Радужный город / Rainbow City

Лава, извергнувшаяся из Пэнноктама, текла вниз по склонам Халласана. Вязкая, сияющая алым, она напоминала кровь адама. Неужели вулкан наконец активизировался? Жара казалась способной мгновенно испарить тело. Лава текла прям на Сок Хва, но он не мог спастись - ноги будто превратились в камни, вплавленные в землю. Жарко, обжигающе жарко. Каждая часть его тела пылала, жар как будто вливался в уши, барабанные перепонки гудели, до него обрывками долетали голоса, что-то шепчущие вокруг него. – Температура почти 45 °C. Даже если он придет в сознание… – А что с кровью? Проявилась ли мутация? Было слишком жарко, чтобы даже перевернуться, он не мог пошевелиться, словно приколотое булавкой насекомое в коллекции. И вдруг что-то холодное коснулось его руки. Прохладные пальцы обхватили его ладонь. Сок Хва с трудом отвел взгляд от извергающегося вулкана. «…Жарко. Кажется, я вот-вот потеряю сознание.» – Переносим в изолятор и приготовьте лед. Чей-то голос прорвался в его сознание и тут же затих. Ощущая что-то вроде нарастающего землетрясения, Сок Хва дернулся от рвотного позыва. «Как мучительно… Лучше бы я просто уснул». Чем больше он желал потерять сознание, тем отчетливее ощущал каждый градус жара в костях. Леденящее ощущение под его спиной лишь усиливало страдания и он тянул руки в пустоту. Но в реальности он едва ли мог ими пошевелить. Холод поверхности металлического осушителя, предназначенного для трупов в морге, быстро уступал жару его тела. «Я не умер. Я жив. Я еще здесь». Даже с закрытыми глазами он чувствовал, как его окутывает мрак. Его погружали в узкую морозильную камеру. – Какого черта вы делаете? – Нужно снизить температуру тела… – Заморозив до смерти?! Принесите больше льда! Знакомый голос был полон страха и ярости. Он выдохнул и вулкан с алой лавой исчезли. Вокруг теперь был тонкий слой белого снега. Шаг - и его нога погружается в снег, который тут же тает под жаркой стопой. Сок Хва идет по заснеженной черно-белой дорожке, пока не оказывается у входа в собственный дом на пляже Сехва. «Мама, я дома. Сегодня выпал снег. Последний раз это случилось три года назад. Сейчас так свежо и приятно». Он опустил взгляд и увидел свои ноги - детские и тонкие, похожие на молодые побеги папоротника, растущего на Чеджу. – … Я уже все это говорила, мы с сонбэ слишком по-разному мыслим. Я не готова отдать своего ребенка на эксперименты. Для вас он все равно «дефект» и не вписывается в ваш план с преемниками. – По возрасту он уже должен был уехать, но ты все держишь его при себе. Что там? Нарушения интеллекта? Давай я заберу его в учебный центр и проверим, любые возможности его использовать пригодятся. – Ради Радужного города? – спрашивает мама, и ее голос звучал одновременно мягко и тревожно. – … – Я понимаю, почему Квак-сонбэ и Кан-сонбэ сделали свой выбор. Я не буду принуждать сына к жертве. Как велика должна быть сила Радужного города, чтобы требовать таких жертв? – Везет тебе, что я не сдам тебя властям за такой пацифизм. Конец связи. Сок Хва замирает на крыльце с пустым лицом. Его учили не прерывать разговоры других. Под ногами собирается в лужу тающий снег, и он садится прямо на пол веранды, перебирая в руках гладкие камни. Услышав стук, мама открывает дверь. За ее спиной виден работающий ноутбук, который давно уже не включался. Джинён подходит ближе и видит, что он промок. – Хва, опять босиком? – ворчит она. – Идет снег. – Понятно. – Последний раз он шел три года назад… Он смотрит на все еще кружащийся в воздухе редкий снег ничего не выражающим взглядом. Ему восемь лет и соседи считают его слабоумным: зимой босиком, а папоротниковые ножки на холоде… Джинён вытирает ему ноги, сжимая холодные ступни в ладонях. – Хочешь пойти в школу? – … могу не идти, - маленький Сок Хва интуитивно чувствует, что мама не хочет, чтобы он уехал в учебный центр. Мама улыбается тихо и грустно, понимая стремление сына ее утешить. Этот маленький ребенок знает, как читать людские сердца. – Если ты попадешь в учебный центр, не все дети будут добры к тебе. Многие будут дразнить из-за того, что у тебя нет отца. – Зачем дразнить за отсутствие отца? Это глупо. – Ты не хотел бы знать, кто твой отец, Сок Хва? – спрашивает мать. – Он умер. Это не изменишь, даже если мне интересно, – мрачно отвечает он и, выбрав самый красивый камень, протягивает маме. Джинён ласково касается его щек жесткими ладонями и шепотом говорит: – Бог создал людей. Адам – это попытка людей воссоздать Эдем. И за это мы снова изгнаны. Сок Хва ощущает на щеках теплое прикосновение мамы. – Четыре реки, текущие из Эдема – Фисон, Гихон, Тигр и Евфрат – должны были сделать мир плодородным, но… Сок Хва, неважно, кто и что будет говорить, ты не ошибка. Ты – совершенное дитя, рожденное Евфратом. – Тот, кто родил меня, – ты, мама. Маму зовут Ли Джинён. – Да, мой умный Сок Хва. Но когда-то я была Евфратом. Интересно, как живут двое детей Фисона и Гихона? И Тигра тоже… Вытекающие из одного места, эти реки никогда снова не станут одной. Сок Хва пропускает мимо ушей бессмысленные слова. – Адаму нужна Ева. Но мы потерпели поражение и сильно изменились. – Адам страшный, – говорит Сок Хва. – Страшны и люди. Адам не угрожает твоей жизни, но берегись людей. Давай завтра съездим в учебный центр. Руки Джинён исчезают и вся картина рассыпается на хлопья снега, кружащего в метели. Жар лихорадки перемещает Сок Хву в мир убежища Ёыйду. Доктор О в лабораторном халате улыбается: – Добро пожаловать. Ты очень похож на доктора Ли. «Доктор Ли? Кто это?» – мелькает в его голове, но мысль сразу же уходит к исследованиям в этой незнакомой лаборатории. Рядом с доктором О он вовлекается в разработку лекарства… Резкий звонок стационарного телефона в лаборатории и радостно-взволнованный голос доктора О, который звонит из своего дома: – Доктор Сок, хочу кое-что сказать! Есть надежда. Трудно объяснить по телефону, приеду в лабораторию сразу же завтра утром. Сок Хва кивает, хотя его гложут сомнения… На рассвете кто-то настойчиво стучит в его дверь. Сок Хва с трудом волочит слабое тело к двери, открывает и видит на пороге офицера со скорбно-торжественным выражением лица. – Доктор Сок, мы получили срочные новости с Чеджу. Ваша мать… Она скончалась. Сок Хва замирает: – Что вы сказали? – Соседи нашли ее без сознания, ее перевезли в местный госпиталь на Чеджу… в госпитале она скончалась. Вы поедете на Чеджу? – … – Доктор? Солдат с изумлением смотрит на полное неверия лицо Сок Хвы. Кажется, что от этих новостей в его сердце вонзаются десятки ножей. Из последних сил словно на грани удушья, он делает напряженный вдох. – Доктор, вам плохо? – …мне надо… ехать на Чеджу. Солдат поддерживает его шатающееся тело, хотя Сок Хва все же находит в себе силы самому встать ровно. «В этом мире больше нет никого, кто по-настоящему был бы на моей стороне… И того, ради кого я шел к цели…» Для Сок Хвы мама - его единственный близкий человек, его мир. Все становится бессмысленным в один миг без нее. – Один, - шепчет Сок Хва и бездна в душе становится глубже. *** – … ин. Квак Сухван, ни на шаг не отходящий от Сок Хвы, удивленно наклонился. Кажется, доктор что-то пробормотал только что, но… – Сэр, это опасно, - майор О, стоявший на страже у двери, повысил голос. – Заткнись. Хотя Сок Хву снова перевезли в Фиолетовую зону 21, меры, которые необходимо было предпринять по отношению к укушенному адамом, были вполне однозначны. Однако Квак Сухван проигнорировал дежурного офицера, который настаивал на немедленной утилизации. С этого момента беспокойство майора О лишь нарастало. И больше всего его пугало не то, что Квак Сухван мог быть укушен преобразившимся Сок Хвой, а то, что его начальник и без укуса вел себя крайне необычно. Да, Сок Хва почему-то до сих пор не завершил трансформацию и можно было бы еще немного понаблюдать, но… – Если вы будете так близко, он укусит. – По-твоему, доктор Сок похож на адама сейчас? – Нет, пока нет. Но я беспокоюсь, потому что трансформация может идти с задержкой. – Выйди. У майора О было много возражений, но он сдался. От Квак Сухвана исходила такая подавляющая аура, что ему ничего не осталось, как покинуть комнату. Квак Сухван посмотрел на привязанного к каталке Сок Хву и тяжело вздохнул. Несколько солдат, считавшихся пропавшими или захваченными «Эдемом», сегодня вернулись в Квачхон. Они были слегка дезориентированы, однако поддерживали разговор, что противоречило заражению, проверяющие решили, что они просто ослабли от голода и жажды. Но так как они могли побывать в лапах «Эдема», вызвали Квак Сухвана. Все солдаты без проблем прошли внутрь убежища, лишь у одного наблюдалась эхолалия. Квак Сухван, бросив взгляд на мониторы видеонаблюдения, быстро понял, что дежурные офицеры допустили халатность. Этот бормочущий на повторе слова солдат был похож на О Чонуна, которого Квак Сухван убил в доме доктора О. Он без колебаний помчался в карантинный центр, чтобы перерезать ему глотку, но трансформация произошла слишком быстро. Не ожидавшие нападения дежурные были покусаны и в убежище наступил хаос. *** – Майор Ян, очисти карантинный центр! – А ты что будешь делать? Ян Санхун стоял в дверях комнаты мониторинга в полной боевой выкладке. – Твою мать, несколько адамов прорвались наверх! Оставив на Ян Санхуна карантинный центр, Квак Сухван помчался к камере Сок Хвы. Спит он или нет, в наручниках Сок Хва никак не сможет защитить себя. В коридорах царил хаос, еще не укушенные солдаты пытались сражаться со своими товарищами, на их глазах превращающимися в адамов. Когда Квак Сухван увидел разбитое стекло у двери в камеру Сок Хвы, сердце его будто покрылось льдом, а руки в кожаных перчатках, напротив, вспотели. Переступив разбитую лампочку, он пнул дверь и сразу же увидел сражающегося Сок Хву. Его неуклюжее тело, придавленное адамом, выглядело таким хрупким. Проклятье! Стащив адама с Сок Хвы, он размозжил тому череп, и только тогда смог сделать вдох. Он хотел спросить, все ли в порядке, но почему-то не смог произнести ни звука, лишь помотал головой. В темноте Сок Хву было плохо видно, майор пошел к нему, ощущая тяжесть каждого шага так, будто двигался по дну океана, а вся толща воды давила на его плечи. Так тяжело Квак Сухвану еще не бывало. С трудом держа плечи ровно, он поднял Сок Хву и только тут увидел, что кожа на его запястье была прокушена до кости. Дрожащий Сок Хва поднял взгляд и посмотрел прямо на Квак Сухвана. Ощущая безмерное бессилие, Квак Сухван вспомнил своих родителей и младшего брата, которых когда-то давно пришлось отпустить. Не может быть, чтобы это снова происходило. В отчаянии он крепче сжал плечи Сок Хвы. – Я хочу жить. Это сказал Сок Хва. Майор проглотил все ругательства, которыми мысленно осыпал себя, разорвал свою рубашку и перевязал предплечье Сок Хвы. Он знал, что это не может остановить инфекцию, но зато так раны не было видно. Представить себе доктора превращающимся в адама было невозможно. Чудаковатый ученый, радующийся подарку в виде членокамня, Сок Хва с полными жизни глазами, оживающий под его губами, просто не мог превратиться во что-то другое. Квак Сухван чувствовал, будто его душат за горло. Пока он нес на руках Сок Хву, он успел застрелить адама, мешавшего пройти. Он не боялся этих свежих тварей, которых было так легко убить. Вот только Сок Хва сейчас станет одним из них. – Принесите тест-набор для Адама! Квак Сухван положил Сок Хву на металлический стол в лазарете. – Е-его укусили? – Заткнись и принеси набор! Начальник лазарета быстро достал набор из ящика. Квак Сухван открыл аптечку и быстро коснулся тестером запястья Сок Хвы, потом быстро наложил повязку и крепко сжал его. 20 секунд. Достаточно будет двадцати секунд. Квак Сухван, задыхаясь, прижимал лежащего без сознания Сок Хву к себе, его дыхание клубилось на холодном воздухе. Черт побери, он отчаянно смотрел на настенные часы, отсчитывая долгие двадцать секунд. Начальник лазарета, обезумев от страха, попытался открыть дверь и сбежать. – Не выходи! - закричал Квак Сухван в отчаянии, но было уже поздно. Как только дверь распахнулась, адам атаковал и кровь хлынула из шеи начальника лазарета. В отличие от Ёыйдо, плохо оборудованное и перенаселенное убежище Квачхона, защищаемое плохо обученными солдатами, превратилось в филиал ада, наполненным криками всех оттенков ужаса. Даже спустя двадцать секунд тест-набор не дал никакой реакции. Квак Сухван опрокинул стол, с грохотом ударил по нему ногой, выломал и вырвал ножку, а затем с силой вогнал ее в рот адама позади себя, одновременно удерживая Сок Хву. Он нашел новый тест-набор, спрятал тестер в карман формы, а сам похлопал по голове мутировавшего начальника лазарета. Снова повернулся к бледному Сок Хве, проверяя его состояние. Сок Хва не собирался впиваться ему в шею своими зубами, лишь слабо стонал. В голове Квак Сухвана билась одна мысль: вдруг вирус не успел проникнуть в кровоток. Он достал тестер и снова проверил кровь Сок Хвы. Реакция положительная. Нет, такого просто не могло быть. Возможно, неисправен был тест-набор. Квак Сухван отбросил тестер и вытер лоб Сок Хвы своей ладонью. Доктор был нереально горячим. Не в силах оставить все как есть, Квак Сухван прорвался сквозь хаос в убежище Квачхона и увез Сок Хву в Фиолетовую зону 21. Он зафиксировал доктора ремнями на переднем сиденье джипа и сам предъявил его документы, проехав так блокпост. За всю поездку Сок Хва ни разу не пришел в себя. По прибытию в зону, которая полностью управлялась им, Квак Сухван тут же помчался в изолятор. Отменив дурацкое решение подчиненных засунуть Сок Хву в морозильную камеру в морге, он положил его на кушетку и обложил льдом, чтобы снизить смертельную для человека температуру. Прошло больше суток, убежище Квачхон было зачищено под руководством Ян Санхуна, и сейчас шло расследование того, как смогли зараженные солдаты вернуться в убежище и разговаривать. Тот факт, что доктор Сок Хва был укушен, был засекречен. Время от времени Квак Сухван делал очередной тест, их было уже больше двадцати. Все с положительным результатом. Вероятность того, что все двадцать наборов были дефектными, равнялась нулю. «Проклятье, не превращайся, доктор Сок!» - Квак Сухван сжал горячую ладонь доктора. «Вы прохладный, майор Квак». Показалось, что Сок Хва снова произнес это. Квак Сухван резко поднял голову и посмотрел на Сок Хву. Его кожа все еще была человеческой, хоть и ужасающе бледной. При этом температура его зашкаливала, что тоже было совсем не похоже на адама. Врач сказал, что при температуре выше 45 градусов повреждения мозга будут необратимы. Возможны также проблемы со зрением и слухом. Лекарство… Горький смешок сорвался с губ Квак Сухвана. Когда Сок Хва заявил, что хочет разработать лекарство, для него это было абстрактным конем в вакууме. Тогда ему не нужно было лекарство, а теперь… Будь оно у них, он бы не сидел сейчас над сгорающим в лихорадке доктором, чьи тесты на Адама снова и снова были положительными. Даже обратившись, Сок Хва вряд ли будет способен даже нормально ударить его. И все же Квак Сухван не мог себе вообразить, что ему придется свернуть эту длинную белую шею или размозжить такую красивую голову. Квак Сухван продолжал с тревогой смотреть на Сок Хву, пока снова не полез за очередным набором, ведомый отчаянной крохой надежды. Отрицая реальность, как последний дурак, он снова проколол палец доктора иглой и выдавил кровь на тестер. Снова невыносимо длинные двадцать секунд… Результат отрицательный. Квак Сухван снова не поверил своим глазам. В спешке, он распаковал очередной тестер, еще один, снова… Все пять тестов были негативными. Брошенные на пол, они смешивались с предыдущими позитивными. – …больно. Услышав голос Сок Хвы, Квак Сухван застыл на мгновенье, затем сгреб его ладонь в свои. Сок Хва медленно открыл глаза и уставился в потолок. – Ты очнулся? Белки его затуманенных глаз, к счастью, были чистыми. Сок Хва слегка нахмурил брови, залитые потом, и слабо выдохнул. Квак Сухван поднес к его рту бутылку с водой, но доктор не мог пить и лишь раскашлялся. Тогда Квак Сухван приподнял его за спину и промокнул губы Сок Хвы смоченной в воде тканью. Потом он сам глотнул воды и попытался передать ее в рот доктору, но тот в этот момент повернул к нему голову. – … Меня укусили. Квак Сухван со вздохом проглотил воду, которую держал во рту. – Обошлось. К счастью, вирус не попал в кровь. Тест отрицательный. Он смешал правду и ложь, но расфокусированный взгляд Сок Хвы не выразил никакого понимания. – …Жарко. Кажется, будто тело варится в кипятке. И при этом холодно. Сок Хва из-за лихорадки выговаривал слова очень медленно, уставившись болезненно блестящими глазами в пустоту. – Голова… болит слишком сильно. Кажется, сейчас лопнет. Идет снег, майор… Корчась от боли, Сок Хва поднял медицинскую рубашку в попытке охладить тело. Это была единственная одежда, так что теперь он был голым. Квак Сухван завернул лед в ткань и засунул ему в подмышку. Вздрогнув, Сок Хва пробормотал: – Слишком холодно, майор… – Мне нужно сдерживать твою лихорадку, потерпи. Затуманенные глаза Сок Хвы наконец сфокусировались на Квак Сухване. – …Нечетко. – Скоро станет лучше. Квак Сухван подумал о рисках ухудшения зрения, но попробовал успокоить себя тем, что Сок Хва просто очень долго уже лежал с закрытыми глазами. Квак Сухван снова приобнял Сок Хву, усадил его и заставил выпить воды. Когда он приблизился к лицу Сок Хвы, тот отвернулся. Но Квак Сухван повернул его снова и осторожно соприкоснулся с ним губами, частью вливая воду доктору в рот, а частью проливая. Сначала Сок Хва не глотал воду, и она начала выливаться, однако со второй попытки он все же начал звучно ее проглатывать. «Вы прохладный, майор…» Квак Сухван удовлетворенно выдохнул и его лицо сморщилось в подобии улыбки. Он задумался, станет ли Сок Хва ругаться, когда придет в себя, но решил, что этот глупый доктор просто сказал бы, что это освежает. Лед, насыпанный Сок Хве в подмышки, под спину и вокруг бедер быстро таял, заливая простыни. Когда Квак Сухван попробовал приложить к его подмышкам новые кусочки льда, Сок Хва застонал. Лихорадка все еще была слишком сильной. «Моя голова, голова болит так сильно». Сок Хва не знал, как избежать этой агонии. Он растратил все силы и лишь тяжело дышал. С расфокусированным взглядом он походил на утопленника в реке. Квак Сухван снял мундир и расстегнул рубашку. Он взял немного льда и зажал его между их телами. Несмотря на холод, Сок Хва потянулся обнять огромное тело и застонал. Это было хорошо. Но и плохо в то же время. Впрочем, сейчас главное было облегчить состояние Сок Хвы. Квак Сухван не мог на него давить, так что он сам разделся и лег на спину, а доктора разместил на себе сверху. Между их телами таял лед, и когда Сок Хва шевелился, их влажные тела прижимались друг к другу. – Со… Сонбэ. Бормоча это, Сок Хва легонько похлопал Квак Сухвана по плечу. Квак Сухван, положив руки Сок Хве на спину, вздрогнул. Кого тот вспомнил, О Чонуна? «Не думаю, что у дока много близких людей». Почему ему вспомнились сейчас именно эти слова Ли Чэюн? В любом случае главным приоритетом оставалась лихорадка, так что сейчас не время беспокоиться, с кем его перепутал бессознательный доктор. Тем не менее мышцы на его руках напряглись чуть больше - это было тем, что Квак Сухван не мог контролировать. Через полчаса такой методики остужения дыхание Сок Хва стало чуть ровнее и спокойнее. При каждом приступе головной боли, он терся головой о тело Квак Сухвана. Когда Сок Хве немного полегчало, от ощущения живого тела рядом, у него возникла непроизвольная реакция внизу. Квак Сухван сжал лед и приложил его также и к нижней части тела Сок Хвы. – Хм… От резкого холода Сок Хва несколько раз моргнул. Несмотря на то, что это была самая прохладная часть тела, даже его яички были горячими. Сок Хва бессильно опустил руку, словно пытаясь убрать беспокоящий его лед, и случайно коснулся половых органов Квак Сухвана. Это прикосновение, по-видимому, доставило ему приятное чувство: он чередовал ладонь и тыльную сторону руки. Прохладные яички были чем-то похожи на камни. Квак Сухван выдохнул холодный воздух. – Совсем не думаешь о других, да?