками и становясь прямо напротив учителя. — Я сам не знаю. — Опять врёшь. — Марк не думал, почему продолжал выводить его из себя: словно какой-то психологический эксперимент на неустойчивом пациенте. — Да чтоб Вас, мистер Уэббер! — Мужчина даже дёрнуться не успел, только заметил, как отчаянно сверкнули серые радужки, прежде чем потерять весь воздух в удивлённом глотке. Опять этот вкус — фруктовая жвачка, не пиво вовсе. Что-то настолько детское и невинное, что чувствовать от этого импульсы — почти что отказаться от всего святого, что ещё осталось в душе. Себастьян водил своими губами, лишь иногда пробуя протиснуться сквозь крепко сжатые зубы. Марк выставил руку, мягко останавливая и отталкивая. Тёплое касание прекратилось, но он ощутил вес и крепко обхватывающие шею руки. — Простите… — сипло выдохнул парень, пряча лицо в ткани рубашки. Он прижимался вздрагивающей грудью, так странно-болезненно, что Марк сдался. Позволил себе снять одну защиту. Он обхватил поперек спины; не так, как было в церкви — честнее. Стискивая, не оставляя ни миллиметра на раздумье, не оставляя места на то, чтобы включить разум. Себастьян пискнул, поворачивая голову и пытаясь посмотреть в глаза — Марк не смог, прижал его за затылок, лишь бы не видеть ничего. Пальцы плавно струились по шее, перебирая всевозможные нервные окончания. Он до сих пор мысленно оправдывал себя, что этот просто инструмент терапии — не более. Но гулко стучавшее в горле сердце противоречило. Верить ему не хотелось. — Это ничего не значит. — прошептал Феттель куда-то ему в линию волос, прежде чем с неохотой попытаться выбраться. Марк замешкался — вот снова, блять, — и задержал на мгновение, прежде чем позволить подняться и осесть на бёдра. — Верно? Он не совсем ожидал, что этот вопрос был адресован ему, зациклившись на прилипших к чужой талии ладонях. Себастьян опустил взгляд. — Уберите. — Как кипятком ошпарило. Марк словно резко проснулся от противного кряканья будильника, отнимая руки и пытаясь сосредоточиться на чужой реакции, чтобы предотвратить своё увольнение, в случае чего. Себастьян вздохнул, пытаясь не задевать ни единого сантиметра тела, встал. Блондинистая чёлка налезла на глаза, скрывая эмоции. — Я пойду. Его словно резко ударила лихорадка — Феттель двигался медленно, оправляя одежду, пытаясь стереть очередные необдуманные решения. Ну, ладно он, подросток всего лишь, а Марк-то куда полез? Пиздец какой-то. — Стой это… — горло свербило, делая его фразу чересчур уж жалкой. — Нам не нужно это обсуждать. — твёрдо остановил его парень, застёгивая кофту под горло. — И встречаться больше тоже не стоит. — Себ… — Это всё — одна огромная ошибка. — он вздёрнул нос, придавая лицу притворно смешливое выражение. — Я идиот. Вы — тоже. Забудем и всё. Марк дёрнулся, чтобы остановить, но перед ним быстро захлопнулась дверь, оставляя наедине с орущими мыслями в черепушке. Он досадно треснул кулаком по несчастной деревяшке. Похоже, завтра стоит ждать конверт с уведомлением.