Прикосновение солнца

      Белый снег искрился под тусклым светом фонарей, окутывая вечерний парк в Стокгольме ледяной тишиной. Снежинки кружили в воздухе и аккуратно ложились на плечи и волосы высокого широкоплечего мужчины, сливаясь воедино, образуя один из цветов ахроматического спектра. Чонгук, словно призрак, возвышался среди этой зимней сказки. Белые брюки, светлый пушистый свитер с высоким горлом, распахнутое пальто — всё в нём, от пепельно-белых волос, собранных в небрежный хвост на затылке, до бледной кожи, говорило об отстранённости от мира. Альбинос, альфа — комбинация редкая и сложная, заведомо определившая его судьбу с самого рождения.       Сообщение, пришедшее на телефон, высветилось ярким прямоугольником, нарушив созерцательную тишину: "Заявление о разводе принято. Повестка направлена". Чонгук шумно выдохнул морозный воздух, выпуская клубы пара. Омега, с которым он прожил несколько лет, наконец, сдался. Брак по расчёту, призванный укрепить позиции их компаний, так и не стал чем-то большим, чем формальность. Родителям было удобно и выгодно, детей на тот момент никто не спрашивал. Чонгуку было по сути всё равно, а вот Суджин все эти годы пытался сделать их союз настоящим. Но ни тепла, ни любви, лишь холодная вежливость и редкие, механические прикосновения. Он не винил супруга, красивого и молодого, в его стремлении к счастью. Сам Чонгук был не способен на чувства. Аромантик, скованный страхом перед миром и недоверием, он жил в коконе, непроизвольно ограждая себя от любых проявлений близости.       Внезапное решение возникло спонтанно. Бросить всё, сбежать. Куда? Туда, где солнце, где тепло, где можно забыть о холоде и обязательствах. Бали? Мальдивы? Неважно. Лишь бы подальше от этого белого безмолвия.       Несколько дней спустя он стоял на залитой солнцем улице Гаваны. Воздух был пропитан ароматами тропических цветов и солёного океана. Здесь не было снега, серости, тишины, лишь буйство красок и звуков, так разительно контрастирующих с его родным городом, внешностью и состоянием души в целом.       И вот посреди всего этого хаоса он вдруг увидел его.       Стройного, облачённого во всё чёрное, плавно двигающегося под ритмичную сальсу. Рубашка распахнута практически до пояса, оголяя светящуюся в лучах солнца бронзовую кожу. Каждое движение — вызов, каждая улыбка — обещание, каждая восьмёрка бёдрами — чистая страсть. Чонгук завороженно наблюдал, как изгибается его тело, как плавные, чувственные движения рассказывают историю любви и свободы. Всё вокруг вмиг исчезло. Остались только они: альбинос, скованный льдом, и раскрепощённый омега — само воплощение тепла и солнца.       Но это было не всё. Запах. Он ясно ощущал его. Терпкий аромат тёплой карамели, смешанный с лёгким оттенком морской соли, исходил от танцовщика, опьяняя и маня. Обычно Чонгук чувствовал лишь слабый, еле уловимый запах белого чая — его собственную, почти нейтральную метку. Контраст был оглушительным. Что-то необычное витало в воздухе, сплетаясь, опьяняя и заставляя вдруг сердце стучать быстрее, а кровь в венах закипать. Это было ново, странно, будоражаще.       Хосок заметил необычного зрителя. Его взгляд задержался на бледном лице, на серебристых волосах, на растерянности в глазах. Улыбнувшись, он начал танцевать будто лишь для него одного, посылая вызов каждым движением.       Чонгук не помнил, как оказался рядом. Ноги сами понесли его навстречу. Он чувствовал, как волна тепла обрушивается на него, как тает лёд внутри. Запретное желание коснуться этой загорелой кожи, вдохнуть этот пьянящий аромат, захлестнуло его с головой. Инстинкты, до этого спавшие глубоко внутри, проснулись и требовали своего. Хосок, уловив его замешательство, притянул его к себе, шепнув на ухо: "Поехали со мной, белоснежный ангел".       И Чонгук согласился.       Красный кабриолет стремительно рассекал воздух. Хосок сидел за рулём. Небрежно надвинутые на глаза очки не скрывали его озорного взгляда. Ветер трепал волосы, словно продолжая начатый танец. Чонгуку казалось, что в этом человеке пульсирует сама жизнь. Альфа смотрел на него, чувствуя, как внутри рождается что-то новое, незнакомое и пугающе прекрасное. Он понимал, что его жизнь никогда не будет прежней. Потому что в его сердце, впервые за всю долгую жизнь, зажёгся огонь.