Радужный город / Rainbow City

Внимание! Перевод глав с 1 по 19 добавляются ПОЗЖЕ имеющихся глав. Изначально я не планировала их переводить, так как другие переводчики сделали это раньше меня, однако их перевод был удален. Теперь я восполняю недостающий фрагмент параллельно с продолжением истории. Запаситесь терпением, все будет, но не сразу. В деревне Сехва на острове Чеджу начинался закат. – Шевелись быстрее! – подполковник Чан нетерпеливо топнул ногой. Длинный шрам, пересекающий его лицо, становился гораздо заметнее, когда он хмурился. Плетущийся позади него мужчина шагал без спешки: то шнурки перевяжет, то руками помашет, разминая затекшие плечи. – Чертова заноза в моей заднице! Ну ты скоро, нет?! Доктор Сок ждет. «Доктор-то доктор, а фамилия у него – Камень (уточнение переводчика: иероглиф «석» в фамилии доктора Сока можно прочитать как «камень». При этом, дразня его, все используют другой иероглиф «돌» с таким же значением). Что, «каменная башка» в ученые подался?» Мужчина ухмыльнулся, но шаг ускорил и пошел следом за подполковником Чаном. Галька хрустела под тяжелыми ботинками, а за спиной слышался ритмичный шум прибоя. Примерно в трехстах метрах впереди показалась старая хижина. Крыша, крытая чем-то вроде камыша и стянутая рыбацкой сетью, напоминала всклокоченную сухую шевелюру. В такие времена выжить в подобном убогом жилье можно было разве что здесь, на изолированном Чеджу, который до сих пор оставался чистой зоной. – Живет же в кайф этот доктор Камень. – Что? – А, точно, – за сотню метров от хижины мужчина вдруг резко остановился, словно вспомнил о чем-то крайне важном. – Что еще?! – подполковник Чан скривился и обернулся к нему. [Квак Сухван] Три символа имени на нагрудном жетоне мужчины были заляпаны засохшей кровью так, что разобрать их можно было, лишь хорошо приглядевшись. – Туалет. Квак Сухван ухмыльнулся и показал рукой на свой низ живота. Правда, напряжение там было совсем иного рода – казалось, еще немного, и придется вколоть очередную дозу ингибитора. – Сумасшедший ублюдок… Да если б не приказ сверху, я бы давно скормил тебя тварям! – Да вас бы, сэр, первым сожрали, одним куском. Квак Сухван распахнул рот, сделав вид, будто собирается откусить что-то, и развернулся в другую сторону. – Эй! Чертов псих! Тут камыши кругом, садись и делай свое дело! Зачем туалет искать?! Немедленно вернись! Снова остановившись, Квак Сухван лениво почесал большим пальцем бровь и с откровенной скукой обернулся. – Не мой метод. А вы мне еще и охрану поручаете? Найдите себе другого. – Да ты в карцер обратно загреметь хочешь, а?! Подполковник Чан сорвался на крик, но при этом украдкой следил за его реакцией. В армии дисциплина между начальством и подчиненными была основой всего. Чтобы подполковник боялся слов майора – такого быть не могло. Но подполковник Чан не мог забыть, какие выходки устраивал Квак Сухван всего неделю назад, и теперь предпочитал применять не кнут, а пряник. – Эй, ну согласись, охранять доктора куда лучше, чем в поле торчать. Не в кровище по уши, не в вони от трупов, а в теплой лаборатории, с нормальным пайком по расписанию. Да по правде, мне бы кто предложил – я бы даже не раздумывал! Слушай, майор Квак, ты ж знаешь, я к тебе по-доброму, а? Я же тебя тогда вытащил, когда ты, придурок, неделю назад в запретку за вискарем ломился, шум навел. А мог и не вмешиваться, верно? Подполковник Чан умел быть жестким, но если уж он так мягко стелет, значит, Квак Сухвану не отвертеться. – Один месяц. – Что? – В карцере мне такой срок светил. Вот и охранять буду ровно месяц. Подполковник Чан подумал, что это уже прогресс, и махнул рукой, подзывая ближе. Теперь Квак Сухван пошел за ним куда бодрее, широкими уверенными шагами. Похоже, именно этого торга он с самого начала и добивался. Сил майору было не занимать, но и башка у него варила. – Так что, ссать-то передумал? – Да прямо в штаны придется, чего уж. – И еще одно, слушай… – Что еще? – Охрана – это не все. Надо будет доктора отсюда в Сеул доставить. И уговорить его – тоже твоя забота. – А этот твой доктор Камень что, отказывается ехать? – Говорят, не хочет. – Ну, значит, вырубим и отвезем. Подполковник Чан пнул его ботинком в голень, но Квак Сухван ловко отдернул ногу. – Вот тогда, братец, сгниешь в карцере лет за десять, понял? – прошипел подполковник сквозь зубы. До хижины оставалось метров десять. Он повысил голос: – Доктор, мы пришли за вами! Квак Сухван скрестил руки на груди, с любопытством ожидая, какой же занудный старикашка выйдет навстречу. Но он успел про себя досчитать до десяти, а на крыльце никто так и не показался. Майор по привычке огляделся вокруг и заметил у порога единственную пару обуви – дешевые пластиковые шлепанцы. Подполковник Чан, до хрипоты звавший доктора, в конце концов с досадой снял ботинки и приоткрыл дверь в главный дом. Заглянув внутрь, он махнул рукой Квак Сухвану, мол, иди, проверь флигель. – Эй, эй! А обувь снять?! – Да вытру потом, в чем проблема. – Ну ты представь: я к тебе домой завалюсь в обуви, да еще в кровище засохшей! Понравится, а? Квак Сухван, даже не пытаясь скрыть недовольную гримасу, все же кое-как стянул сапоги и поднялся на веранду. – Житья от тебя нет… А носки-то где? Ты, часом, не в кабаке их забыл? И так снабжение скудное, а он шмотье транжирит! Квак Сухван терпеть не мог вспоминать о родителях, но ворчание подполковника Чана невольно вытащило из памяти обрывки прошлого. Игнорируя это брюзжание, он шагнул во флигель. Помещение не выглядело жилым: кроме стола, заваленного книгами, тут не было никаких следов бытовой жизни. На длинном столе в ряд лежали камни: от глыбы с человеческую голову до крошечного, размером с ноготь. Значит, вот почему он «доктор Камень». Глазу больше зацепиться было не за что. К тому же холодный, как лед, пол под босыми ногами напоминал о переходе через замерзшую реку. Вернувшись на веранду, Квак Сухван потянулся и зевнул. – Этот ваш доктор Камень, похоже, слинял. Давайте и мы свалим. В этот момент послышался шорох гальки. Подполковник Чан и Квак Сухван одновременно повернули головы. В сторону дома, слегка пошатываясь, брел какой-то мужчина. – Ну вот, нашелся, – бросил Квак Сухван. – Точно, это он идет! – обрадовался подполковник Чан, лицо его просияло. – И мои носки нашлись. В руках у мужчины болталось что-то длинное, растянутое, оказавшееся форменными армейскими носками цвета хаки, доверху набитыми чем-то тяжелым. *** За три часа до этого Квак Сухван брел по мягкому песку пляжа Сехва. Он впервые попал на Чеджу – этот удивительный остров мира и покоя. В давние времена его называли «Самдадо» – место, где много камней, ветра и женщин. Но теперь это осталось в прошлом. В нынешнем государстве Чеджу был признан официальной «безопасной зоной». Сюда съезжались люди высокого статуса и чинов, те, у кого были деньги и власть. Также здесь находились те, кого сочли достойными государственной защиты. Тут же содержали животных редких пород. Прогуливаясь, Квак Сухван снял неудобный военный плащ, перекинул через руку. Здесь слышался лишь ровный шум прибоя. Расположенные вокруг прибрежные кафе и закусочные, когда-то бурлившие жизнью, давно были закрыты. На пляже помимо Квак Сухвана был только один человек. Мужчина стоял на пустынном берегу и смотрел на горизонт, иногда косясь на майора. И хотя на его бесстрастном лице не отражалось никаких эмоций, в фигуре чувствовалось раздражение. Судя по всему, ему неприятно было видеть здесь военного в форме. Впрочем, прогонять Квак Сухвана он не имел права, пляж был общественным. Поэтому мужчина присел и молча начал копаться в песке, выискивая какие-то блестящие камешки. Согнувшись, он как раз разгребал песок веткой, когда на него упала длинная тень, накрывшая его от макушки до ступней. – Ты что делаешь? Игнорируя хамский тон, тот лишь моргнул и продолжил елозить в песке веткой. – В разгар зимы в одних шлепанцах? Пальцы отморозишь, ампутируют. Видел я таких чудаков, потом толком и ходить не могут. Названный чудаком мужчина передвинулся крабьим шагом в сторону и стал копать в другом месте. – Слабоумный, что ли… Я спрашиваю, чем занят? У мужчины не было никаких хороших ассоциаций с военными. Он знал, через что они проходят, на что себя обрекают, но видеть засохшую кровь на их форме ненавидел. Он продолжал безмолвно выкапывать из песка камушки и складывать их в ладонь. Квак Сухван цокнул языком: похоже, это сынок каких-то статусных людей. И как это его выпустили одного побродить по пляжу? Он полез в карман и вспомнил, что перчатки остались в машине. Снял сапоги, затем носки. Утром ему выдали новые, так что они были почти чистыми. Протянул их молчуну, тот поднял на него непонимающий взгляд. – Надень. Тот явно не собирался брать носки, и Квак Сухван просто бросил их рядом с ним. Не дождавшись ни малейшей реакции, майор лишь махнул рукой и направился прочь, разгребая песок сапогом. А потом все же оглянулся: рубашка на чудаке тонкая, брюки тоже – замерзнет же. – Придурок, – невольно вырвалось у майора при виде того, как странный чудак использовал подаренные носки: он складывал в них найденные камни. И таких вот здесь оберегают, тогда как на материке те, кого и правда стоит защищать, остаются под ударом. Квак Сухван подавил порыв вернуться и отобрать носки. Какой толк, слабоумный же не виноват в своем состоянии. И тут в наушнике раздался треск – поступил вызов от подполковника Чана. В тот же миг и странный собиратель камней поднялся с песка. Когда он приблизился к майору, его тонкая фигура показалась совсем хрупкой. Он уставился на военного и сказал: – Почему вы обращаетесь ко мне на «ты»? После чего недовольно цокнул языком и снова принялся укладывать камни в растянутый носок. *** [202х год, поздняя весна. В небольшом европейском городе вспыхнула эпидемия. Тем же летом болезнь стремительно охватила всю Европу, обе Америки, Азию, Африку – все континенты. К концу лета был разработан первый вариант вакцины, но вирус уже мутировал] Под сухой стук клавиш на экране появились титры. Вслед за ними зазвучал ровный голос диктора. [Постоянные циклы разработки вакцины и новых мутаций вируса привели к тому, что уже к 202х году – всего через два года после первой вспышки – численность населения Земли сократилась на треть. Спустя еще год погибла еще треть человечества. Государства одно за другим теряли контроль, царили беспорядки и беззаконие. Мир погрузился в хаос, и была объявлена глобальная чрезвычайная ситуация. Под лозунгом сохранения человечества начался процесс объединения. Из примерно двухсот стран мира сформировались три больших государства. Их миссия – сохранение и процветание нового человечества] – Чего уж там, – проворчал подполковник Чан, – поделили они мир на три куска… А на деле все стали только разобщеннее. Эти трансляции он слышал по нескольку раз на дню – пропаганда постоянно повторяла одно и то же с экранов и по радио. Сопровождаемый ими доктор на удивление легко согласился переместиться из деревушки Сехва в центр безопасности в городе Чеджу. – Доктор, вы же понимаете, что нужны нам, – сказал подполковник Чан. Но «Камень» продолжал хранить молчание. – А нахрена нам такой доктор? Научишь нас забивать зараженных камнями? – буркнул Квак Сухван. Подполковник шумно выдохнул, сгреб Квак Сухвана за локоть и оттащил к двери. Там, понизив голос, почти прорычал: – Сам его доставишь в Сеул. У меня ЧП в Сувоне, срочно надо выезжать. Понял?! Отпустив его руку, подполковник Чан вежливо кивнул доктору и быстро покинул номер. Центр безопасности Чеджу представлял собой бывший пятизвездочный отель, переделанный под убежище. Ковры и мебель сохранились с прошлых времен, под ногами еще ощущался мягкий ворс. Доктор так и оставался с босыми ногами, а набитые камнями носки лежали перед ним на столе. Он сидел на стуле и пересыпал камни, как-то их сортируя. Квак Сухван вытянул стул напротив и сел, откинувшись на спинку. Глядя прямо на доктора, он в лоб спросил: – Ты и правда ученый? Доктор промолчал. – Или «знаток камней»? Что, думаешь, в камнях скрыт способ избавиться от этой заразы? Доктор как раз нашел камень с блестящими вкраплениями и поднес его к лампе. Внутри действительно поблескивало стекло. Квак Сухван резко перегнулся через стол, выхватил находку и с силой швырнул камень в угол. – Знаешь, это неприятно, когда с тобой обращаются хуже, чем с камнем. А мне нужно тебя в Сеул доставить, чтобы самому в карцере не гнить. Так что давай, помоги мне хоть немного. Доктор молча поднялся, сходил в угол за камнем, который Квак Сухван отшвырнул, поднял его и направился к выходу. Квак Сухван встал и быстро отрезал ему путь, ладонью прижав дверь. – Куда это ты собрался? Доктор тяжело вздохнул, будто не хотел тратить на спор даже небольшого усилия. Он вернулся на место, но не стал дальше смотреть камни, только поднятый сунул в карман. Сидел он так неподвижно, словно и правда окаменел. Квак Сухван стал внимательно разглядывать доктора. Дышит ли он вообще? Моргает ли хоть раз в минуту? Лицо бледное, а стопы покраснели от холода. В паху снова нехорошо заныло, напоминая: по приезде в Сеул первым делом придется сделать укол. – Ты умный? – По сравнению с вами, да. Квак Сухван нахмурился, потом расхохотался. Значит, только кажется дураком с камнями, а язык хорошо подвешен. – Вы были лучшим в своем классе в Академии сухопутных войск, – спокойно продолжал доктор. – Но из-за своего характера не в ладах с военной бюрократией, не раз попадали в истории, получали взыскания и сейчас в Сеул вы меня вынуждаете ехать лишь для того, чтобы снова не угодить в карцер. Эти слова прозвучали так гладко, что у удивленного Квак Сухвана мелькнула мысль: так, наверное, выглядит, когда шестилетний ребенок вдруг начинает говорить как профессор. – И еще. Я не «доктор Камень». Я исследователь мутаций вируса. Квак Сухван насмешливо зааплодировал. – Отлично, уважаемый исследователь. Чем бы ты там ни занимался, мне до лампочки. Главное – давай двигать в Сеул. Доктор прищурился, вчитался в окровавленный бейдж на груди военного. – Квак… Сухван, так? – Можешь звать меня просто майор Квак, – усмехнулся тот. Доктор аккуратно сложил пустые носки и протянул их Квак Сухвану. – Спасибо за носки. Я поеду в Сеул. Но только если моим провожатым будет не майор Квак Сухван. Иными словами, прямая дорога майору в карцер. Квак Сухван закинул ногу на ногу и, подперев щеку кулаком, уставился на него. Мелькнула мысль: а не вырубить ли его сейчас, связать да так и дотащить? Но с таким языком, когда очнется, только больше хлопот доставит. – Почему? – Вы должны меня защищать, но, похоже, вам на это плевать. – Верно. Мне плевать. Моя задача – не загреметь обратно в этот долбаный карцер. Знаешь, что это за место? Там уроды целыми днями воют так, что глаз сомкнуть нельзя. Личинки размером с твою голову рвутся сожрать лицо. Первое время забавно их давить, а потом задалбывает. Солдатам там не положено ни прав, ни законов. Аристотель сказал: «Только государство, где все равны перед законом, может быть устойчивым». Вот у тебя, доктор, может, и такое государство. А у меня – нет, понял? Доктор молча смотрел на разглагольствующего перед ним Квак Сухвана. Мятая форма не могла скрыть его крепкое тело. Казалось, он скорее человек силы, а не ума. Однако, когда он заикнулся про права человека и начал цитировать древних философов, доктору подумалось, что у него какой-то комплекс неполноценности из-за того, что его считают просто горой мышц. С начала эпидемии вирус мутировал и человечество сделало то же самое. Среди людей появились те, чьи гены были иными. Они были мутантами, их было мало, но зато способности у них были сверхчеловеческими. У одних более развитым оказывалось тело, у других – интеллект. Но ни один не был совершенен: чем более одаренной была одна сторона, тем хуже работала другая. Сам доктор получил мозг, но лишился силы. И еще все мутанты страдали навязчивыми привязанностями. Его привязанностью были камни. Доктор родился на Чеджу, но в двадцать лет ему пришлось покинуть остров. Тогда он передвигался по морю и едва не умер от морской болезни и головных болей. Дорога стала для него сущим кошмаром. Обратно он приехал лишь после смерти матери, когда ему было уже ближе к тридцати. С тех пор он и носа на материк не показывал. – Зачем человек, который так печется о правах человека, пошел в армию? – Потому что там обещали кормить досыта. Когда я поступал в академию, нас было больше сотни. Раньше, говорят, это было элитное место. А теперь? Выпускников академии гонят в бой как пушечное мясо. Насчет кормежки не соврали, вот только товарищи один за другим пропадают. Из той сотни нас теперь четверо в живых осталось. Квак Сухван поднял четыре пальца и скользнул взглядом с прищуром по лицу доктора. Тот лишь моргнул. – Так что слушайся, а? Держать такой талант, как я, в карцере – это ведь потеря для государства. Значит, поедем вместе в Сеул? Он ухмыльнулся, но глаза оставались холодными. Если правда, что из сотни выпускников выжило только четверо, запирать такого в камере действительно было бы расточительством. Доктору Квак Сухван был не по душе, но спорить дальше он не видел смысла. – Хорошо. Но только в дороге мне придется принять успокоительные, иначе не выдержу. Квак Сухван хмыкнул. – Дорогие лекарства у нас не для того, чтобы вам сладко спалось, доктор. Ты, видно, совсем оторвался от реальности в своей тепличке, камушки собирая. – Я понимаю. Прошу потому, что я могу просто умереть по дороге. – Ха, без сна в самолете помрешь? Тогда спи сам, без всякой химии. Он махнул рукой: вставай. Доктор подчинился. Квак Сухван схватил его за предплечье и резко прижал к стене. Раскрыл ладонь, прижал к груди и наклонился, будто собирался поцеловать. Во взгляде доктора, которым он наградил майора, мелькнуло отвращение. – Задержи дыхание. – Что?.. – Вдохни поглубже и замри. Тон майора был настолько спокойным, что доктор повиновался. В тот же миг ладонь на его груди налилась свинцовой тяжестью, огромное давление сжало легкие, и сознание накрыла тьма. *** В десять часов вечера на 63 этаже убежища Еыйдо подполковник Чан продолжал орать: – Чертов придурок! Я с ума сойду! Ты понимаешь, что из-за тебя я до седых волос не доживу?! – Откуда мне знать было? Кто думал, что он такой дохляк. – У вас тела из железа, а бошки из навоза! А у доктора все наоборот: башка гениальная, а тело стеклянное, ясно?! – «У вас»? Я, между прочим, не такая, как придурок Сухван, подполковник. Так что не обобщайте. Трое военных в черной форме с пристегнутыми плащами стояли вокруг койки, на которой с закрытыми глазами лежал бессознательный доктор. Каждый раз, как подполковник Чан яростно махал руками, на его плаще мелькала алая подкладка. Форма у всех была одинаковая, но цвета погон различались: зеленые – у подполковника, серебряные – у майоров. – Ли Чэюн, ради бога, хотя бы сегодня не цепляйся к майору Квак, а? Подполковник сказал это почти умоляюще. – Это я цепляюсь? Всегда же он первый! – Заткнись уже. Квак Сухван произнес это, не отрывая взгляда от доктора. – Вот видите! Этот урод всегда первый начинает! Ли Чэюн ткнула в него пальцем. Квак Сухван резко и раздраженно провел рукой по волосам. – Подождем еще. У него пульс в норме, все в порядке. Квак Сухван нахмурился и, скрестив руки на груди, продолжал сверлить доктора взглядом. Он и сам не ожидал, что тот так долго будет оставаться без сознания. Рассчитывал вырубить его на час максимум, но доктор не очнулся ни во время посадки на военный самолет, ни во время перелета, ни даже когда его уже забирали на вертолете с аэродрома. – Тебе остается только надеяться, что доктор, когда проснется, не вспомнит твоих выкрутасов, понял?