Его лицо - маска

Лицо «злого» Морти (по крайней мере так его прозвали Рик С-137 и его Морти, а позже подхватил и сам Рик Прайм) — маска, в прямом или переносном смысле этого слова. Сам Морти не собирался вешать на себя какие-либо ярлыки — он был вашего этого, как и выше всех, присущих Рикам и Морти чувствам: любовь, семейные ценности, напарничество — всё это чуждо крайне умному подростку.

«Я вообще не ангел, и это предательское утверждение не позволяет мне спрятать своё истинное нутро за маской наивности.»

Ему не нужен был дедушка, но скорее для вида и общения с другими он создал его: такой же Рик, как и любой другой, только неживой, с отличительными чертами в виде шрама, который вертикально рассекал его рот и синяками под глазами. — Тебе не нужны чувства, я их просто незапрограммировал. Повторял Морти каждый раз, а роботу и подавно было всё равно на это, пока однажды, после очередной такой привычной «диагностики», которую Морти проводил раз в месяц, чтобы избежать непредусмотренной поломки своего робота, что-то не изменилось. Всё было привычным для них обоих: пара дел в Цитадели, после — через портал в одно из измерений по особо важному (интересно, кто-нибудь умер?) делу. Однако стоило им оказаться дома, в привычной обстановке, взгляды Рика начали меняться — будто процессоры в его голове клинят и не дают покоя. Заметив это, Морти подошёл к роботу, усадил его на кресло и сам взялся за его голову, внимательно рассматривая со всех сторон и щуря большие глаза — в такие моменты, как отмечал сам Рик, он был точно как любой другой Морти: детское лицо не спрятать за привычной серьёзной маской; иногда милые черты с наивностью в одном целом будут выбиваются и это может заметить любой, кто не отличается особой тупостью. Рик чувствовал запах подростка: такой сладковатый мыльный аромат, который тот пытался перекрыть дейзиком с резким запахом леса и хвои. Сам того не замечая, мужчина начал прижимать тело мальчика к себе всё сильнее и сильнее вдыхая приятные нотки. Пока тот серьёзно опустил взгляд и попытался ударить. — К-какого черта? — спокойно спросил Морти, ведь рука Рика совершенно неожиданно остановила удар в паре сантиметров от лица. Мужчина стал трогать такое странно желанное тело: ощупывать кожу под желтой футболкой и сжимать руку так крепко, что становилось больно (что Морти ни за что не признает). Сопротивления было не избежать: поэтому Рик самозабвенно и молча нацепил на руки внука наручники. — Что с тобой не так, еблан? Я тебя просто, просто нахуй разберу на о-отдельные куски и сдам в металлолом! Рик хорошо знал своего Морти и так же хорошо знал, что когда тот начинал нервничать — прятать своё заикание становилось резко невозможно. На лице робота проскользнула ухмылка; он унизительно для подростка усадил его на свои колени и стал настойчиво и грязно целовать младшего: облизывая пухлые розовые губы и стараясь проникнуть в маленький ротик. «Злой» Морти отчаянно сопротивлялся: мотая головой в разные стороны и ненавидя себя за то, что слишком привык к этому Рику и не смог оказать сопротивление. Большая рука скользнула вниз и стала трогать гениталии мальчика сквозь одежду; тут уже, как бы ни хотелось, ребёнок не смог сдержать свой первый возбужденный стон и в его рот наконец вошёл тёплый влажный язык Рика. С каждой секундой такого аморально близкого контакта сопротивляться становилось всё сложнее: Морти сам запрограммировал своего дедушку-робота быть крайне физически сильным. Тот, в свою очередь, опустил мальчика на диван. Когда хватка ослабла — Морти дернулся и попытался выползти из-под массивного тела над ним, но его тут же вернули обратно потянув за тонкую ногу. — Я-эээ же не отпускал тебя, М-морти. Рик над ним надменно улыбнулся и начал просовывать большие мощные руки под одежду: поднимая футболку вверх, а джинсы стягивая всё ниже: картина была настолько возбуждающей — насколько вообще может возбуждать несформированный подросток (но Рику безусловно нравилось то, что он сейчас видит): весь запыхавшийся красный и возбужденный Морти, которому явно понравились прикосновения к его чувствительным зонам и поцелуи в шею. — Я тебя уничтожу… — единственное, что смог выпалить Морти, явно стыдясь своего унизительного положения. Рик лишь хмыкнул закатив глаза — какое ему вообще дело до этого? Он даже не дорожит своей «жизнью». Он продолжил напористо трогать розовые соски мальчика, вызывая у него приятные мурашки по всему телу, а потом опустился и начал обсасывать их: тело Морти стало само выгибаться навстречу горячему языку чтобы получить от этого как можно больше, ткань трусов стала предательски мокнуть от предэякулята. Морти хотел бы сейчас потрогать себя прямо перед Риком: унизительно конечно, но голова была так затуманена, что уже стало плевать. А его дедушка всё прекрасно понимал и намеренно игрался с внуком, растягивая невыносимое возбуждение. Он опустил одну руку и пальцем очень аккуратно начал поглаживать член Морти сквозь трусы. — Х-хватит… я же… я же сейчас… — начал хныкать мальчик пряча лицо в обивку дивана. — Я не разрешал тебе кончить, Морти. Ответ был грубым но таким странно приятным, что у Морти словно узел завязался внутри: он действительно боялся кончить без разрешения своего Рика. Терпение Рика было уже на пределе: он расстегнул ширинку и достал уже готовый влажный член. Лицо маленького Морти исказилось от ужаса — это точно не войдёт в него: он стал нервно мотать головой, хотя искушающее ожидание томило его самого и разгорячённое тело. Рик смочил палец слюной и аккуратно стал засовывать его в подростка, внутри трогая стенки в попытках найти простату — и ему удалось, что подтвердил вырвавшийся стон Морти. Ухмыльнувшись он продолжил разрабатывать мальчика: растягивая его дополнительным вторым пальцем; а вскоре ему это надоело — хотелось войти и оттрахать своего сурового внука так чтобы тот сидеть не мог ещё несколько дней. Наконец Рик подставил головку к маленькому кольцу мышц; у Морти аж дыхание сперло от страха: он схватился за обе руки дедушки и умоляющим взглядом стал просить перестать. Но он не понимал, что этот невинный взгляд, эта хрупкое возбуждающее тело сводили дедушку с ума — поэтому он захотел только вцепиться в губы мальчика кусая их до крови и всасывая эту кровь вместе со слюной — что он и сделал. Использовав элемент отвлечения, когда Морти забылся в страстном поцелуе — он начал входить в мальчика игнорируя звуки отрицания исходившие изо рта внука, а потом полностью вошёл внутрь, начав долбить того так грубо и яро, что у нижнего вовсе закатывались глаза то ли от боли то ли от экстаза. Довольно быстро всё закончилось: так как Рик уже достаточно долго терпел, продолжительное время играясь и подготавливая Морти, он довольно быстро кончил прямо внутрь и устало оперся о диван пытаясь перевести дух. В это время Морти лежал быстро дыша: грудь постоянно вздымалась а руки, наконец ослабшие от сжимания одежды Рика расслабленно лежали по бокам от него самого.

«Моё тело изнасиловано, моя душа гнилая и пустая — в ней нет места доброте присущей высшим созданиям, а моё сердце не то, что холодное, а окованное миллионами замков — я не подпущу к себе кого-то, кто не удостоится быть испорченным мной, и, кто, соответственно, не испортит меня обратно.»