По ту сторону зеркала

      Тьма. Густая, непроглядная, вдавленная в самые углы. Это было первое и, пожалуй, единственное, что ощутил Алекс, открыв глаза. В голове стоял монотонный, назойливый гул, словно отзвук гигантского колокола. И боль — острая, предательски пульсирующая в левом плече, напоминание о том самом обжигающем касании лазера в Технополисе. За ним и осталось последнее ясное воспоминание: ослепительно-белый луч, быстрые механические руки робота, отчаянный крик Джина… «В следующий раз нужно быть внимательнее, Алекс…» — прошипел в сознании его собственный, усталый голос, полный упрека и боли. Мысль заставила резко дернуться, застонав от нового приступа боли в плече. Стиснув зубы, он кое-как поднялся на локти, спиной шершаво скользя по холодной каменной стене. Принц осторожно окинул взглядом окружающий его мрак. Глаза медленно адаптировались, выхватывая из черноты смутные очертания: громадные бочки, выстроившиеся мрачными рядами, грубые деревянные ящики, наваленные хаотичными кучами, паутина, серебрившаяся в едва уловимых лучах, пробивавшихся тонкой щелью из-под тяжелой двери. Слабый свет выхватывал пыль, висевшую в воздухе густой пеленой. Запах стоял тяжелый, спертый — сырость камня и старого дерева, терпкий аромат выдохшегося вина и пыли, застоявшейся веками. Подвал. Винный погреб замка Кингсленд. Александр узнал его, хотя бывал тут считанные разы за всю жизнь. Стоп. Мысли, холодные и цепкие, как щупальца, впились в это столь внезапное осознание. Кингсленд? Почему Кингсленд?! Ведь буквально мгновение назад… Он отбивался от механических рук, звучал рев робота, шипел расплавленный металл под ногами. «Неужели… Надолго потерял сознание? Но как оказался здесь?» — Логика принца трещала по швам, мысли путались. — Нужно… Найти остальных… — хрипло выдохнул Александр, инстинктивно прижимая ладонь к раскаленной ране в плече. Под пальцами ткань камзола была влажной, пропитанной чем-то липким и темным — кровью. Рефлекторно он пошарил за спиной, ища привычную тяжесть рыцарского меча в ножнах… Пустота. Лезвие холодной паники кольнуло под сердцем. «Точно… Обронил в той битве… Когда не успел увернуться…» — пронеслось в голове принца с горькой ясностью. Безоружен. Впрочем… Благо что это всё-таки Кингсленд. Опираясь здоровой рукой о холодную, скользкую стену, Алекс медленно, мучительно поднялся на ноги. Голова закружилась, тьма поплыла перед глазами. Ступни подгибались, словно ватные. Несколько неуверенных шагов по сырому, неровному полу — и вот он у узкой, крутой каменной лестницы, ведущей наверх. Тот самый слабый свет лился из-под массивной, дубовой двери в ее конце. Шаг. Еще шаг. Боль в плече ныла с каждым движением. Он добрался до двери. Прислушался. Тишина. Только собственное, учащенное дыхание и стук крови в висках. Глубокий вдох. Обеими руками, из последних сил, он уперся в шершавое дерево и толкнул. Дверь со скрипом поддалась, выпустив наружу поток тусклого, желтоватого света факелов в коридоре.

***

      Александр шел по прохладным каменным коридорам Кингсленда. Шаги его, хоть и отдавались легкой хромотой из-за ноющей раны в плече, были достаточно уверенными. Обстановка вокруг — достаточно привычная: стрельчатые арки, потрескавшиеся от времени гобелены, запах воска и старого камня. Однако тишина, повисшая в обычно оживленных утренних переходах замка, была крайне неестественной. И взгляды окружающих… Рыцари в начищенных до зеркального блеска доспехах, стоявшие на привычных постах у дверей в величественные залы и покои, сопровождали принца настороженным, изучающим взглядом. Слуги, мелькавшие обычно безмятежными тенями с бельем или подносами, замирали на мгновение, широко раскрывая глаза, прежде чем поспешно шарахались в сторону, пряча лица. Ни учтивого привычного поклона, ни приветствия, лишь шепот, прерывистый и испуганный, шипел ему вдогонку, как змеиный хор, тонувший в гуле его шагов. «У меня на лбу что-то написано?» — язвительно пронеслось в голове принца, когда очередная горничная, буквально вжавшись спиной в стену, уставилась на него с откровенным удивлением и страхом, а после сорвалась с места. Холодок недоумения пробежал по спине Алекса, смешиваясь всё с той же привычной болью в плече. Минуя каменные коридоры, Александр толкнул массивные, резные двери тронного зала. Пространство, залитое пыльными лучами из высоких окон, казалось пустым и звенящим. Лишь несколько стражников в начищенных латах неподвижно стояли у стен. Откуда-то из-за боковой двери зала переговоров доносились приглушенные, но знакомые голоса — четкий, чуть резковатый тон Элеоноры и глухой, усталый бас Генриха. Алекс остановился посреди мраморных плит, инстинктивно выпрямив спину, ожидая. Голоса становились всё громче. Шаги приближались к двери. Она отворилась.

И они вышли.

Элеонора — в своем темно-синем платье с серебряными узорами, светлые волосы безупречно убраны изящной золотой заколкой. Статная, с гордо поднятым подбородком. Король Генрих — в парадном бархатном камзоле королевского синего цвета, тяжелый плащ, отороченный золотыми узорами, ниспадал с плеч. На голове — корона Кингсленда. Его лицо, обычно привычно-мягкое при виде сына, в этот раз было каменным, погруженным в глубокую, непроницаемую тень. Глаза — широко открытые, буквально впились в Александра. Следом за королем вышли советник и сэр Гарольд. Оба замерли. Рты их безмолвно приоткрылись, брови поползли к волосам. Полная, гробовая тишина воцарилась в зале. Даже эхо шагов затихло. Казалось, само время застыло под тяжелым взглядом короля и его приближенных. — Доброе утро, отец…– тихо, но четко сказал Александр, прервав молчание и сделав привычный, учтивый поклон ровно настолько, насколько требовал королевский протокол и почтение. Он поднял голову, перевел взгляд на сестру. — И… Леонора. Ответом принцу послужило всё то же пронзительное, давящее молчание. Оно висело тяжелым якорем, наполняя огромный зал ледяным ужасом непонимания. Алекс стоял неподвижно, переводя взгляд с окаменевшего, явно пораженного лица короля на бледное, исполненное немым вопросом лицо принцессы. «Да что… Происходит?!» — отчаянный, беззвучный вопль разорвал тишину мыслей принца. Почему молчат? Почему смотрят на него так, словно увидели призрак… Или чужака? — Что-то случилось в королевстве, отец? — голос Александра прозвучал чуть тише, но тверже, вновь пробивая тяжелую завесу молчания. Он сделал осторожный шаг вперед, все еще пытаясь найти хоть искру узнавания в потухших глазах короля. — Просто скажите, что произошло? — Шаг назад, юноша! — взревел голос сэра Гарольда. Стальной клинок его меча с резким лязгом вынырнул из ножен, сверкнув в пыльном свете зала. Острие нацелилось на грудь Алекса, замершего в полушаге. — Не приближайся к Его Величеству! — Гарольд встал в привычную боевую стойку, лицо было искажено не привычной суровостью, а какой-то… Решимостью. Александр медленно, с видимым усилием отступил на шаг. Смиренно опустил руки по швам, демонстрируя отсутствие угрозы. Его взгляд, полный мучительного вопроса, вновь скользнул по лицам: отец, каменный и непроницаемый, Элеонора, сжавшая губы в белую нить, советник, прячущий глаза, Гарольд, дышащий гневом и готовностью. Все они… Смотрели на него как на чужого, как на опасного самозванца, вторгнувшегося в королевство. — Неужели… Происки Черного Барона? — выдохнул Алекс почти беззвучно, инстинктивно разворачиваясь к главному входу, ища путь к отступлению. — Магия иллюзии? Зелье замешательства? — Твоя одежда! — властно, как удар хлыста, и столь же внезапно прозвучал голос Элеоноры. Она резко шагнула вперед. Рыцари у стен, как единый механизм, двинулись следом, сомкнув кольцо вокруг принца. Лезвия мечей замерли в сантиметрах от его спины. — Почему на тебе камзол королевской семьи? Почему ты носишь герб Кингсленда?! — Каждое слово сестры било, как молот, по наковальне тишины. — Это неприемлемо! Неприемлемо в стенах замка! И как ты смеешь обращаться к королю без титула, так… Вольно?! Слова сестры впились в принца ледяными иглами. Сердце Алекса заколотилось, как бешеный барабан. Руки онемели, похолодели до костей. В голове вновь вспыхнули обрывки: ночь близости, тепло дыхания, утренний переполох, свист робота, ослепительный луч, крик агента и… Тьма. Что было после? Как он оказался здесь? Почему… Почему все вокруг… — Элеонора, кажется, случилось что-то ужасное, позволь мне… — начал Александр, отчаянно прорываясь сквозь сдержанность. Он снова сделал шаг вперед, рука протянулась к сестре в немой мольбе. Воздух свистнул. Резкий шлепок ладони по щеке прозвучал, как выстрел. Удар был сильным, точным, оглушающим. Алекс вскинул голову, пошатнувшись. На его щеке ярко заалел отпечаток пальцев. Он замер, взгляд, полный невероятной боли и шока, впился в лицо сестры. Ее синие глаза, такие же синие, как у него, горели ледяной, беспощадной ненавистью. Они буквально прожигали его насквозь. — Сэр Гарольд… — глухо, но с невероятной тяжестью прозвучал голос короля. Генрих выпрямился во весь рост, корона на его голове внезапно показалась Александру невероятно тяжелой и чужой. — Этот… Юноша… Представляет явную опасность для королевства. — Каждое слово отца падало, как камень. — Поместите его в темницы. Немедленно. До выяснения всех обстоятельств. «Темницы?! Отец!!!» — беззвучный вопль разорвал сознание Алекса. Он заметил, как двое рыцарей из кольца резко сделали шаг внутрь, их руки в стальных перчатках потянулись, чтобы схватить его за плечи. «Ладно, Алекс… Ещё разберёмся. Нужно выбираться отсюда!» — молнией пронеслось в голове принца. Адреналин взорвался в крови. Он резко присел, увернувшись от хватающей руки, и рванул как стрела к главным дубовым дверям, ведущим во внутренний двор. За спиной раздались крики: — Держи его! — Закрыть решетку! — Не выпускать! Александр буквально вылетел во двор, ослепленный резким дневным светом. Воздух вокруг был наполнен гулом оживленного утреннего замка, однако стоило принцу нарушить привычный ритм — все замерло. Слуги с корзинами, оружейники у наковальни, конюхи у конюшен — все уставились на него с одинаковым выражением шока, вопроса и… Готовности к бою. Словно он — неизвестный чужак, прокравшийся в самое сердце Кингсленда. Мельком взор Алекса выловил стойку с тренировочными мечами у входа в кузницу. Он ринулся к ней, выдернул первый попавшийся клинок — тяжелый, неуклюжий, но лучше, чем ничего. Как раз вовремя, чтобы встретить сокрушительный удар рыцарского меча сэра Гарольда, выскочившего из дверей следом. Сталь взвыла от удара. Александр, еще не оправившийся от ранения и потрясения, едва удержался на ногах. Однако годы рыцарских тренировок и сражения с командой всё же взяли свое. — Плохая идея нападать на принца, Гарольд! — прошипел Алекс, отбивая второй удар, затем третий, отступая под натиском не только главного рыцаря, но и подоспевших стражников. Его голос звучал хрипло, однако в нем горела ярость и нескрываемая горькая обида. Клинок в его руке двигался быстро, парируя удары, но кольцо врагов сжималось, а он был один. Один против всего замка. Замка, который когда-то был его домом.

***

      Неизвестно сколько именно прошло времени. Кажется, Алекс уже сбился со счёта. Рыцари наступали, а он всё так же, стремительно и резко отражал удар за ударом, грациозно уходя от нападения. Гарольд не сдавался. Его меч то и дело свистел в воздухе, а сам он стремительно летел вперед, стараясь нанести сокрушительный удар. Но принц всегда, абсолютно всегда уворачивался, с рыцарской точностью нанося ответные удары. — Слишком… Ловкий мальчишка. — прошипел Гарольд когда в один из моментов Александр в очередной раз отразил его удар. Серебряный меч рыцаря с громким звоном упал на землю. Принц остановился в шаге, выставив вперёд холодное оружие. Все вокруг замерли. Стражники остановились. — Я пытался поговорить. — тихо произнес Александр, тяжело дыша. Волосы его слегка растрепались, а плечи поднимались и опускались от столь частого дыхания. Гарольд не ответил. Он стоял всё так же на коленях, взгляд его метнулся к выбитому из рук мечу — символу поражения, а после устремился куда-то за спину Алекса. На лице явственно появилась лёгкая улыбка, а после — раздался голос. Нет, не голос Гарольда. Другой. До боли знакомый. Из-за спины принца. — Опусти оружие, Алекс. — голос. Привычный, холодный, собранный. Сердце предательски забилось чаще. В груди закралось чувство облегчения, однако что-то странное продолжало сбивать с толку. Александр обернулся. Медленно, словно в замедленной съёмке. Рыцари вокруг не сводили с него свои взгляды, однако сам принц устремил взгляд только на него. На фигуру, что стояла перед ним и… Наставляла на него серебряный меч с изящной гравировкой Кингсленда. — Ты… — тихо начал Алекс, окинув юношу перед ним явно изучающим взглядом. — Что с твоим… Внешним видом… Джин. Темно-синий камзол рыцаря королевства с вышитым гербом, ножны за спиной, кинжал на широком поясном ремне и… Эта странная рыцарская собранность и боеготовность, совершенно не присущая привычному агенту Технополиса. Юноша, стоящий сейчас перед ним… Явно отличался от того привычного Джина, с вечно мигающим Holopad-ом на руке и холодным аналитическим взглядом. — Опусти оружие, Алекс. — вновь повторил Джин, делая шаг вперёд. Серебряный меч почти коснулся его камзола. Александр лишь тихо выдохнул, чуть покачав головой. — Кажется… Здесь все… Сошли с ума, Джин… — единственное, что сорвалось с губ принца хриплым шепотом, полным отчаяния. И тут же его собственное оружие взметнулось, чтобы отбить молниеносный выпад Джина. — Единственный, кто сейчас не в себе… — спокойно, как будто констатировал погоду, парировал Джин. — Это ты, Алекс. — Он коротким, эффектным движением затянул кожаные шнурки на рукавах камзола, а затем вновь принял классическую, безупречную боевую стойку. Меч в его руке замер в полубоевом замахе, готовый к разрушительному удару. Они слились. В бою, непривычно ожесточенном, стремительном и молчаливом. Джин наносил удары — нещадно, профессионально, с холодной эффективностью мастера. Каждый его выпад был точен и опасен, он читал движения Алекса как открытую книгу, парируя абсолютно каждую его попытку атаки или защиты с пугающей легкостью. Александр же не отступал, он двигался всё с той же врожденной королевской грацией, его тяжелый меч свистел в воздухе, слабо мерцая в утреннем солнце, однако каждый удар был отчаянием, каждое парирование — чудом выживания. — Да ведь ты… Ты даже оружия… В руках не держал никогда! — мельком прошипел Алекс, отпрыгивая от очередного сокрушительного выпада и едва успевая перевести дух. — Почему же сейчас… — Тоже могу сказать… И о тебе… — ответил Джин, и в его непоколебимом голосе впервые проскользнула едва уловимая дрожь усталости. Оба выбивались из сил. Пот заливал глаза, руки немели от вибрации ударов, ноги подкашивались. Но никто не собирался сдаваться. Между тем рыцари, слуги, оружейники — вся собравшаяся во дворе толпа — стояли молчаливым, напряженным кольцом. Перешептывания стихли, сменившись гулом тяжелого, затаенного дыхания десятков грудей. Взгляды — испуганные, удивленные, восхищенные — неотрывно следили за поединком. Атмосфера висела в воздухе густой, раскаленной докрасна пеленой, готовой вот-вот взорваться. «Что черт возьми происходит?» — мысли в голове принца метались, как перепуганные птицы в клетке, ударяясь о стены черепа. Каждый удар меча Джина отдавался ледяной волной в его раненое плечо, заставляя зубы смыкаться от боли. Мускулы горели огнем, дыхание рвалось хриплыми, короткими глотками. Силы предательски утекали сквозь пальцы, словно песок. Отбивать удары — каждый раз точные, смертоносные, незнакомо-профессиональные — становилось не просто тяжело, а мучительно. Каждое парирование было чудом, балансированием на краю пропасти. А Джин… Он двигался как призрак, предугадывая каждый его шаг, каждый взмах тренировочного меча. В его глазах не было ни капли привычной сдержанности — лишь холодная решимость. — Прекратите уже это безумие! — Голос, прозвучавший громко, властно и леденяще холодно, словно удар айсберга по тонущему кораблю, заставил Александра рефлекторно замереть на долю секунды. Джин остановил удар. Взгляд обоих устремился в сторону говорящего. Толпа, до этого завороженно гудящая, расступилась в учтивом поклоне. В образовавшемся проходе показались Генрих и Элеонора. Взгляд короля скользнул по сраженному, но поднимающемуся с земли Гарольду, по запыхавшемуся, но все еще непоколебимому в боевой стойке Джину, и наконец — тяжело, как гиря, — опустился на Александра. На его камзол, на кровь, проступившую сквозь ткань на плече, на тренировочный меч в дрожащей руке. — Ваши навыки владения оружием… Даже столь… Примитивным… Восхитительны, юноша… — начал король, голос его был тихим, но резал тишину, как нож. Он всё так же сохранял безопасную дистанцию. — Ваши движения точны, реакция превосходна. Редко увидишь такую ярость, обернутую в грацию. Однако пора положить конец этому кровопролитию. Прекратите наводить в королевстве смуту и сеять панику. Вы и без того совершили достаточно проступков: святотатство, вторжение, нападение на королевских рыцарей… Опустите оружие, юноша. Сдайтесь наконец. Пока всё это не кончилось еще большей кровью. Александр не ответил. Не смог. Слова застряли комом в пересохшем горле. Его взгляд, полный немой агонии и непонимания, скользнул с каменного лица отца на искаженное страхом и вопросом лицо сестры, на напряженные, враждебные лица рыцарей — людей, которых он знал с детства, с которыми тренировался и сражался плечом к плечу. Однако теперь в их глазах он видел лишь… Чужака? Его взгляд прошёлся по толпе, по слугам с застывшими подносами, по кузнецам, а после… Замер. Чуть поодаль, за спинами слуг, стоял «Хамелеон». Привычное до боли устройство Технополиса, однако теперь на нем проглядывались… Едва различимые отличия. Чуть иные линии корпуса, цвет хрома — не привычно зелёный, а глубокий синий с серебристыми вкраплениями. А рядом с устройством стояли… Руби и Твинкл.

Но не его Руби и Твинкл.

Руби. Привычная пиратка, всегда готовая к драке и острой шутке, чья дерзкая улыбка могла разрядить любую ситуацию… Теперь смотрела на него с нескрываемым вопросом. Ее пиратская шляпа и тесак исчезли. Вместо них — тонкие, почти прозрачные, но явно настоящие крылья, трепетавшие за ее спиной. Темно синие волосы были прибраны в два хвоста, а вместо привычного камзола — бордовый костюм с ажурными линиями серебристых узоров. Фея… Твинкл. Нежная, сияющая фея в розовых тонах, чья магия ранее была светом и надеждой, теперь едва щурилась на него из-под широких полей пиратской шляпы. На ней был грубый камзол, перехваченный широким ремнем с ножнами для тесака. Привычных крыльев не было. В глазах — такой же вопрос. Пират… — Почему вы все… — сорвалось с губ Александра тихим, надтреснутым шепотом, полным такого недоумения и боли, что даже некоторые стражники невольно дрогнули. Казалось, мир окончательно рухнул и сошел с ума. Отец и сестра — не признают. Друзья… Превратились в кошмарное и странное отражение самих себя. Что произошло? Что это за место? Мысли смешались в кровавый калейдоскоп. Щит рыцарской собранности Алекса рухнул. Привычная бдительность испарилась, а после… Случилось это. Воздух свистнул где-то сзади. Не предупреждающий крик, не лязг оружия — просто свист и тупой, сокрушительный удар чем-то тяжелым и твердым по затылку. Точно, расчетливо. Мир взорвался белой, жгучей болью. Звон в ушах заглушил все — и возгласы толпы, и властный голос короля, и лязг стали. Перед глазами поплыли черные и алые пятна, замелькали обрывки образов: холодные глаза Джина, искаженное лицо Элеоноры, крылья Руби, пиратская шляпа Твинкл… Земля под ногами принца ушла куда-то вбок. Александр почувствовал, как тренировочный меч выскользнул из ослабевших пальцев, услышал его глухой стук о землю. Его собственное тело, тяжелое и неуправляемое, начало падать. Последнее, что долетело до его отключающегося слуха сквозь нарастающий гул, были обрывки голосов: — …держите его! — …в темницу! Немедленно! — …связать руки покрепче! Затем накатила волна ледяной, беспросветной темноты, смывая боль, страх и самую последнюю надежду. Александр упал в неё, как в бездонный колодец, не зная, проснется ли вообще, и если да — то в каком аду окажется?