Радужный город / Rainbow City

Уехать было необходимо. Если Сок Хва скажет, что не хочет, тогда Квак Сухван окажется в опасности. Сок Хва крепко сжал губы. Дрогнув, член внутри него снова налился и распух. Сок Хва попытался вырваться, но чудовищная сила полностью подавила его. Всю жизнь он больше всего ненавидел, когда кто-то силой распоряжался его телом. Квак Сухван это понимал и никогда прежде не вел себя с ним агрессивно. Но теперь, ощутив колоссальную разницу в силе, Сок Хва вдруг испытал острое беспокойство. Квак Сухван толкнул его бедра в стороны и резко раздвинул, а потом крепко вцепился в оба предплечья. – Майор… – тихо позвал он. – Хы-а! Перед глазами все побелело, а затем в поле зрения медленно вернулась тусклая стена. Лобок Квак Сухвана с силой ударился о его ягодицы, глубже войти было уже просто невозможно. Квак Сухван резко вынул член и тут же вогнал обратно. Это ощущалось так, словно внутренности сместились, у Сок Хвы случился рвотный спазм. Квак Сухван сжимал его забинтованное предплечье, и от давления казалось, что рана вот-вот разойдется. Член с бешеной силой ходил в нем взад-вперед, безжалостно задевая простату, отчего она начала набухать. С каждым движением сквозь искривленные губы Сок Хвы прорывались всхлипы. Наслаждение и боль накатывали одновременно, и сознание плыло. – Так легко, да? Тяжело дыша, Квак Сухван с силой вогнал член до самого корня. Из широко открытого рта Сок Хвы неконтролируемо стекала струйка слюны. – Я для доктора Сока… никто, да? – Ххыт! Его лопатка была сильно прикушена. Удерживая член в глубине, майор короткими, частыми толчками бил в самое нутро. Сок Хва уже не мог закрыть рот, но его собственный член, несмотря ни на что, оставался твердым и подрагивал в такт движениям. Удары шли не только вверх, но и вбок, так что из него вдруг хлынула теплая жидкость. Квак Сухван схватил его член и начал яростно теребить. – Вот так возбуждаешься… Сука, и как ты без меня справишься? Есть кто-то, кто умеет так же? – …Не нравится. Не нравится так. Впервые за долгое время Сок Хва сморщил лицо и всхлипнул. Все тело доктора сотрясала дрожь, и даже сжимающая член внутренняя стенка подрагивала. Лишь тогда Квак Сухван очнулся, словно его окатили ледяной водой. На белой гладкой спине отчетливо проступали следы зубов, а бинт на раненой руке окрасился кровью. Он резко выдернул член, и тело Сок Хвы опустилось на пол кабинки. Холодный мокрый кафель под ним усиливал дрожь. Квак Сухван не знал, что делать, и от чувства вины был близок к безумию. Не для этого все… Просто Сок Хва слишком легко хотел его отпустить… Он поднял с пола снятый мундир и накинул его на плечи Сок Хвы. Тот поднял растерянное лицо, мокрые волосы прилипли ко лбу, в глазах стоял немой вопрос. Квак Сухван хмурился, как ребенок, который набедокурил, но от стыда лишь злится и расстраивается. Сок Хва протянул руку и мягко ткнул его в лоб кончиками пальцев. Тот осторожно убрал эту ладонь и тихо сказал: – Холодно? Квак Сухван поднял Сок Хву на руки и вынес наружу. Широкими шагами подошел к лежавшему в углу матрасу, сорвал с него полиэтилен и опустил доктора на мягкую поверхность. Затем натянул штаны, чиркнул зажигалкой и разжег пламя в стоявшей перед матрасом керосиновой печке. Больше ни разу не взглянув на Сок Хву, повернулся, собираясь выйти. Сок Хва поспешно протянул руку и схватил его за запястье. – Не уходите. – Побуду снаружи. Так тебе будет лучше, доктор Сок. – Вместе… – прохрипел он, вновь удерживая Квак Сухвана. – Что, хочешь, чтобы я, раз уж в последний раз, как следует тебя вытрахал? – вырвалось у Квак Сухвана. Сказав это, он сам захотел вырвать себе язык. – Мне надо остыть, – глухо бросил он. Сок Хва крепче сжал его руку. Он понимал: если бы захотел, Квак Сухван легко бы вырвался. Но тот стоял тихо, как зверь, утративший яростный пыл. Когда Сок Хва потянул его к себе, Квак Сухван послушно опустился рядом на матрас. В нос ударил едкий запах керосина, и вскоре тепло от печки стало быстро наполнять пространство. – Зачем вы так сделали? – Сок Хва взглянул на него своими темными глазами, в которых не было ни осуждения, ни страха – только непонимание. Квак Сухвану было трудно признаться, что, по сути, он просто взбесился. Взбесился от того, что Сок Хва, казалось, думает о нем меньше, чем он сам о нем. Что готов так просто отпустить. И от этого он чувствовал себя жалким. – Почему вы злились? – Я не злился. – Злились. Сейчас, может, уже и нет, но тогда он точно был зол. – Скажите. Иначе я так и не пойму. Иногда излишняя прямота может привести к ссоре, но нередко она позволяет сразу разобраться с тем, что иначе тянулось бы долго. Именно поэтому Кваку Сухвану нравилась такая откровенность Сок Хвы. В мире, где царили интриги и расчет, только он казался по-настоящему чистым. – Показалось, что доктор Сок любит свой камень больше, чем меня, – произнес Квак Сухван, но все же не решился быть таким же откровенным, как собеседник. Щеки его, подсвеченные красным теплом керосинки, дрогнули. – Но ведь и вы мне нравитесь, майор Квак. Вы всегда спасали меня, даже когда было опасно, – ответил Сок Хва. Для остальных он был лишь чудаком, который таскает с собой камень, но Квак Сухван – единственный, кто подарил ему еще один, кто всегда был рядом, пока он бродил в одиночку. – Это называется эффект качающегося моста, – заметил Квак Сухван. – Эффект чего? – Когда в опасной ситуации сердце колотится, и человек путает это с любовью, – он легко постучал кончиками пальцев по груди Сок Хвы, где билось сердце, но случайно задел сосок и поспешно отдернул руку. – Я никогда не говорил, что это любовь, – тихо возразил Сок Хва. – Вот и живи тогда со своим любимым камнем, – сказал Квак Сухван, слова вышли колкими, отдавая детской обидой. Сок Хва, чуть поморщившись от легкой ноющей боли внизу, снова поймал его за руку. Он не понимал, зачем вообще сравнивать камни и Квак Сухвана, но хотел сказать главное: – Камней может быть сколько угодно, но майор Квак один. Камень можно заменить другим камнем, но вас – нет. Из уст Сок Хвы это звучало весомо. Квак Сухван знал: кем бы он ни был, доверять до конца он мог только Сок Хве. Женщина, сказавшая: «Ты ведь тоже был спасен», была права. Если это не спасение, то что тогда можно так назвать? – Правда? Я ведь один такой во всем мире? – Квак Сухван мгновенно расправил плечи и с самодовольной улыбкой придвинулся ближе. Сок Хва только моргнул, для него это было само собой разумеющимся. – Единственный… и тебе не жаль было думать, что мы больше не увидимся? – … Пальцы Квак Сухвана на его руке сжались сильнее, и Сок Хва невольно дернулся. Возможно, он насторожился из-за недавнего эпизода, но Квак Сухван лишь плотнее запахнул на нем мундир, накинутый на плечи. – Если жаль – не отпускай. – Я не хочу быть обузой. Это вечное «не хочу»… Квак Сухван одним движением уложил его на матрас. – Для меня ты и до уровня обузы не дотягиваешь. Словно желая стереть свою прошлую грубость, он мягко коснулся губами лба Сок Хвы. Даже легкое касание его ресниц к коже щекотало и влекло. – Я буду нежен. Чтобы тебе было хорошо, – пробормотал он, будто убеждая не собеседника, а самого себя, и осторожно поцеловал. Его язык скользнул в теплый рот, и Сок Хва, как мог, ответил. Внизу рука уже нащупала и сжала пах, в то время как язык продолжал ласкать внутреннюю сторону щек и небо. Постепенно губы Квак Сухвана опустились ниже, к соску, который он легко перекатил кончиком языка и втянул в рот, а затем, обведя языком ребра и живот, потянулся к члену. Сок Хва сам приподнял бедра, раскрываясь перед ним, и Квак Сухван ощутил, как кровь отхлынула к паху. Пальцы доктора коснулись тугих, налившихся яичек, словно готовых взорваться от переполненности. – Хочу… чтобы вы вошли, – выдохнул Сок Хва. Его вход нервно подрагивал, и он сам начал мягко массировать себя, будто готовя к приему. – Эй, так нельзя делать с кем попало, – нахмурился Квак Сухван. – Но я хочу только с вами, майор, – отозвался Сок Хва и стянул с него штаны. Квак Сухван едва не кончил от одних этих слов, но лишь плотно сжал губы и разом вошел до упора. – А-а! – сорвался с губ Сок Хва выдох, когда стальной ствол прорвался внутрь. Квак Сухван прижал его живот ладонью, и тот затрепетал. Одновременно надавливая снаружи и изнутри на простату, он сводил Сок Хву с ума, пока с его члена не закапала прозрачная влага. – Мм… хорошо… очень… – простонал тот, глядя мутными глазами. – Можно, я сперва кончу, а потом продолжим? – прошептал Квак Сухван на ухо, легко прикусывая мочку. – Я слишком долго сдерживался. Сок Хва, не до конца поняв, что именно он имел в виду, все же несколько раз кивнул. Движения внизу по-прежнему оставались жесткими, но в них уже не было той односторонней напористости, что раньше. Квак Сухван поднял колени, закинув ноги Сок Хвы себе на плечи, начал резко двигать бедрами. Сок Хва цеплялся за скрипучий матрас пальцами, тогда Квак Сухван взял его руки и положил себе на спину, а сам прижался плотнее и, не сбавляя ритма, продолжил глубоко входить. Слизистая уже стала мягче, но все так же сжимала член, будто не желая отпускать. Растянутое до предела кольцо входа едва справлялось с его толщиной, жадно обхватывая его каждый раз. С губ Сок Хвы срывались рваные, беспорядочные стоны, и Квак Сухван закрыл их поцелуем. Даже с расфокусированным взглядом Сок Хва высунул язык, позволяя похитить свое дыхание. И когда движения стали особенно мощными, Квак Сухван вдруг одним рывком вошел до самого конца, пробивая путь туда, где ранее не касался. В тот же миг из него рванул мощный поток семени, густо и горячо заливая глубину. Пульсирующий ствол, извергающийся внутри, заставлял низ живота Сок Хва дрожать. И это не прекращалось, густые выплески накатывали снова и снова, так что казалось, будто живот вот-вот распухнет изнутри. Прохладное снаружи тело Квак Сухвана контрастировало с обжигающим жаром внутри. – Живот полон… Х-ха… Сейчас порвется, – выдохнул Сок Хва. Даже не дав закончить, Сок Хва попытался выскользнуть, но Квак Сухван обхватил его крепче и, не выпуская, начал медленно двигать бедрами. Семя, заполнившее его до отказа и уже готовое вытечь наружу, оставалось запертым внутри, перекрытое членом Квак Сухвана. Сок Хва хотел, чтобы он вышел и дал пролиться этой горячей тяжести, но в то же время чувство, что он заполнен им целиком, грело и пьянило, как наркотик. – Хаа… Сок Хва, ты первый, кто получил мою сперму. Теперь тебе придется отвечать за это до конца, – произнес Квак Сухван, глядя прямо в глаза. Слово «отвечать» прозвучало для Сок Хвы неожиданно – он никогда не слышал его в таком контексте. Но даже сквозь сладостный туман оно отозвалось внутри тяжелым, но приятным эхом. *** Живот Сок Хвы был перепачкан смесью липкой спермы и прозрачной влаги. Член Квак Сухвана, все еще твердый и непокорный, продолжал ходить в нем, а скользкая, пропитанная влагой внутренняя стенка без труда принимала его снова и снова. Он методично втирал сперму в каждую складку внутри, будто намеренно оставляя свой след на каждом миллиметре. Будучи, казалось, уже на грани потери сознания, Сок Хва тяжело дышал, но все равно послушно подстраивался под его толчки. – Нормально?.. – спросил Квак Сухван, заглядывая ему в лицо. С каждым движением изнутри вытекали густые тягучие капли, собираясь лужицей на расстегнутом мундире под ними. Квак Сухван сам понимал, что кончил слишком обильно, но винить в этом мог разве что Сок Хву: именно доктор создал для него тот самый неподходящий подавитель. – Ммм… хорошо, – тихо ответил Сок Хва. Майор сжал его несколько раз уже опустевший, мягкий член и слегка погладил. От этого Сок Хва снова начал возбуждаться, хоть и не так полноценно, как раньше. – Майор, – позвал Сок Хва, глядя на него снизу. – Да? На лбу Квак Сухвана собирались капли пота. – Завидую вам… – выдохнул Сок Хва. Он потянулся и приподнял его яички, а затем провел ладонью по стволу, наполовину вышедшему наружу. Внутри головку мягко сжимали и перекатывали стенки, а снаружи к нему прикасалась горячая ладонь Сок Хвы – тело Квак Сухвана от этого возбудилось еще сильнее. – Чему именно ты завидуешь? – спросил он, чуть прищурившись. – Ну… хорошо, когда он такой большой. – Что? – Когда он большой, внутри все заполняет… простату все время… м-м… трет… а-ах… и изнутри будто всю влагу вытягивает. Еще и столько всего вылилось… Квак Сухван закрыл ему рот ладонью. От того, что он сам невольно рассмеялся, звук отозвался внутри Сок Хвы, и тот, сжавшись, содрогнулся. – В такие моменты можно и не быть настолько честным, – с усмешкой сказал Квак Сухван. Это было нелепо, но почему-то очень приятно. Квак Сухван коснулся губами руки Сок Хвы, на которой проступили следы крови, а затем резко потянул его бедра к себе. Пружины матраса мешали двигаться, поэтому он спустился с него и, ухватив Сок Хву под колени, навалился на него всем весом. Тот даже не понял, что задумал Квак Сухван, и только устало приоткрыл глаза. И вдруг член выскользнул полностью, жгучее чувство утраты пронзило его, мышцы внутри и само кольцо входа судорожно сжались… но возвращение оказалось еще стремительнее. Глухой влажный звук «фууук» отозвался в тишине, когда член снова вошел до самого основания. И снова – резкий выход, и новый мощный толчок внутрь. Толстая головка, проходя глубже, будто выскребала остатки спермы, и каждый раз она струйками стекала между ягодиц. – А… а-а! – Сок Хва уже не мог сложить даже обрывок фразы, из его рта вырывались лишь беспомощные, рваные стоны. Квак Сухван, грубо исследуя его изнутри, опустил взгляд туда, где был соединен с ним. Каждый раз, вытаскивая, он видел, как отверстие, растянувшись в аккуратное кольцо, будто торопило: «Быстрее, обратно», а стоило войти – сразу же жадно сжималось. Он резко выходил и так же резко вонзал член снова, яростно стимулируя насквозь промокшее нутро. Сок Хва напряг все тело и начал дергаться ногами. «Майор, я больше не могу…» – хотел сказать он, но слова так и не прозвучали. Волна готовящейся разрядки поднималась все выше, он терся головой о матрас, но Квак Сухван и не думал останавливаться, продолжая держать темп и глубину движений. Резким толчком из члена Сок Хвы вырвалась сперма, уже слишком жидкая. «Нет… не надо… прекратите…» – язык уже не слушался, лишь всхлипы вырывались наружу. Каждый мощный удар бедер, каждый толчок снизу вверх выдавливал из члена новые капли. Зрение плыло, и он судорожно прикусил губу. Чувство, что его вход выворачивается наизнанку, а потом снова заталкивается внутрь, вызывало уже не только сладострастие, но и почти страх. Поняв, что больше не выдержит, Сок Хва попытался упереться ладонями в грудь Квак Сухвана, но тот прижал его сложенное пополам тело, навалившись с поцелуем. Таз не останавливался, а полностью растрепанный Сок Хва чувствовал, как даже лицо у него мокрое, то ли от пота, то ли от слез. Когда он ощутил, что бедра Квак Сухвана стали каменными, тот снова начал кончать глубоко внутри. Переполненные стенки не смогли принять все, и сперма прорвалась наружу через плотно сомкнутую плоть. Майор сам выдернул член, из которого продолжало брызгать, густые струи падали на тело и даже на лицо Сок Хвы. Его измученное тело бессильно обмякло. Квак Сухван в испуге тут же коснулся его – к счастью, тот дышал. Он с усилием прижал еще наполовину твердый член, словно приказывая ему успокоиться. Не имея сил справляться с возбуждением иначе, он лишь вытащил из-под Сок Хвы промокший до нитки мундир. Убавил жар от печки, достал из коробки у стены умывальные принадлежности и полотенце. «Не переборщил ли я?» – мелькнула мысль. Намочив полотенце, он начал аккуратно вытирать безвольно лежащего Сок Хву, начиная с лица. Кожа была такой белой, что на миг показалось, будто он омывает тело мертвеца. Квак Сухван провел ладонью по груди Сок Хвы: сердце билось, дыхание поднимало и опускало ребра. Вытер его всего, не оставив ни одного влажного места, и подложил холодное полотенце под бедра. Только после того как набрал в кастрюлю холодной воды и поставил ее на печку, Квак Сухван пошел в душ. Все время он украдкой поглядывал в сторону Сок Хвы. Постояв под ледяной водой, он заметил, что тот начал понемногу шевелиться. Запасной формы не было, поэтому он натянул лишь штаны и рубашку. Быстро подошел, похлопал Сок Хву по плечу, предложил свою руку в качестве подушки и обнял. Квак Сухвану хотелось прижать его его еще крепче, до боли. – Доктор Сок, а что будем делать, если ты забеременеешь? – Не забеременею, – услышав тихое бормотание, Квак Сухван резко повернул голову. Сок Хва прищурился, глядя на него. – Ты же понимаешь, что я шучу? – с легкой усмешкой сказал майор и, прижав его голову к своему плечу, провел пальцами по его бровям. Сок Хва не нашел в себе сил ответить и лишь положил ладонь на его грудь. В глубине живота все еще кипела горячая, тяжелая волна. *** – Хмм, м-м. – мужчина, спускавшийся по лестнице, вполголоса напевал себе что-то под нос. Казалось, он пребывал в отличном настроении – в его глазах, обычно спокойных, плясали искорки. Чхве Хо Он спустился в подвал особняка и щелкнул выключателем, зажигая лампу накаливания. На полу, со связанными руками и ногами, сидел мужчина в гражданской одежде, из носа у него текла кровь. – Смотрите-ка, ястреб сумел поймать белого тигра? – усмехнулся Хо Он. Увидев его, пленник с кляпом во рту уставился на него широко раскрытыми глазами. – Тебе ведь приказывали не действовать в одиночку, верно? Почему ты ослушался и навлек на себя неприятности? – в голосе Чхве Хо Она звучала искренняя досада. Он подтащил стул и сел прямо напротив. Справа от него стоял стальной хирургический стол с блестящими скальпелями, слева, на полках шкафа, рядами стояли флаконы с медикаментами. Чхве Хо Он протянул руку и стянул кляп с рта пленника. Тот, похоже, был достаточно подготовленным военным и не стал кричать или умолять о пощаде. Преследователь А-класса, который наверняка прошел серьезную подготовку, в погоне за славой действовал самовольно и по счастливой случайности заметил женщину, которую Квак Сухван оставил у таксофона. Женщина сказала, что знает, куда майор направился, и преследователь последовал за ней. Но в итоге они прибыли в какой-то странный лес. Выходит, удача была вовсе не на его стороне. – Кто… вы? – выдавил пленник. В базе данных преследователей не было информации о том, что Чхве Хо Он – сотрудник исследовательского центра в убежище Ёыйдо. — Кровь из носа все течет, — пробормотал Чхве Хо Он и, будто с сочувствием, пару раз похлопал мужчину по щеке. Он повернулся к хирургическому столу, где сбоку был закреплен водопроводный кран, и открутил вентиль. В шланг, присоединенный к крану, уже поступала вода, и пока Чхве Хо Он нес его обратно, она тонкой струйкой капала на пол. Подойдя ближе, он ухватил пленника за волосы и резко поднял его голову. В следующее мгновение Чхве Хо Он сунул конец шланга прямо в окровавленный нос. Ледяная вода хлынула внутрь, и, не находя выхода, вырывалась через рот. – Кх… кхек… – захлебывался тот, пытаясь то проглотить, то выплюнуть воду. Глаза у него налились кровью. Живот уже раздуло от выпитого, но вырваться из хватки Чхве Хо Она он не мог, тот держал его с железной силой. Наконец Чхве Хо Он вытащил шланг из носа и пустил струю на пол, смывая лужи. Пока пленник, согнувшись, надсадно кашлял и харкал воду, он перекрыл кран и вернулся к стулу. Взглянув на теперь очищенное лицо, он слегка улыбнулся, явно довольный результатом. – Приказ следить за Квак Сухваном отдал тебе Второй? – тихо спросил он. – Х-хек… кх… – пленник выплюнул остатки воды, но на вопрос так и не ответил. Чхве Хо Он, нахмурившись, схватил его за ворот и поднял, затем уложил на хирургический стол, крепко пристегнув тело ремнями. После этого он натянул латексные перчатки. – Что… что ты собираешься… – начал пленник. Вместо ответа Чхве Хо Он прижал ладонь к его животу и с силой надавил. – Гх-кх! – тот снова забился, изрыгая из себя воду. – Каким бы южным ни был Пусан, зима все же холодная, да? – произнес Чхве Хо Он, словно между делом. – В детстве за нашим домом в горах водилось много кроликов. Если полностью слить из него кровь, ухватить за уши и провести рукой сверху вниз, то через анальное отверстие вываливаются внутренности. Тогда шкурка снимается идеально, ни единого пятнышка. Он чуть усмехнулся и, глядя мужчине в глаза, добавил: – И, знаешь, мне кажется, с человеком это тоже вполне сработает. Он взял в руку скальпель, и пленник тут же заговорил, запинаясь: – В… Втор… Второй! Это был Второй! Чхве Хо Он просунул руку под рубашку мужчины и сорвал с его шеи жетон. – Правда! – почти выкрикнул тот. – Я не знаю причины! Мы просто выполняли приказ! Чхве Хо Он бросил взгляд на жетон, проверил звание и имя. Затем вновь открыл кран, но теперь сунул шланг пленнику в рот. Он вдавил его глубоко в горло и прижал ладонью губы, перекрыв воздух. Тот забился, задергался, но Чхве Хо Он лишь тяжело выдохнул, будто от скуки. Когда грудь и живот пленника заметно вздулись, он вынул шланг. – Молодец, капитан. Надо ведь, чтобы вы выбрались отсюда живым и невредимым, верно? – сказал он почти ласково, проводя ладонью по мокрому лбу. Капитан уже был уверен, что как бы он ни отвечал, этот человек его все равно убьет. Он не знал, где находится, не знал, кто перед ним, и понимал лишь одно: он умрет в тишине, и никто никогда не узнает, как именно. Чхве Хо Он еще раз погладил его по голове. – Второй Мастер приказал захватить Квак Сухвана живым? Или убить? Или, может, привести доктора Сок Хву? Капитан понял, что этот человек знает куда больше, чем казалось. В штабе ведь говорили: если не будет иного выхода, Квак Сухвана можно ликвидировать, а Сок Хву брать только живым. — И то… и другое, – выдохнул капитан. – Вы ведь сидите тут, в этом холодном и тесном подвале, – тихо произнес Чхве Хо Он. – И ведь Город даже не станет вас искать, так? Он говорил с таким видом, будто искренне сочувствует, и лицо его потемнело от мнимой скорби. – Потому что таков приказ, – продолжил он. – Но этот приказ совершенно неправильный. Как можно назвать нормой то, что не можешь защитить ни своих граждан, ни своих солдат? Если бы это был мой человек, и он оказался в плену… я бы любыми способами нашел его. Капитан закашлялся, выплевывая остатки воды. В его голове забрезжило понимание, кем может быть этот человек. – С… сука… Ты же… повстанец, да? Чхве Хо Он выпрямился, без всякого выражения глядя на него сверху вниз. – Это уже никуда не годится, – бросил он. Скальпель разрезал грудь капитана медленно, с хрустом. – А-а-а-а-а! – пронзительный крик ударил по ушам. Чхве Хо Он, поморщившись, стянул с руки перчатку и втиснул ее в раскрытый рот. Щелкнула дверь, и он повернулся к вошедшему человеку. – Я очень разочарован, мама, – сказал он холодно. Женщина съежилась, словно от пощечины. – Квак Сухван слишком сильно зациклился на докторе Сок Хве, – произнесла она. Она собиралась что-то добавить, но осеклась, сжав губы. – Как вам показался майор Квак Сухван? – спросил он. – Не выглядел тем, кого можно легко склонить на свою сторону, – ответила женщина. – Он без малейших колебаний попытался меня устранить. Но доктор Сок Хва сумел его сдержать… в пределах разумного. Целью Радужного города было создание лишь нескольких мутантов, способных защитить город, тогда как доктор Вонхо мечтал о полном эволюционном скачке всего человечества. Квак Сухван был эмбрионом, созданным после Чхве Хо Она и Сок Хвы, в котором устранили все их недостатки. Родители Сухвана вместе с доктором Вонхо добились рождения практически идеального генетически человека. Его гены имели миссию – развиваться через размножение, вновь и вновь совершенствуясь. И сейчас был лучший момент для эволюционного рывка. Ведь начало эволюции – это выживание. А выживание продолжается через потомство. Квак Сухван по самой природе своей должен был быть одержим этим инстинктом. А Сок Хва, свободный от влияния Адама, должен был стать своего рода пророком, распространяющим идею эволюции. Радужный город должен был пасть под натиском толпы, мечтающей о новом мире.